Практическое пособие по одиночеству

      Квартира Линкса оказалась не совсем такой, какой Кристофер себе ее представлял. Просторная, с большими панорамными окнами, она с натяжкой и неохотно давала понять, что в ней вообще кто-то проживал. Минимум мебели, никаких декораций на стенах и какая-то по-больничному стерильная чистота. Помимо дивана и невысокого стеклянного стола напротив одного из окон, пустоту в огромном помещении, практически лишенном стен, разбавляли лишь несколько крупных тропических растений и высокие вазы вытянутой формы. На кухне — современной и островной — не было ничего лишнего и большинство ее горизонтальных поверхностей сиротливо пустовали, если не считать ту, которую занимала достаточно крупная кофемашина. Никаких тебе тарелок в раковине, никаких недопитых стаканов с водой, забытых у кувшина, ни даже самой банальной корзинки с пресловутыми фруктами, которая, кажется, была неотъемлемой частью антуража кухни любого жителя Великобритании. Если бы не знакомый запах и не личные вещи Теодора, оставленные в коридоре, то Кейн бы точно решил, что он и Линкс по ошибке попали в еще не проданную квартиру.       — Ну же, мистер Линкс, держитесь, — зазевавшись, Кристофер не заметил, как рука Тео, закинутая ему на плечо, начала постепенно сползать, а сам мужчина вновь вот-вот собирался отключиться. — Мы у вас дома.       Кейн перехватил Теодора поудобнее, теснее прижимая вялое тело к себе, и кое-как стянул с ног обувь, оставляя ее стоять в коридоре на небольшом коврике.       — Воды, — пальцы Линкса стиснули ткань чужого пиджака, пока его слабый и тихий голос озвучивал скромную просьбу, — пожалуйста.       — Конечно, сейчас, — Кристофер помог темнокожему мужчине добраться до дивана и, оставив его там, направился на кухню. Постояв среди современного минималистичного великолепия в некотором недоумении, Кейн наугад заглянул в пару шкафов и в одном из них таки нашел чистые стеклянные стаканы. Поставив два из них на столешницу, он еще раз озадаченно осмотрелся, но так и не нашел нигде привычного глазу кувшина с водой.       «Ну же, думай, где может быть кувшин?»       В итоге взгляд остановился на холодильнике. Открыв его, кувшина Кристофер там не нашел, но зато обнаружил на нижней полке несколько двухлитровых бутылок с водой.       — Держите, — подойдя к Линксу, который сонно разглядывал развернувшуюся перед ним панораму ночного города, Кейн осторожно вложил стакан в протянутые пальцы.       — Спасибо.       Убедившись, что Тео был в состоянии пить самостоятельно, Кристофер вернулся за своим стаканом, содержимое которого он, не отходя от раковины, мигом опрокинул в себя. После ресторанной еды и пива его уже некоторое время мучила страшная жажда, поэтому стакан незамедлительно наполнился вновь.       — Мистер Кейн, — слабый голос вновь окликнул его, и Крис, оставив посуду в раковине, поторопился к дивану. Линкс встретил его пьяным, расфокусированным, но все еще поразительно пронзительным взглядом, за которым теплился острый и цепкий ум. Кристофер, признаться, ожидал от Тео какого-то нетипичного для него поведения, скандального даже, если учитывать общую статистику и то, что пьяные люди часто отходят от привычных им рамок характера, находясь под действием градуса. Но Линкс, если не считать его слабости, вялости и сонливости, мало чем отличался от себя обычного. Разве что говорил он чуть мягче, но в остальном никаких кардинальных перемен в нем Кейн так и обнаружил. По крайней мере пока.       — Чем я могу вам помочь? — наклонившись, он забрал из длинных пальцев пустой стакан и осторожно поставил его на стол.       — Мне неудобно просить вас…       Кристофер моргнул. А потом сделал это еще раз, не веря ни собственным ушам, ни глазам. Теодор, обычно прямолинейный и уверенный в своих словах, сейчас отвел взгляд, сосредотачивая его на ногах Кейна, стесняясь выразить свои мысли, словно нецелованная девица.       — Но не могли бы вы помочь мне… — пальцы директора сминали меж собой край изумрудного пиджака, — раздеться. Снять обувь и верхнюю одежду. Я не могу пойти спать в таком виде.       «Н-да, видимо под напором алкоголя не смог устоять даже такой человек, как Теодор Линкс».       — Вы не будете против?..       — Чего?       — Ну… что я буду касаться вас. Насколько я понял, вы не любитель тесных физических контактов.       Кристофер слабо улыбнулся.       — Мистер Кейн, — голос, обратившейся к нему, вдруг вновь вернул себе прежнюю строгость и ясность, вынуждая Кристофера застыть на месте. От смущенного Тео, которого мужчина лицезрел буквально полминуты назад, не осталось и следа, словно кто-то просто взял и временно отключил охватившее его опьянение, — за последний час вы коснулись меня столько раз, что я уже сбился со счета. Можете считать, что я к вам привык. По крайней мере на сегодняшний вечер.       На Кейна уставились два решительных глаза, прожигая своим взглядом его роговицы. Мужчина, не решаясь что-либо ответить, по-прежнему стоял на месте, вглядываясь в темное лицо, не совсем понимая, как ему стоит себя вести. Он ожидал, что Линкс скажет ему что-нибудь еще, но тот, видимо, израсходовав последние запасы своих сил, вновь опустил взгляд куда-то вниз, возвращаясь к прежнему сонно-вялому состоянию.       Кейн прокашлялся, откровенно борясь с возникшим внутри него чувством неловкости.       — В таком случае, позвольте, — опустившись перед Тео и диваном на одно колено, он осторожно подхватил руками чужую щиколотку и дал подошве дорогих туфель упереться в свою коленную чашечку. Пальцы Кейна осторожно развязали узелок на шнурках и ослабили тугую шнуровку. Поддерживая ногу Линкса за достаточно тонкую щиколотку одной рукой, второй Кристофер взялся за задник дерби и аккуратно потянул его вниз, освобождая из объятий плотной кожи изящную ступню.       А потом, сам не зная зачем, он поднял голову, чтобы посмотреть на сидящего на диване Теодора. Не ожидая, что столкнется с темнокожим директором взглядом, Кристофер едва заметно вздрогнул, обнаружив, что за ним пристально следят. Тео, похоже, все это время неотрывно наблюдал за действиями своего помощника, цепляясь за каждое его осторожное движение с какой-то незнакомой Кейну жадностью и интересом, которые даже сейчас яркими отблесками плескалась в зелени светлых глаз. От такого тяжелого и одновременно с этим завораживающего взора Кристофер вновь застыл, чувствуя, как на плечи ему опускаются теплые невидимые ладони, прижимающие его к земле и не позволяющие встать с колен. Ощущения были незнакомые, новые и отчасти волнующие, особенно в свете того, что в руке Кейна по прежнему покоилась чужая ступня.       — Мистер Кейн? — Теодор все так же неотрывно смотрел на него, не меняясь в лице. Но что-то в тоне его голоса определенно изменилось. И если бы Кристофер не знал о том, что Линкс совершенно точно пьян, он бы решил — тот всерьез проявляет к нему какой-то странный и нездоровый интерес.       — Простите, задумался, — Кейн кривовато улыбнулся и поспешно отпустил чужую ступню, проделывая со второй ногой Теодора то же самое, что проделывал с первой. Только теперь, зная, что за ним наблюдают, и чувствуя на себе чужой неотрывный взор, он ощущал себя крайне неловко. Словно эти глаза и невидимые руки медленно снимали с него одежду, раздевая его, заглядывая под рубашку, неспешно очерчивая рельеф равномерно вздымающейся груди. Словно Теодор Линкс искренне наслаждался каждой секундой, которую Кристофер проводил у его ног со склоненной головой, стоя на коленях.       Дерби были убраны в шкаф в коридоре, в котором Кристофер с удивлением обнаружил еще с десяток разных пар обуви, каждая из которых недвусмысленно кричала о том, что она была сделана на заказ и по индивидуальным меркам.       — Вы всегда приобретаете обувь, сделанную специально для вас?       Вернувшись в гостиную, Кейн с удивлением обнаружил, что Линкс стоял пошатываясь у самого дивана, видимо, пытаясь самостоятельно избавиться от пиджака.       — Привычка. Отец всегда говорил мне, что обувь отражает состоятельность мужчины и его положение в обществе.       Кристофер успел подстраховать Теодора, когда тот в очередной раз вскинул руку, пытаясь высвободить ее из узкого рукава. Придержав директора за плечо, он помог ему снять с себя пиджак и только потом ответил:       — Но ведь можно просто купить готовую дорогую обувь. Зачем тратить больше денег и заказывать пару персонально для вас?       — Мне так проще, — устало выдохнул бархатный голос. — Я не любитель ходить по магазинам. К тому же, у меня очень узкая ступня, как вы могли заметить, — на этот моменте Кейн вновь ощутил на себе чужой взгляд, но намеренно не стал поднимать глаз, помогая Тео с его запонками. — Мне тяжело найти обувь, которая не была бы мне широка.       — Понятно, — ответ получился сухим, но Линкса это, похоже, нисколько не волновало. — Ваши запонки, — Кейн показал их Теодору на своей ладони, прежде чем наклониться к оставленному на спинке дивана пиджаку. — Я положу их в карман.       — Благодарю вас. Думаю, дальше я справлюсь сам. Идите домой, мистер Кейн. Я и так злоупотребил вашей добротой.       Пошатываясь, Теодор наклонился к пиджаку, и тут же снова едва не свалился, теряя и без того шаткий баланс. Кейн поспешно выставил руку, подхватывая директора под грудь и уже в который раз за сегодня оказываясь от него на расстоянии волнующей близости. Такой тесный контакт был определенно хорош с женщинами, оставляя Кристоферу массу вариантов для маневра и поцелуев, но с Тео он скорее оседал на коже легким и тревожным дискомфортом. Будто что-то было не совсем так, как должно было быть.       — Не думаю, что это хорошая идея — оставлять вас одного в таком состоянии.       — И что же вы намерены делать?       Обычный вопрос, который не должен был наводить на какие-то мысли иного характера, почему-то все равно звучал из уст Линкса так, словно верного ответа на него не существовало. Возможно, дело было в том, что их голоса в почти пустом помещении звучали несколько иначе, становясь более тягучими и вкрадчивыми, чтобы потом отскочить от светлых стен и мягко расползтись по звенящей тишине до полного в ней растворения. А еще в том, что здесь они здесь были совершенно одни.       — Я хотел бы убедиться, что вы успешно и без каких-либо травм добрались до своей постели. Только после этого я поеду домой.       Теодор возражать не стал. Вновь позволив Кристоферу поддержать себя, он направился с ним в сторону единственной двери, которая, как Кейн уже догадался, вела в его личную спальню.       Она, так же, как и вся квартира, не пестрила обилием мебели, но, в отличие от гостиной, была чуть более уютной и обжитой. Помимо двуспальной кровати, в ней также находились стол и книжные полки, заполненные разноцветными корешками книг разнообразной толщины. Здесь же была и еще одна приоткрытая дверь, которая вела в ванную комнату.       Благодаря датчикам движения, свет по всей квартире включался автоматически, что значительно облегчало Кейну его «работу». Держать ватное тело, вот-вот готовое свалиться, и в это же самое время слепо шарить ладонью по стене в поисках выключателя на деле точно бы оказалось намного тяжелее, чем звучало на словах.       — В шкафу есть свободные вешалки, — плюхнувшись на постель, Теодор небрежным жестом указал на двери встроенного шкафа. — Подержите одну, пока я раздеваюсь.       Кейн кивнул, разворачиваясь к темнокожему мужчине спиной, чтобы исполнить его просьбу. Когда он повернулся, Линкс уже начал раздеваться, сняв с себя галстук и теперь борясь с рядом небольших пуговиц. Те ускользали от черных перчаток, пока пальцы Тео, которые явно не слушались его, пытались раз за разом поймать их, чтобы затем вновь потерпеть очередную неудачу.       На удивление, Теодор не жаловался, не пыхтел и не возмущался, сидя молча, опустив голову вниз, с удивительным и молчаливым упорством пробуя снова и снова, по всей видимости уверенный в том, что если он не оставит своих попыток, то у него обязательно все получится. Он, даже будучи пьяным, обладал колоссальным терпением в отличие от Кейна, который, наблюдая за всем действом, не выдержал и сорвался уже на пятой попытке, с легким раздражением бросая вешалку на постель.       — Давайте я помогу.       Руки в черных перчатках послушно отстранились, позволяя сильным и ловким пальцам коснуться небольших пуговиц. Кристофер, склонившись над Теодором, сосредоточился на рубашке, быстро и умело справляясь с каждой пуговицей. Под его прикосновениями дорогая ткань на темной груди расходилась все больше и больше, пока, в конечном итоге, не оголила ее полностью.       Вновь ощущая непонятное ему волнение, Кейн поспешно отстранился, давая Тео самому освободиться от рубашки, что тот молча и сделал, скинув ее с себя в одно плавное движение плеч. Подхватив легкую ткань, Кристофер быстро накинул ее на вешалку и отправил в шкаф. Он старался не смотреть на оголенную грудь Линкса, которая по непонятным причинам вызывала у него крайне повышенный интерес. Ее хотелось рассмотреть, хотелось проследить за тем, как свет от лампы падает на кофейную кожу, разбрасывая по ней полупрозрачные тени, и как он же играет на ней причудливыми бликами, дразня чужое любопытство.       Теодор был красив. Хорошо сложен. И он был мужчиной, отчего рассматривание его груди, в общем-то, не было каким-то преступлением. Но Кейн, понимая это, все равно не мог переступить возникший из ниоткуда барьер. Ощущение, что он сделает что-то, чего делать не должен, если позволит себе насладиться чужой красотой, никак не хотело покидать его, стягивая шею на манер тугого собачьего ошейника и при этом подогревая элементарное человеческое любопытство.       Тем временем Теодор уже поднялся с постели, расстегивая ремень на изумрудных брюках. Кристофер, заметив его действия, постарался вновь отвести свой взгляд куда-то в сторону. На потолок, например. Или вон на тот яркий корешок книги на полке.       — Мистер Кейн?       Голос прозвучал близко. Ближе, чем Кейн рассчитывал его услышать. Сглотнув, он повернул голову, опуская взгляд ниже и уже зная, что встретится там в двумя зелеными глазами, устремленными прямо на него. Возможно, что выпитое пиво по-прежнему давало о себе знать, но стоило взору мужчины пересечься с чужим, как его вновь обдало уже знакомой горячей волной, растворившейся в районе затылка приятным покалыванием.       — Вы по своей природе стеснительный человек или вам просто неприятно смотреть на меня?       — Простите?       Теодор чуть наклонил голову к плечу, всматриваясь в лицо Кейна еще пристальнее. Он стоял совсем близко, настолько, что Кристоферу даже не пришлось бы вытягивать руку, пожелай он коснуться чужой груди или плеча. Воздух между их телами, кажется, настолько сжался, что его упругость ощущалась даже через одежду, вызывая в мужчине два диаметрально противоположных желания — отстраниться и, наоборот, сжать этот воздух между двух тел еще сильнее, стремясь вытеснить и убрать этот ощутимый, но невидимый глазу барьер. Лопнуть его, как надувной шарик.       — Я вам противен, потому что выпил лишнего?       — Что? Нет! — Кейн сам не заметил, как повысил голос, возмущенно открещиваясь от неверного предположения, сделанного Линксом. — Просто это неприлично — пялится на кого-то, пока он раздевается.       Тео помолчал, едва заметно покачиваясь, обдумывая сказанное Кейном.       — Но ведь мы оба мужчины.       «Да, оба мужчины. Но почему-то мне с трудом удается удерживать эту очевидную информацию в своей голове!»       — Я, видимо, просто слишком много выпил. Как и вы, — Кристофер усмехнулся, проводя по ладонью по лбу. — И устал. Давайте, мистер Линкс, ложитесь, и я пойду.       Но Теодор не торопился исполнять чужую просьбу, все еще стоя напротив Кейна на том самом расстоянии, из-за которого его нервы дрожали, как перетянутые гитарные струны. Кристоферу с трудом удавалось не смотреть на оголенный торс, приспущенные брюки и повисший в шлейках расстегнутый ремень, которые выставили напоказ темно-синие боксеры и очень четко вырисовывающийся в них бугор. Темнокожий директор сейчас стоял перед своим помощником совершенно беззащитный, открытый, такой, каким он, вероятно, никогда не представал перед другими. Один его такой виктимный и провокационный вид зарождал в Кейне желания, которые он пока слышал приглушенно, словно через толстое стекло, ощущая внутренний голос лишь слегка, пока даже не понимая его истинную природу.       — Вы действительно хотите уйти? — рука в перчатке, приковав к себе удивленный взгляд Кристофера, опустилась ему на грудь, сжимая лацкан пиджака. Мужчина туго сглотнул, делая неуверенную попытку отойти на шаг назад, но Линкс в ответ на это невнятное отступление только подошел еще ближе, не обращая внимания на свою шаткую поступь.       — Вы боитесь меня, мистер Кейн?       — Нет, — он снова отступил на шаг назад и чуть вздрогнул, когда его лопатки вдруг уперлись в твердую поверхность. Дальше отступать было некуда — за спиной у Кейна теперь были двери встроенного шкафа.       — Но вы избегаете смотреть на меня. Это из-за того, что я собирался вас уволить? — взгляд Тео бегал по лицу Кейна, которое сейчас, вместо того, чтобы потерять краски, стыдливо пылало огнем. — Я извинился.       — Нет. Просто… — Кристофер жевал слова, путался в них под чужим взором, который он ощущал кожей так же отчетливо, как ощущал бы любые физические прикосновения. Его глаза перебегали с лица Тео на кровать позади него и обратно, в попытке понять, каким образом можно было бы увильнуть от заданного вопроса и при этом не задеть чужих чувств. — Я вас не понимаю, мистер Линкс.       В первые секунды лицо Теодора не выражало ничего, кроме сосредоточенного интереса. Но потом оно словно поблекло, взгляд мужчины скользнул вниз, а пальцы неохотно отпустили лацкан черного пиджака. Линкс кивнул, отступая на шаг назад, и у Кейна при взгляде на него на какой-то краткий момент появилось сильное желание сказать что-то еще, что-то, что не звучало бы столь сухо и неопределенно. Что-то, что заставило бы Тео улыбнуться или, по крайней мере, не выглядеть так, будто его только что ударили.       — Вы можете идти, — голос Теодора звучал холодно и отстраненно.       — Я задел вас? Прощу прощения, мистер Линкс, я не всегда умею подбирать слова, — Кейн интуитивно протянул к мужчине руку, но тот резко уклонился, уходя от прикосновений.       — Нет, вы просто сказали то, что думали. В этом нет ничего плохого. Прошу, отправляйтесь домой, я и так задержал вас.       Видимо не учтя то, что его брюки были спущены, а координация по-прежнему оставалась придавленной градусом выпитого вина, Линкс резко и уверенно развернулся, намереваясь вновь опуститься на кровать. Кристофер, наблюдая за тем, как темнокожий директор теряет равновесие и спотыкается, путаясь в своих же штанинах, видит все происходящее словно в замедленной съемке. Прямо как в кино. Как в его любимых фильмах с перестрелками и пышногрудыми блондинками.       Его тело двигается инстинктивно, устремляясь вперед в попытке перехватить падающего Тео прежде, чем мозг успевает отдать сознательную команду к действию. Кейн вновь ощущает, как Линкс оказывается тесно прижат к нему, вдыхает его запах, смешанный с ароматом сладковатого одеколона, видит перед собой темную макушку и растрепавшиеся волосы, которые пару часов назад были аккуратно уложены. Матрас охотно принимает их вес на себя, пружиня под двумя телами, и Кристофер в последний момент успевает выставить вперед руку, чтобы не придавить собой Теодора, оказавшегося ровно под ним.       Какое-то время комнату наполняли только учащенное дыхание и волнующая тишина. Какое-то время взгляд Кейна свободно гулял по чужому затылку, ровной спине с выступающими лопатками и легким рельефом мышц, спрятанных под шоколадной кожей. Спина Линкса совершенно точно не была похожа на женскую, о чем говорили широкие, крепкие плечи и чуть более резкие линии торса, но Кристофера пугало то, что от этого желание прикоснуться к ней губами не становилось меньше.       «Это все алкоголь. Да, точно он. После пива всегда хочется расслабиться.»       Мысль пробегает в голове черной кошкой, не собираясь задерживаться на видном месте надолго. И оттого она кажется еще более надуманной, ненастоящей, придуманной только для того, чтобы оправдать возникшие в мужчине странные желания.       — Вы в порядке? — вдруг понимая, что все это время он не ощущал под собой никакого движения, Кристофер убирает руку с талии Линкса и осторожно трогает того за плечо. — Мистер Линкс? — Кейн опускается ниже, осторожно отодвигая с лица темнокожего мужчины черные пряди волос и едва сдерживает рвущийся наружу смешок. Теодор спал. Тихо, беззаботно и размеренно дыша, лежа поперек кровати с плотно закрытыми глазами и приоткрытым ртом, одним своим видом отвечая на заданный Кейном вопрос.       Он был в порядке.       — Впервые вижу, чтобы кто-то так резко отрубался, — осторожно поднимаясь с постели, Кристофер прижимает ладонь к губам, удерживая внутри рвущийся наружу смех и борясь с безумным желанием сделать на память пару фото, чтобы потом показать их Афине.       Но в итоге никаких фото он не сделал, рассудив, что Линкс мог бы счесть это оскорбительным. Вместо этого он стянул с Тео брюки, которые и так уже собирались с него слететь, и уложил спящего директора головой на подушку. Прикрыв его одеялом, пряча под ним волнующую наготу, Кейн в последний момент вспомнил про черные перчатки.       Он отчасти сомневался в том, что их стоит снимать, но в итоге решил, что спать в них все же не стоит. Осторожно стянув их с кистей спящего директора, Кристофер оставил перчатки лежать на прикроватном столике. Руки, которые Теодор так тщательно скрывал от чужих взглядов, оказались совершенно обычными — с длинными и тонкими пальцами, которым могли бы позавидовать многие, с ровной кожей и ухоженными ногтями. На тыльной стороне ладоней не было никаких шрамов или еще чего-то, что было бы необходимо скрывать от чужих глаз.       «Вещи, которые перестают быть необходимыми, но ты все равно продолжаешь держать их рядом, так? — фраза, произнесенная Тео в ресторане, в данный момент вспомнилась очень кстати».       Единственное «несовершенство», которое Кейн успел заметить, пока освобождал пальцы от мягкой ткани, так это неровный, широкий и светловатый шрам на внутренней стороне левого запястья. Но вряд ли он один действительно стоил того, чтобы прятать руки в хлопковых футлярах каждый божий день.

***

      Кейн позволил себе немного понаблюдать за спящим Теодором, надеясь, что это поможет ему разобраться в непонятных и новых ощущениях, зародившихся не так давно и за сегодняшний день успевших значительно увеличиться в размерах, во многом благодаря алкоголю. Но это не помогло, вместо этого оставив Кристофера в еще большем замешательстве. Он покинул квартиру Линкса под покровом ночи, поймал такси и через двадцать минут уже был у себя дома. По сравнению с хоромами Тео, его жилище теперь казалось мужчине маленьким и захламленным, хоть оно таковым и не являлось. А воспоминания об их сегодняшнем странном диалоге еще несколько часов не давали Кейну сомкнуть глаз.       Чем больше он прокручивал случившееся в своей голове, чем чаще возвращался к определенным кадрам, запечатленным на пленке вечной памяти, тем отчетливее осознавал, что за ощущение преследовало его все время, пока он находился рядом с Теодором Линксом в его огромной и тихой квартире.       Всего восемь букв. Знакомое слово, которое теперь почему-то пугало, заставляя сомневаться в себе и собственных устоях. Даже если Кристофер никогда не произнесет его вслух и откажется признаваться себе в том, что именно эти восемь букв маятником стучали в нем все время, пока он был в той квартире, сам факт того, что он ощущал к Линксу нечто подобное, никуда не исчезнет.       Это было оно, иногда приятное и волнующее, а сейчас пугающее и противоестественное, часто сексуальное, а временами — сугубо романтическое. Чувство, которое было знакомо Кристоферу не понаслышке, но которое впервые стало для него непредвиденным и нежелательным обстоятельством. Чувство, которому он всегда был рад, для которого двери его души и тела были вечно открыты, но которое сегодня он так отчаянно отказывался пускать внутрь, держа его за преградой из толстого стекла, интуитивно избегая встречи.       Это было влечение.       Всего восемь букв, которые звучали сейчас как смертный приговор.