Writober 2020: сладость или гадость?

Тридцать первое октября. Кинотеатр. Раннее утро, еще даже до того, как можно купить себе пиво. Над автоматом по продаже билетов в кинотеатр нависли четверо парней, терпеливо выжидая, пока дьявольская машина напечатает им заветные бумажки. Хьюго немного подумал и легонько тронул Эверарда за плечо. Тот обернулся, попутно больно ударился локтем об пластмассовую тыкву. — Хью? — Дай двадцатку, а? Священник вздернул бровь в скептически-осуждающем молчании. Во взгляде, впрочем, отчетливо читалось «а по жопе тебе не дать?» — о, Хьюго профессионально умел определять у отца Бейкера этот взгляд. И порядочно уже на него насмотрелся. — А как же твои огромные гонорары от твоей супер-прибыльной работы? — съехидничал священник вместо неприкрытой грубости. Хьюго расплылся в ангельской улыбке, недотеписто разводя руками: — Друг вчера пригласил заценить какой-то новый бар, нам не очень там понравилось, мы пошли в другой, а потом там обнаружилась наша общая бывшая, так что мы спрятались от нее в третьем, ну, а где три бара, там и четыре… Так что, можно двадцатку? Пожалуйста? Священник скривился, стрельнул глазами в спину наклонившегося над билетным автоматом Мигеля. В какой-то степени, Хьюго был зоной ответственности именно наемника, и — святой отец верно догадался — воришка обратился к нему, а не наемнику именно поэтому. Скривился еще раз, поражаясь про себя удивительному тандему догадливости и ушлости рыжего — и выдал двадцатку. Хью отвесил церемониальный поклон, ударился костяшками об сраную пластиковую тыкву, коротко взвыл, показал тыкве средний палец. И наконец испарился. Итак, раннее утро. Тридцать первое октября. В наполовину пустом кинозале, где крутят какой-то ужастик, гробовая тишина — монстр реагирует на малейший шум и съедает его источник, поэтому герои боятся лишний раз пошевелиться, а зал, наверное, крепко спит. Ответственный момент… монстр все ближе… Вдруг что-то громко хрустит, ломаясь и шурша, и хрустит снова! Кто-то просыпается и приглушенно вскрикивает на задних рядах, то ли пугаясь, то ли предвкушая пожирание очередного героя… — Хей, Юфдфн, будеф пофкофрн? — жизнерадостный, оживленный голос с первого ряда. Снова что-то хрустит, шипит открываемая баночка газировки. — Твою мать, Хьюго! Эта твоя липкая сладкая дрянь! Сам будешь отстирывать мне сутану! Ехидный голосок хихикает, наслаждаясь происходящим, и главного героя доедают под звук, с которым один человек явно удерживает другого от немедленного убийства. Начинается Хэллоуин.