Практическое пособие по одиночеству

      — Итак, — Афина отодвинула в сторону компактный ноутбук, прикрывая его крышку. — О чем ты хотел поговорить?       — С чего ты решила, что у меня есть к тебе разговор? — с невозмутимым видом поинтересовался Линкс, собирая в стопку разложенные документы. Несмотря на его ответный вопрос подруге, он не спешил подниматься со своего места, краем глаза наблюдая за тем, как переговорную покидают его подчиненные.       — А с того, что ты, кажется, дыру во мне просверлил. Прямо во-о-т здесь, — Адамиди с улыбкой указала на свой лоб. А потом развернулась на стуле, наблюдая за тем, как из кабинета выходят самые неторопливые. — Сэм, — окликнула она полноватого парня, переступившего порог переговорной последним, — закрой за собой дверь, пожалуйста. Тот с улыбкой кивнул, выполняя озвученную просьбу и тем самым отделяя Афину с Теодором от остального мира.       — Кристофер?.. — девушка огляделась, высматривая высокую фигуру через стеклянные стены небольшой комнаты, но Кейна нигде не было видно. — Отправил его домой до вечера, — откинувшись на спинку кожаного кресла, Линкс развернулся к окнам, задумчиво рассматривая раскинувшуюся за ними разношерстную панораму города. — Этот разговор не для его ушей.       — Правда? — Афина, кажется, широко улыбнулась. Тео не видел ее сейчас, но четко уловил в сладком голосе игривые и насмешливые нотки. От этого начать разговор почему-то стало еще тяжелее. Лучше бы Адамиди просто молчала, а не добавляла словам ненужных полу-оттенков, от которых создавалось обманчивое ощущение, будто она уже знала, что именно услышит.       — Я хотел поговорить с тобой насчет мистера Кейна, — он снова развернулся на стуле, чтобы иметь возможность видеть подругу. Признаться, Теодор ожидал, что увидит на ее губах улыбку или добрую насмешку, но, к его удивлению, лицо девушки было спокойным и сосредоточенным.       — Что-то произошло? — облокотившись на стол, она блуждала по мужчине обеспокоенным взглядом, в надежде найти хотя бы намеки на ответ еще до того, как тот будет озвучен. Но Тео оставался холоден и сдержан.       — Возможно.       — Возможно? — она намеренно отозвалась эхом, озадаченно вскидывая брови. — И как это понимать?       — Я не помню всего. Выпил слишком много.       На миг на лице гречанки застыло очень сложное и неоднозначное выражение, словно она, наблюдая за притихшим Тео, перебирала в голове все возможные варианты событий, рассказ о которых вполне мог начаться с услышанных ею слов. Но чем больше она воображала, тем более невероятные картины рисовало ее сознание, уводя Афину все дальше и дальше от той реальности, что была ей знакома.       — Вы?.. — она не закончила, многозначительно посмотрев на Теодора, который, в свою очередь, быстро отвел взгляд.       — Похоже, что нет. Но что-то явно произошло.       — Как много ты помнишь? — Адамиди прикусила нижнюю губу, не замечая того, как ее пальцы начали перебирать ленту от декоративного банта на летящей блузе.       — Достаточно много. Но самые важные фрагменты отсутствуют, — вновь переведя взгляд на подругу и отмечая про себя степень ее обеспокоенности, Тео тихо вздохнул. Он рассказал ей все. С самого начала, со встречи в городе, заканчивая теми обрывками из квартиры, к которым у него был доступ на своей поврежденной карте памяти. Пока он говорил, Афина молчала, застыв на стуле, словно отлитая из воска статуя, внимая каждому слову. А когда закончил, девушка еще с десяток секунд сидела неподвижно, смотря куда-то в пустоту через сидящего перед ней Линкса.       Ее взгляд, хоть и совершенно расфокусированный, был задумчив и глубок, будто Адамиди заглядывала в совсем недалекое прошлое, раз за разом прослушивая монолог темнокожего директора. Раз за разом, пока картинка в ее голове не становилась все более отчетливой. Раз за разом, пока пробелы в истории не были дополнены зарисовками ее воображения и женской интуиции.       — Теперь понятно, зачем он приходил… — слова сорвались с ее губ тихим вздохом, нарушая затянувшееся молчание, которое, к слову, совершенно не беспокоило Линкса, занявшего выжидательную позицию. Афина была для него проводником в мир человеческих взаимоотношений, тонкости которых были ему зачастую непонятны и местами чужды, а потому он не торопил подругу, давая ей необходимое количество времени на осмысление сказанного.       — Он приходил к тебе? — негромко поинтересовался Теодор, на что тут же получил положительный ответ. Адамиди закивала.       — Пару дней назад, когда ты дал ему выходной, помнишь? Он попросил встретиться, — она замялась, смущенно отводя взгляд. — Попросил, чтобы я не говорила тебе. Сказал, что это личное.       Теодор молчал, так что Афине не оставалось ничего, кроме как продолжить.       — В общем, мы встретились. Он не называл имен, сказал просто, что у его знакомого произошла нестандартная ситуация, и он решил спросить моего совета. Мне еще тогда это показалось странным, но я ничего не сказала. Решила, что это будет нетактично с моей стороны — указывать ему на откровенную ложь. Ведь там и дураку было понятно, что спрашивал он для себя.       — И что он спрашивал?       — Он… — Адамиди снова замялась, собирая пальцы в замок. — Он сказал, что его друг повстречал мужчину и счел его… привлекательным, — она быстро, всего лишь на миг подняла на Тео взгляд, чтобы проследить за его реакцией, но темнокожий мужчина, как и всегда, представлял из себя неприступную и статную красоту, чьи мысли были доступны только ему одному. — Сказал, что до этого момента мужчины никогда не привлекали его. И что он… запутался. Что не знает, как себя вести. Что боится.       — Боится меня? — брови Тео многозначительно приподнялись.       — Боится незнакомых ощущений, — с мягкой улыбкой пояснила девушка. — Он растерян.       — Значит что-то все же было, — на этот раз Линкс на время ушел себя, задумчиво уставившись в гладкую поверхность стола.       — Он не рассказал, что именно произошло, так что тут я тебе ничем помочь не могу. Возможно, что ничего и не было.       — Разве он вел бы себя так, если бы просто счел меня привлекательным? — Теодор мягко качнул головой. — Что-то побудило его прийти к этой мысли. Что-то случилось в тот вечер.       — Так почему бы тебе не спросить у него?       Взгляд, которым одарил ее Линкс, обжег леденящим холодом. Афине не впервой было ощущать на смуглой коже легкое покалывание чужого нежелания и отрицания, так что она выдержала этот невербальный толчок достойно, ответив на него понимающей улыбкой.       — Вам стоит поговорить. Вам обоим это необходимо.       — Пустая трата времени.       — Разве? — девушка заправила за ухо пружинистую прядь и с улыбкой уставилась в панорамные окна. — Ты сможешь узнать, что же все-таки произошло, а Кейн, возможно, сможет разобраться в себе.       — Ты просишь меня сблизиться с ним, — холодно ответил он. — Просишь вовлечься.       — Судя по твоему рассказу, ты был не против вовлечься. Даже сам пригласил его на ужин.       — Это другое. Я хотел извиниться.       — А для меня это было больше похоже на желание узнать Кейна поближе.       — Это не так.       — Неужели?       Они замолчали, в тишине уставившись друг другу в глаза. Иногда Адамиди совершенно забывала о том, что сидящий перед ней человек был старше на пару лет. Иногда она забывала, что перед ней сидел умный, расчетливый и талантливый взрослый мужчина, поднявший полуживое издательство с колен. Забывала о том, что в сфере человеческих отношений он был не более, чем ребенком, делающим свои первые шаги. То, что большинство людей впитывало с молоком своей матери, давалось Линксу с невероятным трудом. То, что для большинства было естественно, казалось ему ненужным дополнением, помехой, чем-то недостаточно весомым, чтобы переживать за его отсутствие.       — Тео, — она обратилась к нему по имени. С той самой материнской настойчивой мягкостью, к которой прибегала всегда, когда в очередной раз натыкалась на одну и возведенных Теодором стен. — Нельзя вечно избегать новых связей. Тем более тех, где есть взаимный интерес.       — Это ещё не подтверждено. Более того, — Линкс поднялся на ноги. Ладони, облаченные в черные хлопковые перчатки, сразу же исчезли в карманах брюк. Повернувшись к девушке спиной, он сделал пару шагов по направлению к окнам, остановившись в метре от них, — у меня нет времени на то, чтобы разбираться в других. Нет времени, чтобы формировать новые связи. Это слишком энергозатратно, невыгодно. Это как вкладываться в акции, которые то и дело падают, игнорируя очевидную статистику и надеясь, что когда-нибудь цены на них возрастут.       — Отношения — это не бизнес.       — Это заключение партнерства, — голос Линкса звучал строго и сухо. — А я не заключаю сделок, пока не буду уверен в том, что они принесут мне какую-то выгоду.       Афина поджала губы. Она осознавала, что слова Теодора были сейчас не более, чем защитой, ответной реакцией на непонятное, неизвестное и нежелательное. Они не были обращены конкретно к ней и не несли в себе цели задеть и обидеть. Но тем не менее слушать их было больно.       — И в чем моя выгода? — она тоже поднялась из-за стола, подходя к Линксу. Тео молчал. В его светло-зеленых глазах девушка видела отражение голубого неба и невнятные тени мыслей, которые мужчина пока не хотел преобразовывать в слова. — Мы ведь дружим уже давно. Ты явно увидел во мне что-то, что показалось тебе полезным, так ведь?       — Мои слова тебя задели.       Адамиди перевела свой взор на панораму города. Там, за окном, на фоне голубого неба и зданий разной формы и высоты, парили птицы и очень лениво плыли облака.       — Я знаю, что ты сделал это ненамеренно, — она улыбнулась, мягко пожав плечами. — Ты такой, какой есть. И я уже давно приняла тебя целиком и полностью, не заключая никаких сделок.       Линкс усмехнулся, прикрывая глаза. Изначально их знакомство было от начала и до конца инициативой Адамиди. И их отношения, в основном, держались на ее энтузиазме и прилипчивости. Она раз за разом появлялась рядом с Тео, постепенно становясь в его жизни чем-то вроде константы. Превращаясь в ее неотъемлемую часть, такую же, какими были необходимость во сне и учеба.       В первые месяцы Линкс воспринимал девушку как нечто стихийное, как что-то, что он изменить не мог, и просто мирился с ее обществом, видя, что Афина не требует от него ничего взамен. Но чем дольше они общались, тем прочнее становилась связь, сплетенная ловкими изящными пальчиками. И в итоге мужчина сам не заметил, как присоединился к ее укреплению, вкладываясь, вовлекаясь и проявляя интерес к тому, чтобы эта невидимая нить, вплетенная в их судьбы, никогда не истончилась и не порвалась.       — С тобой я сделки не заключал.       — Правда? — в голосе гречанки проскользнули заметные нотки радостного удивления.       — Правда.       Он медленно повернул голову, наблюдая за тем, как Афина пытается совладать со своим лицом, столь богатым на мимику и эмоции. Уголки ее губ то и дело стремились вверх, но девушка раз за разом сдерживала этот порыв. Единственное, что было ей неподвластно — это горящий радостью взор и заметный румянец на щеках. Которые, собственно, и выдавали истинные эмоции гречанки с головой.       — Думаешь, мне стоит?..       — Определенно, — она повернулась к Теодору, одаривая его одной из тех самых улыбок, которые всегда поселяли в нем всепоглощающее чувство спокойствия, стирая любые тревоги. — Если переживаешь за время, поговори с ним во время работы. Насколько мне известно, ты многозадачен.       Мужчина сдержанно улыбнулся, тихо усмехнувшись.       — Хорошая идея.

***

      — Мистер Кейн, — Линкс обратился к Кристоферу, как только его машина притормозила напротив жилого комплекса.       — Да? — тот не повернулся, переводя свой взор на салонное зеркало.       — Через неделю у меня намечается поездка в Лондон. Предположительно мне придется задержаться там на пару дней. Вы едите со мной.       На миг в салоне машины повисла тишина, но продлилась она недолго.       — Это очень… неожиданно.       — Я предупредил вас за неделю. Так что разберитесь с вашими делами. Билеты будут заказаны завтра.       — Билеты?       — А вы думали, что мы поедем на вашей машине? — Линкс невозмутимо вскинул брови. — Для путешествий такого рода я предпочитаю поезд.       Кейн молча уставился перед собой, сжимая в ладонях баранку руля.       — Что-то не так? — Тео не спешил покидать салон, наблюдая за поведением помощника. Теперь, когда он узнал хотя бы немного о том, что происходит в чужой голове, общаться с Кейном и находиться с ним рядом стало гораздо легче. Тот давящий дискомфорт незнания почти исчез, оставив после себя лишь легкое кисловатое послевкусие.       — Нет, все нормально, мистер Линкс.       — Если вы переживаете за купе, то я могу взять вам отдельное.       — Нет, не нужно.       — Номера в отеле уже забронированы. У вас будет личный, одноместный номер.       — Хорошо. Благодарю вас, — наконец в натянутом и сухом тоне послышалось заметное облегчение. — Могу я узнать цель нашей поездки?       — Деловые переговоры. Если все сложится удачно, то наши книги будут продаваться в самой известной и крупной сети книжных магазинов Лондона.       — Ого.       Почему-то такой простой и короткий ответ Кристофера вызвал у Теодора легкую улыбку. Их разговор по-прежнему отдавал некоторой отстраненностью, оставляя после себя ощущение невидимой стены со стороны Кейна, но сейчас, по крайней мере, она не была сделана из нескольких рядов кирпича, едва способного пропускать звуки.       — В таком случае, прошу вас завтра подойти к Лие. Она оформит на вас билет. Кейн кивнул, снова уставившись на Теодора через салонное зеркало. Тот как раз собирался выйти из машины, когда почувствовал на себе цепкий, внимательный взор.       — Да?       Рука темнокожего директора уже сжала в пальцах ручку двери, готовая в любой момент нажать на нее. Он ждал, что Кристофер спросит у него что-то еще, но тот, помолчав, лишь дежурно улыбнулся.       — Доброй ночи, мистер Линкс.       Попробовать вовлечься, попробовать узнать человека поближе, попробовать понять его, попробовать открыться — все это казалось Теодору пустой тратой времени, невыгодным вложением, особенно если у второй стороны к нему не было никакого интереса. Он не привык быть тем, кто делает в любых отношениях первые шаги, не привык быть тем, кто начинает диалог. Но в случае с Кристофером, похоже, иначе было нельзя. Ведь нет чувства неприятнее, чем недосказанность. И если даже Линксу было невыносимо ощущать ее давление, то он мог только предположить, какой дискомфорт та могла приносить Кейну, запертому в четырех стенах из собственных опасений. Лучше уж любая правда, какой бы она не была, чем отвлекающий голос в голове, твердолобо навязывающий тебе тревогу и сомнения.       Покидая машину, Тео с улыбкой думал о том, что еще пару часов назад мысль о диалоге с Кейном вызвала в нем ярый протест. А теперь, чем больше он о нем думал, тем спокойнее становилось на душе. Мужчина был даже готов признать, что он желал этого диалога. Хотел его так сильно, что был готов считать часы до предстоящей поездки в Лондон, визуализируя их общение в своей голове.       — И вам, мистер Кейн. Доброй ночи.