Writober 2020: сладость или гадость?

Они насквозь вымокли под беспросветно зарядившим дождем. Дважды вылетали из тускло освещенных переулков прямо на стражников, и приходилось драться. Кого-то даже убили — и Хьюго долго шмыгал носом и вытирал грязным, мокрым от воды и крови рукавом мокрые глаза на мокром же от дождя лице, когда увидел, что одна из них была девчонка, некрасивая, младше их мага, наверное. Потом их, для кучи, обозвал в спины городской сумасшедший, а девчонки из борделя хором хихикали над ними, перегнувшись через балкон. Громыхнул гром, дождь хлынул с новой силой, и все четверо, как по команде, крепко выругались — каждый на свой манер. Юджину, огненному магу, было тяжелее всего под сплошной стеной льющейся с неба воды. Он даже не левитировал, пока ждал Эверарда из храма, а по глубоким лужам в центре улицы просто брел напрямик. На шароварах остались грязевые разводы, но ему было решительно наплевать. В трактир их не пустили — захлопнули дверь перед носом и звякнули засовом, едва узнали расчерченное шрамом лицо Мигеля, рукояти его легендарных мечей и рыжие волосы Хьюго, мелькнувшие у наемника за плечом. — Может, в прошлый раз не стоило выносить дверь самим трактирщиком, пока вышибала выбирался из дубовой бочки?.. Мигель зыркнул на ворчащего клирика: — А ведь ты вполне охотно помогал его туда засовывать, или забыл? — недовольства в голосе наемника было больше еще и потому, что святой отец располагал капюшоном на форменном плаще, а он сам — нет, только легкой броней и драной рубашкой. Было холодно и мокро. Они так и болтались бы по темным улицам Альрина, если бы после очередного поворота впереди вдруг не замаячил гостеприимный свет в хорошо знакомых окнах. — Габриель! — выдохнул маг, кажется, поверивший сейчас в милость и существование богов. О да. Габриель Эрилл, книжник, по случаю — торговец не очень законными штучками, старый знакомец и еще одна пропащая душа. Квартет знал его по портовому городу Эдорину, второму по размеру после столицы, где они изредка покупали у него редкие карты и подкидывали загадки в найденных (мало ли где) фолиантах. Поговаривали, он повздорил с кем-то из своих криминальных друзей в порту и сбежал на сезон сюда, в столицу. Черт его знает… Пунш он делал отменный. Друзья, не иначе как колдовством втиснувшись вчетвером разом на крохотное крыльцо, принялись что было мочи колотить в дверь. — Габриель, открывай! — Эй, книжный червь, мы знаем, что ты дома! — Принимай гостей! Габ-ри-ель! В лавке завозились, со скрежетом отодвинули внушительные запоры, позвенели цепочкой, и наконец дверь распахнулась. Квартет не ввалился вовнутрь кучей малой только благодаря широкой спине и нечеловеческой устойчивости Мигеля, но даже он крякнул, пошатнувшись. Несмотря на поздний час, бодрый и даже жующий что-то Габриель отошел в сторону, пропуская путников. Непослушные волосы, светлые, как и у Эва, только не золотые, а цвета спелой пшеницы, были в еще большем беспорядке чем обычно. Умные зеленые глаза смотрели с лукавинкой, а на заднем плане в свете полусотни свечей высились горы книг. — Вот уж минусы жить там, где работаешь, — пробормотал Габриель с полуулыбкой. — А вы бы не горланили на крыльце, а то знаете, обычно для тех, кто так ломится, прием другой, — он покосился на арбалет, висящий на видном месте. (В невидном наверняка был еще один, книжник-то не дурак). — Погоду видел? — Эверард скинул плащ, не поведя и бровью. — Ты б и не так орал. Хозяин негромко рассмеялся, вытаскивая из ящика пару новых свечей. Вежливо кивнул магу — тот махнул рукой, и они зажглись. Над огнем повесили чайник, из него потянуло сладким вином и пряностями. В такой час ведь не предлагают чай. Плащи кинули сушиться, загремели посудой, куда-то пытались пристроить еще один мокрый ботинок, мечи прислонили прямо к книжным стеллажам. Книги, правда, любезный хозяин подвинуть и не подумал: располагайтесь, гости дорогие, как хотите, а потом снова по каталогам лазать — ни за что… — Недавно заходил один тип, мутный, хмурый, подозрительно смахивал на нового начальника разведки, — Габриель тщательно запер дверь и тоже подсел к огню, попутно болтая о новостях. — Хотел что-то особенное? — Мигель потянулся, бросил клирику плед. Книжник пожал плечами. — Угу, а что им еще всем нужно? Карты сокровищ всем подавай, от вашей братии до короля. Платят мне, правда, они побольше, но люблю я больше ребят вроде вас — такие, по крайней мере, не бросят тебя гнить где-нибудь под своим замком, да и как собутыльники выше всяких похвал! Друзья засмеялись, вспоминая, как в прошлый раз проснулись у книжника прямо в лавке, даже не во внутренних комнатах, и имели в памяти только половину вечера. Тогда их коллекция пополнилась вышитой золотом рубашкой (Хьюго клялся, что даже догадываться не смеет, как она на нем оказалась), веером из перьев и колодой карт с иллюстрациями весьма фривольного содержания (Габриель загнал ее подороже и проставился в трактире через неделю, да так, что пришлось менять один из потолочных брусьев). То ли по профессиональной привычке, то ли из своего раздражающего любопытства, воришка и сейчас шарился по бардаку на прилавке. — Что это у тебя тут? — он поднес к свету какую-то бумагу, испещренную мелкими прописными буквами. Книжник мельком глянул. — А, это, — пауза, чтобы зевнуть, — это я переводил одну презанятную книгу. Работу уже сдал, черновики вот остались… Побрали бы их демоны, я им что, заклинание универсального языка?! Пусть читают те, кто понимают по-имперскому, а кто не понимает — пусть и дальше сидят в дремучем лесу, зачем же образованных людей донимать! Я книжник, а не переписчик! — он лихо плеснул себе из чайника душистого варева. — Сколько заплатили? — деловито осведомился с коврика перед камином маг. Ему случалось промышлять подобным, но обычно применительно к магическим книгам — все-таки, учился на чародея в Демиане, диплом получил. — Десять монет, чтоб их. Ненавижу! Цена была внушительной даже для того, чтобы демоны побрали самого книжника — и справедливой. Четверо друзей одобрительно зашумели. Габриель допил до дна и глянул на гостей, лениво развалившихся и разомлевших. На всех поверхностях, не занятых его книгами, поблескивали ножи, мечи или кинжалы. Сумка с эликсирами клирика пристроилась здесь же, и даже из ее кармашка торчала простая рукоять стилета. Зеленые книгочейские глаза опасно заблестели. Он вдруг подорвался с места, бросился к прилавку, принялся как попало собирать раскиданную работу. Бросил через спину: — Хьюго, дружище, а не подашь ли ты мне твои чудесные метательные ножи? И может еще у кого есть… Мигель, мне может понадобиться твоя помощь. Рыжий расхохотался, с готовностью вытряхивая из ножен все свои клинки: — Наслаждайся на здоровье! Пока Габриель цеплял страницы перевода на стенку напротив, мечник подкидывал свой кинжал и ловил, подкидывал и ловил, и сталь блестела в неярком свете камина. — Смотри внимательно, как сделать замах, — он ухмыльнулся, показывая клыки и прикрывая глаза. — Вот такое движение, легкое, но сильное — а там и сам разберешься. Кинжал просвистел в воздухе и глубоко вошел в стену, проткнув страницу ровно по центру. Габриель восторженно вскрикнул и выхватил у Хьюго клинок. Квартет зашел к книжнику в надежде высушиться, отдохнуть и переждать бурю — но в конце концов до самого рассвета они в пляшущем свете пламени пили пунш, хохотали и распинали на стене перевод с языка Империи. Страницы одна за другой превращались в решето, соревнование на меткость выиграл все-таки вор, а пунш четырежды заканчивался и по новой ставился на огонь. Каков бы ни был мир за стенами, всегда будут места, где можно вот так быть веселыми и злыми, дремать в кресле, перехватить теплый от чужой руки клинок, похлопать друга по плечу и не замечать, как беснуется непогода за окном.