Writober 2020: сладость или гадость?

— Сдайся, брось мечи на землю и надейся на королевское милосердие! — крикнул стражник, поднимая забрало. Только что из переулка высыпало подкрепление, еще полдюжины таких же воинов, которые должны были помочь захватить разбушевавшегося мечника (его такие себе портреты украшали буквально каждый угол в столице, с подписями «вознаграждение» и «щедрое»). Мигель, хищно ухмыляясь, вместо ответа крутанул в правой руке меч, нарочито красуясь. Стражники полагают, что возьмут его всего лишь вдесятером? Еще и пытаются его этим испугать?! — Бросьте мечи на землю вы все, — он показал клыки и поймал на клинок солнечного зайчика, пустил его капитану стражи в глаз, — и всё равно забудьте о милосердии! Капитан дернулся, словно от пощечины. Его лицо начало багроветь, и он гаркнул, взмахивая мечом в сторону этого наглеца-наемника: — Взять его сейчас же! На Мигеля со всех сторон нацелились острия мечей, одинаковых, выкованных в королевской кузнице и отлично ему знакомых. Мигель фехтовал с тех пор, как ему исполнилось шесть. Во дворе отцовского фамильного замка, на узких галереях чужих замков и дворцов, в потайных ходах в девичьи будуары и строгие спальни наследников заковыристых титулов. В тронных залах, закопченных трактирах, и трезвым, и пьяным. Звон стали и танец клинков как будто бы стали неотделимы от него, важнейшей частью Мигеля Рэймонда Витта, как и два клинка — естественным продолжением рук. Наемник сделал выпад быстрее, чем кто-либо успел среагировать, и ближайший к нему стражник заорал и рухнул на колени, словно подрубленное дерево. Легкий, незаметный замах, пока второй меч блокирует атаку противника, и капитан стражи едва успевает уклониться от удара в предплечье. Следом финт, один прыжок Мигеля вперед — зазевавшийся стражник валится в сторону, зажимая хлынувшую из раны кровь руками. Отпрыгнув назад, мечник сдувает волосы со лба, и принимает вид, точно он только что обнажил клинки и еще не успел пустить их в дело. Ощетинившиеся на него клинки по кругу перебирает парой своих; раздается почти мелодичный звон стали. — Давайте, девочки, не стесняйтесь, — ухмыляется Мигель сразу всем. Клыки сверкают белизной, один соседствует с блестящим металлическим зубом, но от этого наемничий оскал только приобретает звериных черт. На него прыгают сразу с двух сторон, а он даже не поворачивает головы — два удара сливаются в один, защита становится атакой. Он двигается плавно, легко, будто дикое животное, и каждый взмах сочится силой, вложенной в колдовские касания. Будто волна набежала и схлынула, только на мостовую снова брызгает кровь. Осталась половина стражников, и Мигель не уверен, что дрался всерьез. Откуда-то из мансардного окна раздается улюлюканье, восторженные рукоплескания и свист — это рыжий не утерпел и прибежал посмотреть, едва запахло жареным. Экватор пройден, толпа ликует. Мигель делает новый выпад, чтобы не оставлять друга без шоу. Его всю жизнь окружает море, серебряное море мечей. Тоже соленое, тоже волнующее и волнующееся, древнее и ласковое, как объятия любимой. Солнечные блики играют на его поверхности. Если ты однажды принял крещение, выходил на берег мокрым насквозь и если нырял хоть раз, зная, что умрешь, и смело надеясь на одно лишь чудо — и чудо было тебе дано — то ты навечно отдал ему все сердце без остатка. Море зовет своего капитана, соленые брызги летят во все стороны, и остановиться капитану уже невозможно. Мигель бросается в бой с оставшимися стражниками, и тем действительно страшно.