Writober 2020: сладость или гадость?

Дорога разделилась надвое. Одно из ответвлений вело, наверное, к горам, куда-то в земли замков, мелких городишек и деревень. Неподалеку выросла россыпь домов, улиц между ними, виднелась и площадь. А на самой развилке стоял трактир. Новенький, явно только что отстроенный, чистенький и просторный. Над дверью на стремянке удобно устроилась девушка в заляпанном краской платье, с ведром краски на коленях, которое она то и дело забывала придерживать свободной от кисти рукой. Лоб и пальцы у нее тоже были уже в краске, что ее совершенно не заботило. Она с увлечением рисовала вывеску, выводя контур аккуратных букв, складывающихся в «Пьяная ведьм…». Внизу, обвязав по-мужски коротко остриженную голову, сложив руки на груди, за ее работой наблюдала женщина в повязкой на левом глазу. Подсказывала ей, как выглядит надпись со стороны — и она же, собственно, первая и заметила путников, обернулась — и наемник едва не присвистнул. Во-первых, выглядела она весьма и весьма; а во-вторых, двигалась так, как и он сам — это можно было узнать с первого взгляда — как воин, привыкший к мечу больше всего остального. Свистеть абсолютно не рекомендовалось. — Доброго дня милым дамам, — просиял Хьюго, придерживая коня. Женщина улыбнулась им, щурясь на солнце, а девушка приветливо помахала рукой, уронив и на землю, и на старшую подругу капельки краски с кисти. — И вам добрейшего, мальчики. Какими судьбами в наших краях? Квартет спешился, беззлобно посмеиваясь и отвечая изучающими взглядами на изучающие взгляды. — Ох, дамы, вы не поверите, если мы вам расскажем, — пока остальные привязывали лошадей, вор уже лучезарно улыбался им обеим. Они только что вернулись из временной петли, с далекого острова, захваченном во владения древней хтонью. Без выпивки такая история не пойдет, но на то они и в трактире, а? — А какими судьбами у нового заведения две такие очаровательные хозяйки? — Мигель на секунду дольше задержал взгляд на старшей из очаровательных хозяек, и она ответила ему лукавым взглядом на его проницательность. — Вы ведь тоже вряд ли поверите нам, — хихикнула девушка со стремянки, подхватывая ведерко в последний момент и хихикая снова. Старшая приподнялась на одну ступеньку и звонко чмокнула ее в губы. — Кажется, сегодня вечером нам всем придется потренироваться в умении верить в истории, — Эверард не без ехидства подтолкнул мага вперед, хотя говорил вполне всерьез. Кто бы ни была эта женщина с движениями профессионального воина, но они, определенно, почувствовали своих друг в друге, и по негласному правилу всех людей удачи, занесенных хоть в самые отдаленные уголки мира, были уже взаимно приветливы, словно давние друзья. Их звали Эрин и Венди — и гостеприимство их было поистине семейным, таким, которое ждешь в светлых снах, возвращаясь домой. Так и получилось, что квартет нашел приют в новеньком, еще не открытом даже для посетителей трактире. Они с удивившем их самих удовольствием расставили столы по общему залу, на чистые, прозрачные окошки Хьюго повесил занавески, а Мигель с заднего двора притащил огромную тыкву. Над дверью с помощью левитации и точного расчета Эверарда была подвешена пара колокольчиков. И до самой темноты они вшестером занимались хозяйством со смехом, азартом и радостной искрой, с которой обычно пускались в путь. А к вечеру, когда зажгли свет, остальные «свои» стали один за другим подтягиваться на гомон голосов и гостеприимную пляску теней. Прибывали на пирушку в честь открытия заведения и многие, чьи лица были смутно знакомы квартету, и те, о ком они слышали когда-то, и кто, конечно, слышал о них. Всех одинаково радушно Венди и Эрин впускали, только доставали новые и новые кружки из ящиков. И наконец, когда все уже почти были готовы начинать (бдительные хозяйки не давали выбить у бочки пробку раньше назначенного), на пороге появилась, звякнув новыми колокольчиками, тонкая фигура с гитарой за плечом. — Менестреля черти принесли! — крикнул кто-то весело, возглас поддержали, и квартет обернулся на голоса. — Рей, ты! — воскликнули хором. — Парни! И он бросился к старым друзьям, и его обнимали, а он только сквозь смех умолял не раздавить его любимую гитару, квартет советовал подумать о собственных ребрах, и менестрель снова заливался смехом, забыв настороженно прислушиваться к случайному хрусту. Венди вскочила на одну из бочек возле стойки и звонким девичьим голосом провозгласила начало празднества. — Ночь в честь новоселья в «Пьяной ведьме» начинается! Пейте до дна, веселитесь, и да будут все остальные дни такими же хорошими, как сегодняшний вечер! Она легко спрыгнула вниз, и зал ответил ей радостным ревом. — И не разнесите мой трактир до открытия! — рявкнула Эрин, словно магическим способом перекрывая весь этот шум. В ответ раздались одобрительные возгласы, и на этом женщина решила, что ее долг как хозяйки закончен. Будь эти люди хоть трижды разносортным дорожным сбродом, но они «свои», и никакого зла от них нельзя ждать. Будут аккуратны, постараются знать меру, никуда не денутся — семейные посиделки это не то, что пьянка в городской пивнушке, а кто будет рушить свой дом? Точно не тот, для кого благодатный подарок судьбы — в него возвращаться. Менестрель ударил по всем протянутым ладоням, чокнулся кружками с квартетом, отдельно поздоровался и перекинулся любезностями с хозяйками — и легко запрыгнул на лавку, а с нее залез и на стол. Со всех сторон загудели голоса, зааплодировали, стали разворачиваться к музыканту. — Давай, парень, играй! — Сыграй нам что-нибудь! — Рей! Помнишь ту, про лесную колдунью?.. Он тронул струны гитары, прислушиваясь к родному звуку сквозь голоса вокруг. Улыбнулся, глядя куда-то не сюда, словно в памяти у него вставали картины нездешних мест, других времен, где он не был и которые и не существовали никогда, кроме как в мире его песен… И когда заиграл, трактир затопило словно теплое тихое море. И каждый, пусть на один вечер, но почувствовал себя не путником в бесконечном сплетении дорог, которого не ждут нигде и не станут ждать, а героем прекрасной легенды, истории о чем-то большом и славном. Все-таки менестрели владеют какой-то иной, непостижимой магией — и этот вечер сделал ее еще чуть сильнее. Хьюго расселся прямо на барной стойке, с высоты разглядывая зал. Мигель и Эв о чем-то вполголоса говорили за столом в центре, Юджин стоял в компании обнявшихся Эрин и Венди, остальные знакомцы и незнакомцы пели, пили, ели, смеялись и били друг друга по плечам, травили байки, ставили серебро — и, кажется, праздник пошел своим чередом… На заднем фоне Рей мурлыкал под гитарный аккомпанемент, ему хором подпевали полупьяные голоса, чокались кружками и хлопали в такт. Из-за музыканта «Ведьма» казалась обжитой и такой уютной — но квартет уже начинал ощущать, как тянет для них холодком от двери. Невольно они оказались отдельно от всех — по ту сторону. Дверей ли, баррикад ли? — Что-то случилось, мальчики? — Эрин появилась из-за их спин, покачивая бокалом с вином в привычной к мечу, но такой изящной руке. Как было бы хорошо остаться здесь, с милыми хозяйками нового трактира, в спокойном краю без ведьм (с одной только ведьмой, и той пьяной), без королей и драконов, кроме того, что намалеван на щите подъехавшего почти последним странника. Сюда приходят путники, заглядывают на огонек менестрели, а несколько пар сильных рук всегда будут нужны. Оставила же сама Эрин и свои вечные странствия и осела здесь с Венди, и девочки начинают новую, спокойную жизнь. Но, говорят, бывших наемников не бывает — а кроме случайных путников захаживают в придорожный трактир и оставшиеся в строю «свои», и как потом смотреть на них, и как их провожать… Женщина посмотрела на них долгим, не значащим ничего, кроме самого себя, взглядом. И молча собрала их дорожные фляги, чтобы заново наполнить, а, возвращая, потрепала было каждого по плечу совсем как старый товарищ. И вдруг махнула на все рукой и стала обнимать, тепло и крепко. Им помахала хорошенькая Венди, произнеся одними губами — все равно не перекричать нежным голоском целую толпу пирующего народа — «возвращайтесь». Квартет отвесил ей то ли обещающие кивки, то ли учтивые поклоны. Улыбнулись ей еще раз. И один за другим вышли вон, не дожидаясь ничего, ни с кем больше не прощаясь. Снова пора в путь, пора ехать дальше. И, хорошо это или плохо, но другой жизни у них нет — да и не может быть. Четыре всадника растворились в ночном мраке, оставив песни и свет затихать за спиной. Эрин, смелая Эрин, бесстрашная Эрин, долго смотрела им вслед, улыбаясь немного грустно, и в груди печаль смешивалась с удивительным теплом и тихой радостью от этой такой случайной и такой неслучайной встречи. Где-то вдалеке играла свою диковинную мелодию одинокая дудочка, или это пели алмазные глаза звезд?..