Пока есть время

В душ они тогда сходили, просто позже, и Кайл, сидя на полу у двери, завывал песни, не свои и очень раздражающие. Миста нарочно включала воду сильнее, но он умудрялся перекрикивать шум напора, пока не устал. Она вышла в его футболке, которая снова прилипала к телу, опутывала его, и Кайл смотрел на неё с тёплым удовлетворением. С ещё большим удовлетворением он смотрел на неё утром. Миста спала, дышала спокойно, рыжие волосы её разметались по подушке, а по не спрятавшимися под одеялом ногам ползли солнечные лучи, пробившиеся сквозь щель между шторами. Кайл вздохнул и ушёл на кухню к чайнику и бутербродам. Прошлая ночь сохранилась в памяти очень странно, фрагментами картинок и звуков. То, как они провели весь день в городе, в первый раз вместе и совсем одни (раньше они то и дело встречали Энджи и Пита, а иногда и Криш, и весь интим ситуации сходил на нет). То, как вернулись домой усталые после поисков дурацких красных попугаев. Он помнил её расстроенное лицо, опустившиеся уголки губ, которые совсем недавно улыбались, только увидев заманчивую рекламу имитации джунглей. Интересно, Миста вообще поняла, что джунгли были ненастоящие, а половина птиц в них — размноженные иллюзии? Поняла ли, что тот внезапно появившийся рядом с ними попугай, когда она уже опустила руки, тоже не существовал в действительности? Если б это не было слишком очевидно, Кайл мог бы сделать хоть стаю таких, просто чтобы она порадовалась. Кайл поставил чайник на плиту и полез в холодильник. Следующее, что вспомнилось — его собственные мысли, когда она попросила футболку, и то, как Миста при этом смотрела в пол, а её ногти расковыривали косяк двери. Она облизывала губы и вряд ли это замечала. Кайл намазывал хлеб маслом, насвистывая придуманную вчера песню. Он уже хотел показать её ребятам из группы, хотел, чтобы она стала настоящей, полноценной песней со всем инструменталом, а не гитарным наброском из четырёх аккордов и сердца. Они целовались вчера ещё не раз, но тот поцелуй, что Миста оставила на щеке, всё ещё горел и грел кожу. Кайл редко показывал то, что писал, своим девушкам. Ни одна не становилась свидетелем того, как он вообще что-то пишет. Ни одна — до вчерашнего вечера. Он хотел верить, что вышло… приятно. Но Мисту было просто впечатлить, здесь всё для неё было в новинку: город, устои, еда, музыка, люди и чувства. Кайл и сам чувствовал что-то особенное, нежное и яркое одновременно, от того, что вчера произошло. Как она сжимала одеяло или простынь, как цеплялась за его плечи. Её болезненный резкий вдох, задавленный вскрик и потом несмелые, ещё не знакомые ей едва слышные стоны. У неё губы изгибались, и было непонятно, что она чувствует: боль или что-то более приятное. Глаза наполнялись слезами, и тогда она только сильнее прижималась к нему, колени сжимали ему бока, и Кайл помнил даже всхлип… Один или два… Когда всё кончилось, он боялся, что она захочет уйти. Но Миста не ушла, более того — всё ещё хотела его объятий, его руки, его футболку… Кайл сложил все бутерброды — масло и сыр, просто масло, просто сыр и сыр с колбасой — на одну тарелку, залевитировал чашки чая и пошёл обратно в комнату. Миста уже не спала, сидела на кровати, опустив плечи. Растрепавшиеся волосы, которые она не высушила на ночь, теперь пушились и походили на гриву. Она обернулась к открывающейся двери и улыбнулась. — Доброе утро, солнышко! — Кайл поставил тарелку на тумбу (остатки картофельных палочек всё ещё стояли на ней) и отлевитировал одну кружку Мисте. — Привет. — Она поймала чашку и заглянула в неё, придирчиво хмурясь. — Ну да, это не королевский завтрак в постель, но я старался, принцесса. — Я смотрю на то, во что превратилась моя голова за ночь, — буркнула Миста. — Не сушить волосы было очень плохой идеей. — Да не. — Кайл плюхнулся на кровать и погладил Мисту по голове. — И так хорошо. Она улыбнулась, взглянув на него мельком. Вчера ночью после второго душа она тоже постоянно прятала глаза. У неё вообще была такая привычка, но сейчас, Кайл был уверен, дело было не только в том, что она до сих пор не верила в то, что они вместе. — Ты так переживаешь из-за вчерашнего? — спросил Кайл. Миста замерла, не зная, что сказать. Отпила глоток чая, прикусила нижнюю губу и только потом кивнула. — Но не потому, что мне не понравилось или что-то… Я правда не жалею, но… — Но? — Кайл убрал кружку в сторону. Он уже чувствовал, к чему всё идёт. И он тоже думал об этом. — Но ведь лето почти кончилось… — её голос дрожал. — Я, когда подумала вчера об этом, когда ты пел, мне стало так страшно, будто я потеряю что-то очень важное и нужное. — И ты решила потерять девственность? Миста вздрогнула и взглянула на него дикими широко распахнутыми глазами. — Извини, неудачная шутка. Она снова отвернулась, сжалась, сведя плечи и опустив голову. — У нас осталось недели две, — продолжала Миста. — Может, меньше. Я улечу домой, и мы можем больше никогда не увидеться… — Океан — не расстояние для телепортёров! — Я не смогу, у меня учёба. — На Санарксе? Миста мотнула головой. — Мидланд. Середина материка. — Логично. С этим сложнее… Если бы ты была на Санарксе, я бы мог попробовать найти лазейку. Мы, может, уже давно и не подконтрольная территория, но всё же бывший анклав, у нас полно связей с Мэтриком. Мало ли какие дела Совета могли меня туда привести, но Мидланд… — Говорят, — вдруг оживилась Миста, — вернее, я читала в учебнике, что Мидланд, хоть и имеет прямую связь с Советом, то есть без Альянса, без официального общего представителя, на деле коммуницирует с ним хуже. Кайл разочарованно скривился. — Не когда касается нас… Нас отслеживают иначе. Все перемещения видны, и у младших работников — вроде меня — есть наставники, которые следят за нашими перемещениями. Пока я здесь, они видят только точку, перемещающуюся по городу. То есть, они знают, что мы вчера были в зоопарке, в закусочной, что на неделе на море ездили. Знают, когда я играю в клубах, видимо, чтобы туда случайно в эти дни не зайти. И когда я перемещаюсь по стране, они это тоже видят. Луч через океан их точно насторожит. — Угу… — Но, если мы сможем встретиться на Санарксе!.. — Мы не сможем. — Почему? Я уверен, есть лазейка… — Дело не в Совете! Моя… М… Маме это не понравится. Миста снова осунулась, сжала чашку и всхлипнула. Кайл вздохнул и обнял её за плечи. — У неё нет прав запрещать тебе любить кого ты хочешь. — Она придумает. — Да ладно, — он потрепал её по плечу. — Хелена Арт не может быть настолько плохой. — Она не плохая. Но порой… Я не понимаю её. И я точно знаю, что, если она узнает, где я сейчас, я проведу всю жизнь взаперти. Смешок смешался со всхлипом. — Ну, это уже точно нарушение твоих личных свобод. — Какие свободы, Кай?! Я принцесса! Я вернусь домой и не смогу даже… даже бургер съесть. — Ну это уже совсем неправда. Мис, ты можешь сказать, что узнала про бургеры в этой вашей академии, и предложить их вашему повару, как я предлагал. По секрету. У её величества не будет шанса отказать. Серьёзно, у твоей матери может быть тяжёлый характер, но я уверен, что всё не так плохо. Да, да, не смотри на меня так! Я кое-что знаю про её величество. — Откуда? Миста смотрела на него с подозрением. — Ну, — Кайл пожал плечами, — в Совете много файлов. На каждого, наверно. Когда я понял, с кем имею дело, решил проверить… Ну, Мис! Хватит так смотреть. Мне нужно было знать, захотят меня повесить или нет. — Зачем тебе было знать, кто мои родители? — Как зачем? Я твой парень. Не знаю, как принято у вас, но у нас молодые люди часто знакомятся с родителями друг друга на определённом этапе отношений. А раз твои родители король и королева, а фамилия у тебя вполне определённая, я посчитал это необходимостью. Миста нахмурилась и насупилась. — Дай мне бутерброд с сыром, пожалуйста. — Кайл дал. Миста откусила кусок, всё ещё дуясь, а потом спросила: — А это не считается нарушением прав личности на частную информацию? — Давать личности бутерброды? — Миста снова зыркнула на него крайне недовольно. — Ладно, ладно, я понял. Да, вероятно. Просто хотел узнать… Но я не читал ничего про тебя. Если тебе это важно. Миста тяжело вздохнула и откинула голову назад, умостившись затылком у Кайла на плече. Наконец она не смотрела расстроенно или недовольно. Просто расслабилась и прижалась лбом к щеке Кайла. — Я не хочу домой, — прошептала она. — Я ведь взрослая, да? Мне семнадцать через месяц. Я могу решать что-то для себя? — С какого возраста у вас совершеннолетие? У нас с восемнадцати. Так что, технически, здесь ты пока не можешь решать всё за себя. — У нас по-разному… Большая часть да, с восемнадцати. Особенно что касается политики. Но давным-давно бывали случаи и с юными правителями… Выходить замуж точно можно с шестнадцати, но так обычно не делают. — А женихов до сих пор выбирают? Я слышал, что ещё случается. — Я не слышала такого уже давно-о. Но Энджи рассказывала, что её отец должен был жениться на дочери делового партнёра его отца… — Миста сделала несколько жестов в воздухе бутербродом и кружкой. — Но, видимо, это не так важно и можно расторгнуть или избежать. — У вас играют с правами как хотят! Это можно, то нельзя… Странно, в общем. Но я уверен, что всё что угодно можно обойти при желании. А ещё я уверен, что её величество не будет против того, кого ты захочешь видеть рядом с собой. — Ты про себя? — весело хмыкнула Миста, снова села и вгрызлась в бутерброд. — Да нет, — вздохнул Кайл. — Я в принципе. — А что, если я останусь? Кайл был уверен, что эта мысль давно крутилась у неё. И она хотела её высказать по крайней мере, с момента, как она спросила, может ли решать сама. И ему хотелось бы, очень, безумно хотелось бы, чтобы она осталась. Только Мисте было семнадцать, ему — двадцать. Он работал на Совет, по сути, мальчик на побегушках, консультант; ему и магию-то дали, чтобы выполнять поручения, которые редко были чем-то большим, чем передача писем и посылок. А она — принцесса, за которой стоят две династии, и он при всём желании никогда не сможет обеспечить ей жизнь лучше, чем она есть. И уж точно лучше не будет, если она сбежит. — Мис, — Кайл прижал её крепче, обнимая одной рукой вокруг талии и целуя в плечо, — тебе семнадцать, ты сама говоришь. Ни в твоей, ни в моей стране этого недостаточно. Остался ведь всего год… Потом никто не сможет запретить тебе вернуться, если ты захочешь этого. Мы сможем связываться по синернисту , я могу прилетать к тебе, когда ты дома, если ты сможешь, я всегда буду рад тебя видеть здесь. Но тебе… нужно доучиться… Миста грустно обмякла в его руках, сгорбилась, но кивнула. Выбора у неё не было. Кайл был прав, да и если бы она посмела остаться, наверняка с Санаркса прибыл бы целый конвой, чтобы сопроводить её домой. И о каких правах человека могла идти речь в таких условиях? — Хорошо, — нехотя сказала Миста. — Может, всё действительно будет не так плохо… И… У нас всё ещё есть пара недель. Кай? А ты… Ты сможешь прилететь ко мне на день рождения? Она откинула голову и заглянула ему в лицо. Кайл удивлённо поднял брови и кивнул. — Да. Конечно. Я сделаю всё, чтобы это получилось. А сейчас, — он потрепал её по плечу, — расслабься и не думай об этом.