Глава 3.
24 октября 2020 г., 19:18
Поймав себя на том, что уже минут пять безотрывно глазеет на портрет незнакомца, Гук заставил себя оторваться от бездумного созерцания и всё-таки заняться насущными делами.
Прохладный душ помогает сбросить странное оцепенение, Чонгук уже в более бодром настроении заскакивает на кухню и готовит себе нехитрый завтрак. Звонок от Намджуна звучит, когда Гук, прикончив омлет, с наслаждением отхлебывает из кружки горячий крепкий кофе.
— Чонгук-а, привет. Надеюсь, не разбудил тебя?
— Здравствуй, хён. Не разбудил, — хмыкает Чон, представляя виноватое лицо старшего. Причина побудившая того позвонить в столь ранний час была понятна. — Что, любопытство спать спокойно не даёт?
— В точку. Жутко обидно, что я сейчас по делам в другом городе, так хотелось самому увидеть то, о чём ты говорил. Но зная тебя, уверен, что ты успел сделать набросок того лица. Угадал?
— Не совсем, — уклончиво произносит Гук. Говорить правду отчего-то не захотелось. — Я вчера допоздна провозился с основной картиной, так что на другое времени не хватило. Постараюсь сегодня взяться за набросок, но ничего не гарантирую.
— Да я понимаю, не торопись. Сделай всё хорошо, Чонгук-и. Скинешь мне фотографию рисунка, когда закончишь?
— Конечно, хён. Как только так сразу! — преувеличенно бодро выдаёт младший.
— Буду ждать. Ладно, отключаюсь — у меня тут совещание намечается… — устало вздыхает тот.
— Пока, хён. Сильно не переутомляйся, — успевает пожелать Чонгук, прежде чем в трубке послышались гудки.
Вертя задумчиво в руке телефон, Гук делает пару глотков кофе, размышляя с какого хрена его потянуло соврать про рисунок. Ничего внятного в голову не приходит. Зато появляется стойкое убеждение, что сделал всё правильно. Нечто тёмное проснувшееся внутри него желало единолично владеть созданным образом, упиваясь красотой незнакомца. Он решительно встаёт из-за стола и направляется в комнату. Останавливается напротив мольберта, придирчиво разглядывая рисунок — всего лишь карандашный набросок, но даже таким он приковывал внимание, заставляя отрешиться ото всего.
Чонгук словно в забытьи тянется к краскам и принимается за работу на прикреплённом листе — нанося мазок за мазком, тщательно вырисовывая лицо незнакомца и делая его более выразительным и живым. Закончив, он удовлетворённо окидывает взглядом получившийся портрет. Отходит на несколько шагов назад, любуясь своей работой — определённо, в цвете ему этот незнакомец нравится ещё больше. Кто же он такой? Почему от одного только взгляда на него пробирает неосознанная дрожь, вызванная то ли невесть откуда взявшимся страхом, то ли таким же непонятным восторгом? Можно подумать, что он раньше не рисовал красивых людей — взять хотя бы тех же моделей, что позировали им для работ в институте. Так почему именно это лицо вызывает у него такие эмоции? Странно как-то.
Промелькнувшая было мысль о том, что неплохо бы отослать фото рисунка Намджуну тут же была отброшена по причине… Собственно, никаких причин не было, но что-то в душе Чонгука упорно сопротивлялось, давя на корню желание поделиться с другими воссозданным портретом.
Чонгук махнул рукой на свой неожиданно проявившийся эгоизм, решая, что время ещё есть и он всегда успеет отправить хёну снимок работы. А пока…
Он подходит к разложенному на рабочем столе полотну и придирчиво окидывает взглядом, намечая фронт работ. Здесь его ждёт ещё одна маленькая тайна, которую он собирается разгадать сегодня: надпись, замазанная толстым слоем краски, в левом нижнем углу картины.
***
Чимин шумно выдыхает и с довольным видом распластывается на кровати реставратора. Всё-таки направлять мысли человека в нужное русло достаточно трудоёмкое занятие, особенно когда тот свободен и никакой сделки с демоном не заключал. Но и Чимин не вчера родился, и сил для проведения подобных махинации хватает с избытком, так что можно было не обращать внимания на подобные препятствия. Жнец неслышно материализовывается рядом, с равнодушным видом взирая на расплывшегося в улыбке демона. — Мой холодный принц, — прищурившись, протягивает Чимин, продолжая валяться на кровати в вальяжной позе. — Может желаешь присоединиться ко мне на этом мягком ложе? — Не желаю, — отрезает жнец и сурово сдвигает брови. — Ты им манипулируешь, мне это не нравится. — Я же не заставляю его раздеться догола и заниматься непотребством на моих глазах, — хмыкает демон и подползает поближе к стоящему возле кровати жнецу. — Или хочешь, чтобы я заставил его сделать это в твоём присутствии? — Ты неисправим, — устало вздыхает тот в ответ. — Зачем ты ему помешал созвониться с Намджуном? — Потому что это не входит в мои планы. — Он должен был это сделать, — с нажимом в голосе произносит жнец. — Ты прерываешь цепь событий. — Прости, — состряпав виноватое лицо, говорит демон, но в глазах нет и тени раскаяния. — Но душу его друга я успею ещё прибрать к своим рукам, а сейчас мне надо разобраться с нашим Чонгук-и. Тем более что на кону стоит наше с тобой свидание. — Я ничего тебе не обещал, — чуть морщится жнец. — Не тешь себя ложными надеждами. — Ты сам обозначил мне срок, мой бесчувственный принц, а значит косвенно согласился, — ухмыляется Чимин, разглядывая бесстрастное лицо жнеца. — И я буду играть по своим правилам. Тот недовольно цыкает и поджимает губы, нехотя признавая правоту хитрого демона. А затем исчезает, оставляя того одного. — Вот так всегда — ни тебе «здрасьте», ни «до свиданья», — вздыхает Чимин и переворачивается на живот, поудобнее устраиваясь на кровати, чтобы следить за Чонгуком. — Ледышка противная. Всё равно ведь не отстану.***
Возится он дольше, чем рассчитывал. Солнце уже клонилось к горизонту, когда Чонгук удовлетворённо выдыхает и разгибает уставшую спину. Осталось немного подождать, прежде чем он сможет снять последний микрослой и прочитать наконец слова оставленные художником. Живот недовольно урчит, напоминая хозяину о пропущенном обеде. Гук делает пару энергичных движений, разминая затёкшие мышцы, суёт в зубы сигарету и тащится на кухню сварганить что-нибудь по-быстрому. Кроме рамёна на полках больше ничего не обнаруживается и он, досадливо морщась — лапшу не хотелось — звонит в службу доставки, заказывая себе сразу две пиццы. В ожидании выкуривает сигарету, привычно разглядывая пейзаж за окном. Выпивает чашечку кофе. Дожидается курьера и с удовольствием хомячит одну из пицц, оставляя вторую на заначку. Снова заваривает себе кофе и неторопливо, смакуя каждый глоток, выпивает всю кружку, оттягивая момент возвращения в комнату. Он не сводит глаз со стрелок часов, что неумолимо отсчитывают минуты до долгожданного момента. Волнение нарастает с каждой секундой. Чонгук не в силах больше сдерживаться подскакивает со стула и быстрым шагом направляется в комнату. Закусив губу от напряжения, он берёт в руки тряпочку и принимается осторожно протирать в месте таинственной надписи, удаляя остатки краски. Под рукой медленно проступает спрятанная фраза. Чонгук задерживает дыхание, пытаясь прочитать появляющиеся буквы. От увиденного его глаза расширяются в крайнем изумлении. «Дарующий смерть» — гласит открывшаяся взору подпись. — Что ж, малыш, поздравляю, — демон лениво зевнул, разглядывая застывшего перед картиной реставратора. — Теперь твою душу ничто не спасёт. Никогда не пойму людей и их неуёмное любопытство. Хотя нам, демонам, это только на руку, — Чимин недобро усмехается и растворяется в воздухе. Новая загадка. Чонгук задумчиво трёт подбородок и тянется к телефону. Вбивает запрос в поисковик и погружается в чтение с головой, забывая обо всём. И всё же что-то не даёт ему покоя, заставляя чувствовать себя неуютно. Чонгук встревожено оборачивается в поисках причины своего дискомфорта — привычная тишина квартиры, всё на своих местах — вроде бы ничего такого, чтобы беспокоиться. Он уже было облегчённо выдыхает, как его взгляд цепляется за портрет на мольберте и мужчина цепенеет. Из левого глаза нарисованного незнакомца медленно, словно в каком-то киношном ужастике, стекает слеза, своим цветом подозрительно напоминая кровь.
