Страж

— Рон, где ты был? — напустился на меня Гарри, поймав в холле Аврората. На нас с любопытством оборачивались, но вмешиваться никто не собирался. Поговорить нам действительно нужно. Я должен извиниться перед ним, потому что вчера поступил по отношению к другу и сестре фигово, уйдя после расставания с Гермионой и даже не оставив записки. Другое дело, что объясняться с Гарри прямо посреди холла на глазах у кучи народа в мои планы точно не входило, так что, подхватив друга под руку, я потянул его в сторону раздевалок. Народу здесь было поменьше, но все равно раздражающе много — для выяснения отношений даже пара свидетелей окажется лишней. Выбирать, однако, не приходилось. — Гарри… Что говорить ему, я не знал. Снейпа приплетать нельзя, да и вряд ли сообщение, что я ушел ночью к самому нелюбимому преподавателю, чтобы найти некое успокоение и ответы на вопросы, Гарри воспримет нормально. Вначале он мне врежет, наорет за ложь, а потом мы поссоримся — и хорошо, если не окончательно и бесповоротно. Нет, как ни крути, а с этой тайной надо что-то делать и как можно скорее, потому что терять друга я не хотел. — Ты где был, Рон? Мы с Джинни волновались, когда проснулись и обнаружили, что тебя нет. А ей волноваться совсем нельзя. Почему ты ушел, ничего не сказав? Мог бы хоть записку оставить. — Прости. Я… Мне надо было о многом подумать, — покаялся я, зная, что эту версию моего ночного побега Гарри примет относительно лояльно. Разыгрывать карту нашего с Гермионой расставания не хотелось, но вряд ли он поймет и примет, если я скажу, что сбежал от сочувствия и жалости. А еще от ощущения уюта и счастья, которыми они с Джин буквально светятся. Какая ирония — сбежать из дома лучшего друга, чтобы уснуть в кресле Снейпа! — Друг, я… Мне только его вины не хватало! И без того тошно, чтобы я мог вынести его стремление к тотальной справедливости и абсолютному счастью для всех. Вот так и рождаются диктаторы, стремящиеся осчастливить свой народ насильно и вопреки всему — хорошо, что Гарри в политике не заинтересован, в отличие от Гермионы. — Давай не будем об этом, ладно? — оборвал я его, удивляясь сам себе. Странные мысли! Кажется, вчерашнее чтение на ночь истории серьезно повредило что-то в моих мозгах. Гарри совсем не походил на диктатора. Никогда. — Не сейчас. Нас ждет работа и великие дела. Смерив меня подозрительным взглядом, он кивнул, принялся переодеваться в рабочую одежду, решив отложить разговор на более удобное для нас обоих время. Я облегченно улыбнулся и принялся раздеваться. Совсем расслабиться и настроиться на еще один рабочий день у меня не вышло — в раздевалку пожаловал собранный, хмурый Кинг, при виде которого мы с Гарри напряженно переглянулись. — Поттер, Уизли, за мной. Что-то случилось. Но с кем? Внутренности завязало в тугой болезненный узел от плохого предчувствия. Я закрыл только что открытый шкафчик, застегнул рубашку и пошел к начальству, надеясь про себя, что Кингсли позвал нас не из-за Снейпа. И не из-за Карла, о существовании которого я бы с огромной радостью забыл. Ублюдок Мордредов! Мозги на Гарри переклинило, поиграть ему захотелось! Карла хотелось убить особо извращенным способом, хотя я ничего не имел против геев и вполне мирно общался с одним из них. Перед глазами снова замелькали картинки преступно открытого, явно наслаждающегося сексом, разрумянившегося Снейпа, хрипло стонущего и подающегося навстречу своему трахателю. А еще это странное заигрывание с ним сегодня утром… О чем я вообще думал?! К дракклам все! Мне необходимо напиться, чтобы развидеть эту сторону личной жизни Северуса Снейпа. Тем более, что у меня даже есть достойный повод: от меня ушла любимая девушка. Только напиваться в компании Гарри мне нельзя — Джинни и Снейп. Снова он, черт бы его побрал! Кингсли… Нет, Кингсли не дурак и так себя подставлять не станет, а значит, разговор пойдет не о Снейпе и не о Карле, дело которого целиком и полностью взял на себя Гарри. Тут что-то другое, важное для нас с Гарри обоих. Семья? Гермиона? В общем, когда мы вошли в кабинет Кингсли, я успел себя основательно накрутить и завестись, не ожидая от предстоящего разговора ничего хорошего. — Садитесь. И почему мне кажется, что Кингсли тянет время, словно ища правильные слова? Слова, которые обычно ему всегда давались легко. Это напрягало, но прежде, чем я успел сорваться и натворить глупостей, не выдержав напряжения, Гарри требовательно проговорил: — Кинг, мы слушаем. — Вчера вечером на Гермиону было совершено покушение. Младший Малфой пришел к вам в дом и наложил на нее неизвестное проклятие. Малфой. Я подался вперед и спросил о самом важном, старательно держа себя в руках. Если я сейчас сорвусь — лучше точно никому не станет. — Гермиона жива? Снейп сегодня должен встретиться со старшим Малфоем… Что-то не сходилось, но что именно, поймать не удавалось, мысли путались и возвращались к Гермионе. Сейчас она — самое важное. — Жива. Колдомедики борются за ее жизнь, делая все возможное. Но они не делают никаких прогнозов и не дают гарантий. Где ты был вчера, Рон? Вопрос дня, бля! Где же я был? Хотелось закатить жуткий скандал с претензиями и обвинениями, вот только чует моя душа, здесь что-то нечисто. Малфой — трус. Он точно не стал бы так открыто рисковать до конца не очищенной репутацией семьи и проклинать героиню войны, просто явившись к ней домой. К тому же его срыв никогда не выглядел так прямолинейно, как мой или Гарри. Так что же там произошло, в самом деле? Кто кого подставил, и за что пострадала моя теперь уже бывшая девушка? — Рядом с Мионой меня сегодня не было, — вздохнул я, вставая со стула. — Жаль, что не было. Я к ней. — Рон! — возмутился Кингсли, но его окрик не произвел на меня должного впечатления. Остаться я не мог. Я должен быть там, рядом с Гермионой, должен попытаться понять, что произошло и как я могу помочь. Гарри тревожно смотрел на меня, словно боясь, что я сорвусь и совершу что-нибудь непоправимое, боясь за меня, и я не мог его за это винить. Я и сам не знал чего можно от себя ожидать. — Кинг, я к Гермионе. Скажи, что меня к ней пустят. Как бы я хотел не сомневаться в боевых товарищах, с которыми прошел войну с Темным Лордом! Увы, но с некоторых пор я не мог сказать, что полностью доверяю Кингсли Шеклболту. Полностью я доверял теперь только своей семье и двум самым близким друзьям, одна из которых сейчас лежит в госпитале святого Мунго, проклятая не пойми чем. Когда именно любой политик перестает быть просто человеком и частично превращается в дракона из сказки? Когда он только задумывается о политической карьере, или все же позже? И откуда такие мысли? Я сам себя не понимал сейчас. С чего это на всякие отвлеченные темы задумался? Обычно я в таких случаях рвался вперед, все существо требовало действий, расследования, бега. Пусть даже по кругу. В такие моменты я никогда не мог усидеть на месте, и изводил этим родных и друзей. Что же со мной происходит? Неважно. Сейчас многое неважно. Важно только тщательно скрываемое сомнение в темных глаза Кингсли. Я сжал кулаки, потом разжал и сцепил руки за спиной, запрещая себе кидаться на начальника. — Вас к ней пустят. Обоих. Разумеется, если состояние Гермионы удалось стабилизировать. Рон… — Я держу себя в руках, Кингсли. Мне надо быть в Мунго, — заявил я, потом взглянул на вставшего со стула хмурого Гарри и поправился. — Нам надо быть в Мунго. Рядом с ней. Понимаешь? Кингсли кивнул, со странной настороженностью глядя на Гарри. Что вообще происходит? Мне снова показалось: я упустил что-то очень важное, что-то произошло между Гарри и Кингсли за то время, пока меня не было в Аврорате. Карл? Скорее всего это, что-то было связано с Карлом, но вряд ли только с ним одним. Хотелось понять, расставить уже все точки над ё, но у меня была своя тайна от друга, с которой надо что-то делать, и не было времени разбираться со всем этим дерьмом. Сейчас самое важное — Гермиона. Я подошел к Гарри, подхватил его под руку и направился к выходу, увлекая друга за собой. Выйти мы не успели — в дверях Гарри обернулся. — Кинг, а ты уверен, что Гермиону проклял именно Драко? Он же трус и далеко не идиот, он нашел бы способ уничтожить неприступную крепость, не участвуя в этом сам. Я забираю это дело себе. — Я понимаю твои чувства, Гарри, но это невозможно. Ты сам знаешь, что родственников и друзей отстраняют от расследований. Твой интерес может только навредить делу. Навредить? Я сжал пальцы в кулак, чтобы не сорваться, и буквально кожей почувствовал, как заледенел Гарри. От него исходили волны бешенства и силы, и в такие моменты он пугал даже меня. — Я забираю это дело, Кинг, — отрезал Гарри, отчетливо скрипнув зубами. — Плевать мне на все правила, когда пострадала Гермиона. Я найду этого козла и подвешу за яйца на самом высоком дубу, и ты мне в этом не станешь мешать. Больше никаких Карлов, Кинг. Рон? — Я с тобой, Гарри. Всегда. Но вначале Гермиона. А потом начни с Хорька, этого ублюдочного труса. Я ему потом рожу начищу. В любом случае. Гарри слабо улыбнулся моим словам, приходя в норму, и я облегченно выдохнул про себя. У всех нас есть свои пунктики, но к такому жуткому другу невозможно привыкнуть, сколько бы лет ни прошло. — Даже если он окажется невиновен? — В любом случае, — повторил я. — За трусость тоже надо платить. — Поддерживаю. И даже вмешиваться не стану, когда ты его будешь бить. Гарри толкнул дверь и вышел из кабинета, не оборачиваясь. Я последовал за ним. Проблему со Снейпом надо решать, и как можно скорее, но позже — сейчас главное Гермиона. *** Гермиона лежала на белых больничных простынях, теряясь в них. Сейчас не было видно ее стального, несгибаемого характера, силы воли и блестящего ума — просто бледная, хрупкая, маленькая девочка, которую хотелось защитить от жестокости и несправедливости нашего мира. Девочка, не заслужившая того, что с ней случилось. Я сглотнул, выдохнул, пытаясь взять эмоции под некое подобие контроля и чувствуя рядом с собой бурлящую ярость Гарри, потом подошел к кровати и бухнулся на колени, прижавшись лбом к тонкой руке. Я был разбит, до последнего не верилось, что такое возможно с ней. — Я должен был быть рядом с ней. Должен. — Нет, Рон, не должен, — глухо проговорил подошедший Гарри. Он крепко, до синяков, сжал мое плечо, поддерживая и не давая окончательно раскиснуть. — Вы расстались вчера, и это было ее решением. Не вини себя, друг. Мы обязательно найдем этого мерзавца и… — И оторвем ему яйца, — хмыкнул я. — Да, Гарри, обязательно. Он или она поплатятся за все. Побудь с ней, хорошо? — Рон? В голосе друга я отчетливо услышал тревогу и покачал головой. — Час. Мне надо выплеснуться, если я не хочу навредить ей больше. Час, Гарри, а потом я приду и останусь здесь. — Хорошо. Иди. И возвращайся. Встав с колен, я вышел из палаты и побежал. Ощущение, что я бегу по замкнутому кругу не оставляло, жутко раздражая. К дементорам все! С этой гребаной жизнью надо что-то делать.