Страж

Просыпаться после ночевки в кресле оказалось тем еще удовольствием: спина и шея одеревенели от неудобного положения, голова противно ныла, а тело ощущалось неудобным и чужим, что ли. Я потянулся, разгоняя кровь по задубевшим мышцам, и не сдержал мучительного стона. Перед глазами то появлялись, то исчезали смутные, образы: странные люди в длинных мантиях с капюшонами, взмывающие в небо драконы, костры и пожары, автоматные очереди, взрывы, лучи проклятий, братские могилы… Что же вчера было-то? Я продрал глаза и с удивлением обнаружил, что сижу в знакомой комнате перед погасшим камином. Снейп! Воспоминания о вчерашнем дне обрушились лавиной, голова взорвалась болью, а мне позорно захотелось сбежать отсюда подальше, чтобы не встречаться с бывшим учителем. Гарри же меня сожрет за этот бессовестный побег из его дома без предупреждения, и будет совершенно прав. Я хотя бы мог оставить записку и объясниться с другом, успокоить его. Вот идиот! Болван рыжий! О реакции родных людей на мою очередную глупость надо было подумать заранее, а не поступать так, как захотелось левой пятке! Какого хрена огородного я вчера решил остаться и заночевать в кресле вместо того, чтобы вернуться на Гриммо после разговора со Снейпом?! И где он, кстати? Ноздри защекотал бодрящий аромат свежесваренного кофе, послышались легкие тихие шаги, и в мою дурную голову снова полезли нелепые мысли о танцах и Снейпе, как в тот первый день, когда я спустя годы увидел его снова. Кое-как вытащив свою тушку из кресла, я обернулся и увидел возмутительно бодрого и свежего Снейпа, прислонившегося плечом к дверному косяку и пьющего кофе, чуть запрокидывая голову назад. Белая рубашка с закатанными рукавами, синий в ромбик шейный платок, выглаженные брюки с идеальными острыми стрелками и насмешливая улыбка в темных глазах. Драккл бы его подрал! Даже думать не хотелось, как я выгляжу сам, с мутными со сна глазами, беспорядком на голове и требующим движения, закостеневшим телом. Сейчас бы принять контрастный душ, выпить кофе и чего-нибудь пожрать. Но сначала — неплохо отлить. — Мне надо привести себя в порядок. Вы откроете камин? — хрипло спросил я, растирая ладонями лицо. Снейп выразительно фыркнул и подошел к столу, на котором лежали блокнот и карандаш. Только тут меня настигло понимание, о чем именно я попросил находящегося под контролем Министерства сквиба. Камин! Дементор меня поцелуй! Стыдно-то как! Сначала думать, потом говорить — несомненно, замечательный навык, которым я в полной мере так и не овладел! Покраснев от стыда как вареный рак, я смотрел, как Снейп что-то пишет в своем блокноте, отвечая на мой вопрос, и старался задавить в себе желание попросить у него прощения за проявленную бестактность. «Мой камин не подключен к сети. Может, вас устроит мой санузел? Я даже зубную щетку вам дам. Неиспользованную», — ехидно просветил он меня. С моих плеч свалился груз вины за собственную тупость, и я как можно невиннее поинтересовался: — А кофе нальете? Снейп усмехнулся наглости и пожал плечами. Я решил истолковать это как «может быть» и подошел к нему, согласный на его санузел и зубную щетку. Неиспользованную. Язва он все-таки. Поплескав в лицо холодной водой, я замер, озаренный внезапной мыслью о флирте со Снейпом, и пораженно уставился в зеркало, пытаясь понять, как такое вообще оказалось возможным. К дементору всех! Как? Я никогда не заглядывался на парней и уж тем более на худых носатых мужиков намного старше меня самого, с которыми связана куча неприятных воспоминаний и которые являются моим заданием! Нет, я, конечно, знал за собой слабость к умным людям, намного умнее меня самого, но одно дело Гермиона, ради которой хотелось расти над собой и добиваться чего-то в жизни, и уж совсем другое — Снейп! Снейп, оказавшийся вполне терпимым собеседником, когда молчал. Снейп, трахающийся с мужиками и не видящий в этом ничего ненормального. Моя гребаная тайна от Гарри. Я сунул голову под холодную воду, чтобы привести скачущие блохами мысли в относительный порядок, вытерся выданным мне Снейпом вместе с зубной щеткой полотенцем, несколько мгновений полюбовался кислым отражением и показал ему язык. Думать о собственной глупости не хотелось. Вообще ни о чем думать не хотелось — хотелось отпустить ситуацию и притвориться ничего не понимающим идиотом. На кухне меня ждали кофе и овсянка. Снейп сидел на табурете и читал какую-то скучного вида книгу, делая на полях пометки карандашом. Оторвавшись от своего занятия, он посмотрел на меня и вопросительно выгнул бровь. Я отчего-то вдруг смутился, сглотнул и прочистил горло, чувствуя себя чудно. Нельзя сказать, что неуместным, но в то же время сказать, что я здесь свой, тоже не получается. Так, серединка на половинку. — Доброе утро, мистер… — Снейп протестующе поднял руку, и я вспомнил о его странном предложении перейти на «ты». Зачем это ему? Я кивнул, сдаваясь. — Северус. Я сегодня, наверное, не приду. Он достал блокнот из кармана брюк, положил его на стол, и начал что-то писать. Я прошел, сел на свободный табурет и, наслаждаясь, сделал глоток просто божественного кофе, когда Снейп протянул мне листок. «Неужели доверяете?» Язва! Но тонизирует-то как! Нет, я не мог сказать, что доверяю ему в полной мере, и вряд ли это когда-нибудь случится. Если только совсем в маразм не впаду или еще в какое-нибудь помешательство. А так за один день моего отсутствия он вряд ли приведет Великобританию к краху: ему Инквизиция не позволит. — Я хочу встретиться и поговорить с Гермионой. Скажите мне, что ее не отсылают из Англии, чтобы она не путалась под ногами, мешая чьим-то планам, что я все это себе напридумывал. «Хотите обмануться, Рональд?» — был его ответ. Ожидаемо, драккл забодай, но принять это легче не становилось. Я взглянул в темные серьезные глаза и согласно кивнул. Обмануться хотелось до жути, о чем я ему и сказал: — Да, хочу. Будто вы никогда не цеплялись за иллюзии. Снейп улыбнулся понимающе и горько, отчего я почти почувствовал себя козлом. У каждого из нас свои скелеты в шкафу, которые лучше никогда не доставать. Тогда можно притвориться, что мы непогрешимые герои, ни разу не налажавшие в жизни, и уверенно идти вперед. Я должен Снейпу нескончаемый блокнот и прытко пишущее перо, что становится уже необходимостью. «Не думаю, что вам нужен самообман. Ешьте, а потом свалите уже на свою работу». Грубо и совсем не в духе Снейпа. Но с другой стороны, откуда мне знать, что именно в его духе? Я положил второй листок к первому и отвернулся к окну, чувствуя, что, вопреки написанному, Снейп на меня не сердится. За окном шел снег, скрадывая унылую серость города. Сомнительно, конечно, что праздничный белый наряд продержится в Лондоне больше двух-трех часов, не сменившись ближе к обеду привычной слякотью, но на душе все равно немного посветлело. Совсем немного. Подавив вздох, я отправил в рот ложку с овсянкой, проглотил, а потом все-таки не утерпел и спросил: — Кингсли позволят стать министром? — Снейп саркастически фыркнул, выразительно подняв бровь. Я преувеличиваю вмешательство Инквизиции в жизнь магов? Тогда я совсем ничего не понимаю! — Но почему в таком случае Гермиону надо убрать из страны? Она умна и заботится о нашем будущем и благе для магического мира. Ее время придет? Он ответит, надо просто подождать. Я вздохнул и принялся помешивать овсянку в тарелке, ожидая ответа и запрещая себе сожалеть об упущенных возможностях нормально поговорить с Гермионой. Она всегда была блестящей, не парой мне по мнению многих. Овсянки в тарелке меньше не становилось, как ее ни складывай и ни размазывай, Снейп писал что-то в блокноте, а я украдкой наблюдал за ним с возрастающим интересом. «Сомнительно. Да, мисс Грейнджер умна и начитана, но она часто не видит дальше собственного носа. Магическому миру не нужны идеи равенства и свобод для всех, ибо они вредны и разрушительны. О мире магии нельзя судить категориями магглов: здесь многое взаимосвязано, и если вынуть несколько кирпичиков из стены нашего мироздания, пусть даже с самыми лучшими намерениями, стена может рухнуть. Яркий пример — домовики. Они порождения магии дома, в котором проживали поколения магов, и не смогут жить без подпитки родной магией, к которой привязаны рождением. Освободить их — значит убить. Информацию об этом тоже можно найти в свободном доступе, но скажите мне честно, Рональд, разве мисс Грейнджер проводила исследование о возможных последствиях перед тем, как создать свое общество свободы для домовых эльфов?» Кингсли? Или кто-то еще? Странное дело, но едва я узнал, что Гермионе не суждено стать министром, если только не рухнет мироздание, как стало легче дышать. В чем-то Снейп был прав — она максималистка, но за деревьями часто не видит леса. Хотя в последние годы она училась видеть картину целиком, а не только важные мелочи. — А Кингсли? Он станет министром? Как вы думаете? Снейп недовольно скривился от моей настойчивости и нежелания понимать намеки — он никогда не любил повторяться, ненавидел глупые вопросы и был, честно говоря, поистине кошмарным преподавателем. Другое дело, что когда я учился в Хогвартсе, любой вопрос от представителя факультета Гриффиндор казался ему глупым, а сейчас мы сравняли наше положение и он более настроен на разговор. «Я похож на Сивиллу Трелони? Гадание — совсем не мой профиль» Я фыркнул, посмотрел на его сплетенные длинные пальцы, на книгу, лежащую на столе обложкой вверх, на остывшую уже кашу, которую мне лучше бы доесть, потому что другой еды до обеда не предвидится — в Аврорате вряд ли найдется время сбегать на перекус в столовую — и вздохнул. — Извините. Для полного попадания в образ профессора Трелони вам не хватает очков, шалей и вездесущего духа хереса. Кажется, после такого неуважительного отзыва о преподавателе нашему странному, но от этого не менее приятному товариществу придет конец. Жаль, что я не сумел вовремя остановиться и удержать язык за зубами. У Снейпа не менее болезненная гордость, чем у меня самого, и он вряд ли спустит мне это высказывание. Терзаемый сожалениями, я принялся уплетать ненавистную кашу, чтобы не брякнуть что-нибудь еще столь же глупое, когда относительную тишину кухни расколол странный звук, похожий на хриплое карканье простуженной вороны. Снейп смеялся. Я, не веря собственным глазам, вытаращился на него. Никто из нас никогда не видел Снейпа смеющимся. Не злобно ухмыляющимся, а именно смеющимся и улыбающимся, как нормальный человек, которым, как я выяснил за последние дни, он и был. Отсмеявшись, он написал что-то в своем блокноте, протянул его мне и отошел к окну. Я сделал глоток кофе, посмотрел на идеально прямую спину Снейпа и прочитал: «Сивилла была экстравагантной, глупой и несчастной. Почти шарлатанкой. Как вы считаете, велика вероятность, что мисс Грейнджер прислушается к вашему предупреждению и перестанет лезть в политику?» Я потер лицо. Вероятность была нулевая: Гермиона всегда делала только то, что хотелось ей самой: она сама принимала решения и готова была нести ответственность за их последствия. Мое предупреждение и просьбу остаться на родине она наверняка будет рассматривать через призму нашего расставания и не примет всерьез. — Не знаю… м-м-м… Северус. Гермиона назвала свое назначение послом в Италию важным опытом для дальнейшей карьеры, — проговорил я, крутя в руках опустевшую чашку. Можно перевернуть на блюдце и попробовать погадать на кофейной гуще, прочитать свою судьбу, как на уроках Трелони. Глупо. Я усмехнулся и пожал плечами. — Я дурак, мечтающий о семье и выбравший для этого не того человека. Снейп вернулся, сев за стол с невыносимой грацией и вернул себе блокнот. «Не того, Рональд? Вас вряд ли устроит глупышка, заглядывающая вам в рот и готовая ради вас на все. Вас заводит ум, независимость и недостижимость вашего партнера для других, или я совсем ничего не понимаю в людях. С мисс Грейнджер могло быть сложно, но никогда не было скучно. Не так ли?» Чертов Снейп! Он прав, прав абсолютно во всем. Да, с Гермионой было почти всегда сложно, но это держало меня в тонусе, заставляло преодолевать препятствия, пытаться расти над собой и не предаваться лени. Мне никогда не хотелось уйти от нее, чтобы найти более простую и понятную девушку, хотя шансы имелись — флер романтичного героя, чтоб его, перенесся с Гарри на многих участников Последней битвы. Да, мы с Гермионой в последнее время часто ссорились, но всегда мирились. Пока не расстались совсем. — И что же мне делать? «Отправляйтесь на работу. Не стоит опаздывать, Рональд. У меня сегодня во время обеденного перерыва встреча с Люциусом». Старший Малфой и Снейп. Сразу вспомнились школьные сплетни о том, что они любовники, и мне стало неуютно. Дементор бы их поцеловал! Какого хрена? Мало ему Инквизитора, что ли? — Зачем вы мне это говорите? — спросил я, поставив на стол чашку. Он посверлил меня долгим нечитаемым взглядом и написал: «Может быть, чтобы вы передали Шеклболту?» Снова игра? Которая не заканчивалась. — Он против ваших встреч с Малфоем-старшим? «Вряд ли вас это касается, Рональд», — написал этот гад, встал из-за стола и вышел, оставив меня в замешательстве. Что это было? Срыв? Я вздохнул, бросил очищающее на посуду и пошел к выходу. Снейп на этот раз провожать меня не стал. Ну и драккл с ним!