Writober 2020: сладость или гадость?

В тот вечер Эв не гремел посудой на кухне, а, ворча, пытался засунуть в микроволновку пиццу с доставки. Юджин нежился в кресле у электронного камина, создав для себя свой собственный колдовской огонь в воздухе. — Юдж, а ты можешь как-то ее туда засунуть? Я хочу сказать, магией, — крикнул священник ему через дверь. — Неа. — Ты что, отмахиваешься от меня? — Точно нет, как бы я мог?! Дзынькнул тостер, и тут же Мигель высунулся из ванной. Выхватил тост и ухмыльнулся: — Он от тебя отмахивается, — и снова скрылся. — Что ты там делаешь с тостами, ирод?! — гаркнул Эверард в закрытую дверь. В ответ ему зашумела вода из на полную включенного душа. Хьюго пролез мимо священника, аккуратно вынул из тостера второй тост и деликатно постучал в дверь (напор воды поубавился). — Перестаньте препираться и послушайте, — пробормотал. — Внимательно. Все замерли (Мигель в душе даже наверняка перестал жевать). — Дождь? — первым нарушил молчание маг и обронил невинное. — Шепот, — хором поправили его клирик и вор. — Кто-то шепчет свои истории у нас на чердаке, — благоговейно проговорил Хьюго. Улыбнулся счастливо: — Здорово, да? — Юджин, пиццу греешь ты, — только и сказал Эв, хлопая дверцей микроволновки и снимая с крючка пальто. Маг фыркнул, но поднялся с кресла и пошел следом за друзьями. Они поднялись на чердак по пожарной лестнице. Шум дождя нарастал, и мансардные, скошенные окна в черепице были залиты потоками воды, а одно немного капало, и на старом, деревянном еще полу образовалось мокрое пятно. Мигель, на ходу выжимая волосы в полотенце, ногой подвинул какое-то ведро, пока не набежала лужа. Полутемный чердак был заполнен тенями, бархатом полутьмы и пыльным серым одеялом. Десятилетиями сюда сносили всякое барахло, вещи с душами, забытые и больше никому не нужные. Оставшись здесь в одиночестве, они призвали к себе духов — а духи принесли с собой свои истории. —…За углом разлился свет, ярче фонарей и огня, и она ушла туда, а мне остплся лишь запах ее духов… —…Ненавижу до такой степени, что зубы хрустят, навижу! Побрали бы вас черти, проклятые банкиры! Ваше золото сплавит вам черепа и прожжет плоть, и та вонь останется с вами во всех мирах!.. —…Спи, малыш, и помни, что над тобой горят звезды. Смог — это дыхание дракона… —…Отодвинь заднюю стенку бюро и потяни за резную розу к себе. Бабушка твоя писала мне письма, и они всегда доходили, как бы не полыхали пожары войны… —…И в этом казино после стрельбы уже никто больше не будет крутить рулетку. Зеленый бархат дымится, оплавляются фишки, смотри!.. Квартет замер посреди всех этих историй, посреди призрачных голосов на полутемном чердаке. Они все обратились в слух, а каждый шепот обратился к ним. И один рассказывал, и другой рассказывал… — Я оставлю вам огонь, — тоже прошептал зачем-то Юджин, зажигая шар живого пламени на ладони. — Вы никогда больше не будете одни. Можете отдохнуть. И шепот, словно волны холодного моря, влился в шум дождя, унося свои истории дальше. Друзья никогда не говорили никому об этом чердаке — но приходили сюда до конца своей жизни, потому что каждого манила глупая, обреченная надежда — услышать однажды среди мягких голосов тот, который прошепчет вести из дома.