Страж

Я лежал на кровати, не в силах уснуть. В голову лезли всякие дурные мысли, от которых не избавиться, как ни отбивайся, и это сводило с ума. Слишком многое за последнее время произошло, пошатнув мое душевное равновесие, слишком много потрясений мне пришлось пропустить через себя. Вначале отчуждение, а потом и расставание с Гермионой, вернувшийся из ада Снейп, Гарри и Джинни, ждущие ребенка, дракклов Карл со своей манией и Кинг с этими непонятными интригами, Инквизиция. Кингсли я не понимал совсем. Зачем ему мог понадобиться Снейп, не имеющий веса на политической арене? Что вообще происходит в Министерстве магии в преддверии выборов? И причем здесь я? Сон окончательно сбежал от меня, решив не тратить время на такого упрямого идиота. Я вздохнул, выбрался из-под одеяла и лег на пол, чувствуя потребность двигаться. Отжимания не помогли развеять мысли и навести в голове какой-то порядок. Я только взмок, немного устал, но по-прежнему хотел получить хотя бы часть ответов на свои многочисленные вопросы. И я знал, кто может их мне дать. Снейп! Мордред его побери! Снейп трахается с Инквизитором, Кингу что-то от него — или от Инквизиции? — надо, а я оказался по уши впутан в их непонятные тайны. Мне надо поговорить со Снейпом! Вскочив с пола, я стянул намокшую майку и посмотрел на часы. Полпервого ночи. Вряд ли подходящее время для того, чтобы напроситься в гости. Впрочем, в школе Снейп был известным полуночником, и, одеваясь, я надеялся, что время не изменило его привычек. Когда я вошел в гостиную, Снейп сидел в кресле перед камином и читал книгу. Слава Мерлину, я сделал правильные выводы о его привычках и не вытащил его из постели. Он положил тяжеленный, древний даже на вид фолиант на журнальный столик и ехидно посмотрел на меня, явно ожидая оправданий столь позднему визиту. Под этим взглядом я немедленно смешался и почувствовал себя неуютно. Хорошо еще, что молчит, не то я обязательно сорвался бы после столь трудного вечера и наговорил бы ему кучу всяких гадостей, а он ответил бы в своей незабываемой невыносимой манере, не собираясь терпеть неуважительного отношения от бывшего ученика, и нашему относительно нормальному сотрудничеству пришел бы конец. Хотя кто его знает, возможно, это был бы лучший выход из идиотской ситуации, в которой я оказался благодаря Кингсли? Снейп совсем не та тайна, которую мне хотелось иметь от друзей и родных. Более того, он не та тайна, которую мне хотелось бы знать и хранить. — Скажите мне, чего именно хочет Кингсли от Инквизиции? — спросил я, усаживаясь в кресло напротив. Снейп поднял правую бровь, словно спрашивая: «И из-за этого вам не спится по ночам, мистер Уизли?» — потом взял со стола заложенный карандашом блокнот, в котором большая часть листов уже была исписана или попросту отсутствовала, и принялся что-то писать. Надо бы ему купить новый блокнот, потому что конца нашему общению, судя по всему, не предвидится. Хороший такой блокнот, толстенный. Можно даже магический, с обновляемыми страницами. Пока я думал о глупостях, Снейп написал свой ответ и положил передо мной вырванную страницу. «Гарантий, быть может? Как вы думаете, мистер Уизли, почему Темный лорд не так злобствовал, как мог бы? Его террор маггловского населения даже близко не напоминал террор середины двадцатого века, хотя Волдеморт почти сошел с ума?» Учитель навсегда остается учителем, заставляя задумываться над ответом? А ведь мне казалось, что он ненавидит учить. Я ухмыльнулся про себя, решив поиграть по его правилам. Почему бы и нет, собственно? Выгнать меня за дверь Снейп не стремился и вполне был открыт к общению, так что грех этим не воспользоваться. Тем более что не спалось нам обоим. — Почему у нас не было нормальной истории магии, сэр? Что именно от нас пытались скрыть за этими бесконечными войнами гоблинов? Неужели Инквизицию? Взгляд Снейпа снова стал невыносимо ехидным, и я понял, что он не удержится и все-таки пройдется по умственным качествам бывших учеников, их лени и нежеланию интересоваться другими источниками информации, помимо обязательной школьной литературы. Не удержится, или я его совсем не знаю. А то, что нам тогда было не до поисков вслепую: мы пытались решить задачки, щедро подбрасываемые нам Дамблдором, с наименьшими потерями для себя, пытались жить, любить и веселиться, как нормальные подростки, не посвящая себя только одной цели — войне с Волдемортом, — для Снейпа вряд ли является весомым аргументом. В ожидании ответа я уставился на тлеющие угли в камине и попытался отрешиться от проблем, что удалось на удивление легко. Я вообще чувствовал себя сейчас уместным, что ли, как ни странно. Ведь это Снейп! Снейп, которого я яростно ненавидел в Хогвартсе, отчаянно желая ему провалиться вместе со своими котлами, зельями и придирками. Но с другой стороны, — передо мной сидел уже не тот Снейп, а я был не тем Роном. «А вы вообще историей магии интересовались? Бинс всегда нес чушь, даже во время моего обучения, но что-то я не припомню, чтобы кто-то из вас возмутился и пошел в библиотеку, решив почитать настоящую историю магии, которая не ограничивается лишь войнами гоблинов. А ведь информация была в свободном доступе, ее никто не стремился упрятать подальше. Современная Инквизиция давно уже отошла от постулатов веры и фанатизма и проповедует равновесие между двумя мирами — магическим и маггловским. Второй магической, равной по масштабам разрушения первой, нам не простят. Это будет началом нашего конца, о чем прекрасно было известно Темному лорду». Из всего этого напрашивался весьма странный вывод, который я не мог не высказать вслух, хоть он и раскрывал не до конца зажившую рану в моей душе, да и Снейп сочтет его нелепым. Но эти мысли до сих пор не давали мне покоя, хоть после войны и нашей победы прошли уже годы. Я машинально разгладил исписанный листок и спросил: — Именно поэтому мы не дождались тогда помощи от других стран? В темных глазах Снейпа промелькнул неприкрытый интерес, заставивший меня удивиться. Он ожидал совсем другой реакции? Скорее всего. Захотелось выпить чего-нибудь алкогольного, да покрепче, снять напряжение, вот только Снейп, насколько мне было известно из его дела, почти не пил, и падать в его глазах еще ниже не хотелось больше. Когда это для меня стало важным его уважение и то, что он может обо мне подумать? И уважает ли он меня вообще? В Хогвартсе он относился ко всем гриффиндорцам предвзято и несправедливо, и вряд ли поменял отношение после того, как после Победы его запихнули в Азкабан, невзирая на заслуги перед Великобританией. Мордредов герой войны! Я прикусил щеку с внутренней стороны, пытаясь собрать разбегающиеся, как тараканы, мысли. Почему я пришел к нему именно сегодня? Ведь все вопросы вполне могли подождать и до завтра — все равно мне от Снейпа пока никуда не деться. «Интересные у вас соображения, Рональд. Но вы правы — нашей с вами родине предоставили самой разбираться со своим монстром, изолировав нас от всего остального мира. Никому не нужен был очередной международный конфликт, когда еще живы воспоминания о Первой Магической войне. Во имя существования остального магического мира нами готовы были пожертвовать, как гангренозной конечностью. Отчасти мы заслужили подобное отношение своим снобизмом и нежеланием признавать ошибки». Рональд? Он назвал меня Рональдом? Это почему-то волновало. Нелепость! Я встал из кресла, прошелся по комнате и остановился у темного провала окна. На улице не горело ни одного фонаря, а небо было плотно затянуто тяжелыми тучами и плевалось дождем. Почему-то его слова оказалось очень тяжело принять. С одной стороны Снейп написал правду открыто и честно, как он ее видит, а правду я заслужил, как и все мое поколение, слышавшее слишком много лжи и недомолвок. Но с другой стороны — слишком уж болезненной вышла эта его правда, горькой, как хина. — Что было бы, если бы победил Волдеморт? — спросил я, усаживаясь в кресло и отвергая саму вероятность чего-то подобного. Ответ последовал незамедлительно. Я настолько предсказуем? «Лича не потерпели бы во главе магического государства. Тем более, сумасшедшего лича. Полная изоляция и противостояние с остальным миром уничтожили бы магическую Великобританию полностью. Поттер совершил для нас чудо, подарив право на существование». — Вы признаете заслуги Гарри? — не удержался я. Снейп усмехнулся. «До тех пор, пока Поттер не лезет в мою жизнь, я вполне готов признавать его героем. И не говорите мне ничего о предвзятости и несправедливости — мы все по-своему предвзяты, а справедливость вообще товар штучный. У вас проблемы? Иначе вряд ли вы появились бы в моем доме ночью». Я вздохнул, усилием воли подавив желание прогуляться снова по комнате. Говорить о расставании с Гермионой не хотелось — слишком свежа была рана, нанесенная моему самолюбию и вере в будущее, — но он был прав: если бы не проблемы, фига с два я притащился бы сюда сейчас. Подождал бы до утра, а уже утром или после работы аппарировал бы к нему, чтобы поговорить об Инквизиции и о Волдеморте. Не о Гермионе — Снейп совсем не подходит на роль утешителя, чтобы продолжать вываливать на него свои проблемы, и если мне настолько душно было у счастливых Гарри и Джинни, то я вполне мог бы податься в Нору, а не выдумывать непонятно что. Дома, где всегда найдется место для всех Уизли, меня бы поддержали, посочувствовали и вправили мозги на место, но вместо Норы я отчего-то выбрал дом своего самого нелюбимого преподавателя. Чудный выбор. Я настолько боюсь раскиснуть от жалости к самому себе, что готов аппарировать куда угодно, только не под крылышко к матери? — Гермиону назначили послом Великобритании в Италии. На год. «И вы поссорились», — написал очевидное Снейп. Я отрицательно покачал головой и поправил его: — Расстались. «Вы ждете сочувствия?» И все-таки у Снейпа очень выразительная мимика, когда он этого хочет. Только он одной приподнятой бровью и чуть прищуренными глазами способен выразить целую гамму эмоций от скепсиса до насмешки. Я хохотнул и отрицательно покачал головой. Какого, к лешему, сочувствия можно ждать от человека, который никогда не опускался до жалости к самому себе? — Упаси Мерлин! Если бы я хотел сочувствия и жалости — вряд ли пришел бы за этими чувствами к вам. Я могу остаться до утра? Снейп пожал плечами. «Оставайтесь, Рональд, но развлекать я вас не собираюсь, прошу учесть. Могу предложить книгу по новой магической истории, если эта тема вас заинтересовала» — Предлагайте. Увлекательное чтение сегодняшней ночью — это то, что мне необходимо, — согласился я, окончательно решив завтра же купить ему блокнот в магической книжной лавке. Можно еще и прытко пишущее перо присмотреть, тем более что вроде как появились разновидности, которые можно настроить на мыслеволны. Во всяком случае, мне о такой новинке Джордж рассказывал, а Снейпу она пришлась бы кстати. «В самом деле?» — фыркнул он. Я кивнул. — Да. И спасибо вам за все, мистер Снейп. Он поднял руку, заставив меня умолкнуть, а потом протянул листок с одним-единственным словом: «Северус». Я непонимающе уставился на него, не зная, как реагировать. Он предложил мне перейти на «ты» и называть друг друга по имени? Что с ним вообще творится? Зачем ему от «мистера Снейпа» и «мистера Уизли» переходить к «Рональду» и «Северусу»? И я тоже хорош — аппарировал сюда ночью, сбежав из дома лучшего друга и родной сестры. Я сглотнул, надеясь, что это мне только снится, и прохрипел: — Северус. Дернув углом губ, он встал с кресла, подошел к книжному шкафу и вернулся обратно с тяжелой на вид, но новой книгой в кожаной обложке, на которой золотой вязью было написано «Новая история магической Великобритании». Сам я вряд ли обратил бы внимание на такой внушительный кирпич, выбрав для чтения что-нибудь попроще и полегче, но сейчас пришлось довериться Снейпу. Я принял книгу и благодарно кивнул, надеясь если не найти некоторые ответы на свои вопросы, то хотя бы провести время до утра с пользой.