Портрет неизвестного

      — Ты слишком жесток, Тэхен, — произносит демон с грустью.              — Это называется справедливость, а не жестокость, Чимин, — спокойно поясняет его собеседник, смотря куда-то вдаль. — Ты нарушил баланс, теперь держишь за свой проступок ответ.              — Разве недостаточно было довести его до помешательства и последующего за ним самоубийства? — с обидой взглянул на мужчину демон. — Но тебе было мало, ты забрал и его душу. Хотя по праву она принадлежит мне!              — Может, тогда мне стоило просто развеять его душу, чем делать из него жнеца? — чуть насмешливо интересуется брюнет у Чимина. — Такой доли ты желал для своего любимого?              — Нет, конечно, нет. Лучше так, — поспешно соглашается тот. — Я понимаю, что должен понести наказание, но всё же…              — Что? — едва уловимый интерес проскальзывает в тёмных, как безлунная ночь, глазах, что сейчас неотрывно смотрят на нервничающего демона.              — Он стал жнецом и совсем не помнит меня, — с горечью произносит Чимин. — Ты стёр ему память о прошлом.              — Как и всем людям, ставшими жнецами, — пожимает плечами равнодушно вещий дух. — Или ты думал, что я сделаю для тебя исключение, потому что мы друзья?              — Возможно, — нехотя признаётся демон и отводит глаза, не в силах выдержать пронзительный взгляд напротив.              — Надо было думать головой, а не другим местом, когда выбалтывал художнику обо мне, — жёстко произносит Тэхен. — Ты сам виноват в случившемся; ещё и не смог довести начатое до конца: картина до сих пор не уничтожена. Мало того, теперь и мой настоящий лик известен. Хорошо, что пока об этом знает лишь один человек. А если их станет больше? Хочешь, чтобы фанатики-люди призвали меня в свой мир для воплощения их безумных идей?              — Я понимаю, чем это грозит миру, высший. И не допущу этого. Чонгук поддается внушению. Ещё немного, и он будет делать всё, что я ему скажу.              — Я не сомневаюсь в твоей силе, Чимин. Но всё же буду присматривать за тобой.              — Какая честь для меня: сам Дарующий смерть будет курировать мою работу! — иронично хмыкает демон и отвешивает шутливый поклон, затем хитро прищуривается. — Тебе приглянулся этот человечек?              — Мне просто любопытно наблюдать за вами, всё-таки это касается и меня, — сухо роняет тот, плотнее закутываясь в свою чёрную перьевую накидку. Замирает, словно прислушиваясь к чему-то, хмурится. — Мне пора, но помни: я всегда рядом.              Неуловимое движение руки с посохом — и накидка оживает, плотным коконом оплетая тело Тэхена, мгновение — и чёрный ворон взмывает в небо, оставляя демона одного в пустоши иномерного пространства. Чимин с тяжёлым вздохом опускается на выжженную землю и прикрывает ладонями лицо.       Сколько ещё раз он должен проживать смерть Юнги? Сколько ещё раз он должен видеть страдания своего любимого? Внушение страха и безысходности — не столь уж и тяжкое задание для демона его силы, но когда оно связано с личными переживаниями, всё принимает иной смысл. Его личный круг ада, если хотите.       Чимин с силой проводит ладонями по лицу, стирая выступившие слёзы — следы его мимолётной слабости. Надо брать себя в руки и возвращаться к своему подопечному.              

***

             Чонгук распахивает глаза, с хриплым всхлипом втягивая в себя воздух. Тянется дрожащими руками к шее, ощупывая место, где совсем недавно стягивалась удавка, сделанная из куска простыни. Он до сих пор чувствует фантомную боль от удушающей петли, и сердце колотится так, что кажется ещё чуть-чуть и выскочит из груди. Мужчина с трудом заставляет себя сесть на кровати и какое-то время бессмысленно таращится на стену, пытаясь прийти в себя. Затуманенное сознание тяжело ворочается, пытаясь осмыслить пережитое во сне.       Что за бред происходит? Почему видя во сне абсолютно чужого для него человека, он чувствует его как самого себя? Наверняка этому есть какое-нибудь научное объяснение, но отчего-то в голову лезет совершенно иное — что-то из разряда потустороннего.       Гук медленно переводит взгляд на часы — двухдневный отгул подошёл к концу, сегодня надо на работу. Двигаться совершенно не хочется. Усталость расползается по всему телу, будто и не спал вовсе. Но он всё же заставляет себя сползти с кровати и потащиться в ванную, чтобы принять душ. Обязательно контрастный: по-другому сбросить овладевшее им неприятное оцепенение не получится. Уже в ванной комнате ловит себя за тем, что с каким-то болезненным любопытством осматривает свою шею в отражении зеркала, явно выискивая на ней следы от верёвки, озлобленно чертыхается на это и бесстрашно залезает под душ, включая холодную воду.              Кружка крепкого заварного кофе натощак помогает сознанию более-менее проясниться. Чонгук прикуривает сигарету и задумчиво обводит кухню взглядом. Затем с решительным видом идёт в комнату, встаёт перед портретом неизвестного и пристально вглядывается в черты чужого лица, ища одному ему ведомые знаки.              — Что за игру ты затеял? — негромко роняет он. — Что скрывает твоя маска: лишь лицо или есть ещё какой-то потайной смысл? Не думай, что я отступлю, испугавшись чужого сумасшествия. Твоя тайна будет раскрыта, нравится тебе это или нет!              Чонгук ещё некоторое время с вызовом смотрит в глаза незнакомца, ожидая проявления чего-то мистического, но ничего не происходит. Мужчина на портрете смотрит в ответ пристально и немного насмешливо, затягивая в чёрную глубину своих глаз. Гук невольно засматривается, кажется, забывая как дышать. И в какой-то момент ему чудится, что пространство вокруг искажается, словно подёргиваясь мелкой рябью, но в следующую секунду всё снова на своих привычных местах. Издав тихий нервный смешок, Чонгук отступает от мольберта и запускает ладонь в свои волосы, приводя их в беспорядок.              — Что я творю? — удивлённо бормочет мужчина. — На самом деле жду что мне сейчас ответят? Так, быстро бери себя в руки, Чон Чонгук, и дуй на работу, заодно и мозги свои на свежем воздухе проветришь.              Он быстро собирается, старясь не коситься в сторону картины, но перед выходом всё же не выдерживает и бросает быстрый взгляд на портрет. Ничего сверхъестественного не происходит — мольберт стоит на своём месте, лист бумаги прикреплён надёжно и нарисованное на нём лицо выглядит обычным рисунком: никаких кровавых слёз или красных всполохов в глазах. Гук облегчённо выдыхает и выскакивает за порог квартиры.              

***

             — Что-то ты неважно выглядишь, парень, — первое, что произносит начальник Гука, встретив того в коридоре. — Уверен, что сможешь работать?              — Всё в порядке, сонбэним. Я полон сил и готов приступить к работе.              — Хорошо. Но если почувствуешь себя хуже, скажи, дам тебе ещё пару дней отгулов. Сам на себя не похож, никогда тебя таким не видел, — качает тот неодобрительно головой и скрывается в своём кабинете.              Первая половина рабочего дня проходит без происшествий: не считая небольшой слабости, Чон чувствует себя вполне сносно. Работа захватывает с головой, и мысли о странностях, происходящих в его квартире, отходят на второй план.                     Живот издаёт глухое бурчание, намекая на перерыв. Гук, чуть поморщившись, потягивается, приводя затёкшие мышцы в тонус. Достаёт контейнер с прихваченной из дома пиццей и закидывает в микроволновку разогреваться. Следом щёлкает по кнопке чайника и засыпает в кружку кофе. Сигарета занимает своё привычное место, зажатая мягкими губами — как раз успеет покурить, пока закипает вода в чайнике и греется еда.       Стоит сделать первую затяжку, находясь в одиночестве в курилке, как мысли о незнакомце с портрета сразу полезли в голову непрошенными гостями. Вспомнив, что вчера так ничего и не узнал о Дарующем смерть, Чонгук достаёт телефон из кармана и с азартом принимается рыскать по просторам интернета в поисках интересующей его темы. Докурив сигарету и ничего не найдя по конкретному запросу, он возвращается обратно в реставрационную. Неужели имя на портрете — всего лишь полёт фантазии художника? Такой вариант, конечно, не исключался, но что-то внутри свербит, отвергая подобное.              Уплетая пиццу и запивая её кофе, Гук продолжает поиски, незаметно для себя погружаясь в мир таинственного и необъяснимого. Больше всего его заинтересовывает статья о вещем духе и, о чудо, на каком-то форуме фанатиков он натыкается на рассуждение о Дарующем смерть, которым как раз таки и является тот самый высший.       Откинувшись на спинку стула, Чонгук ошалело хлопает глазами. Если верить преданию — вещий дух, некий высший, в каком-то смысле является ящиком Пандоры. Призови такого в наш мир — и катастрофы глобального масштаба обеспечены. Но самое интересное для Чона, как художника было то, что никто никогда не видел лица этого высшего. Все его образы, запечатлённые в разные времена, были сокрыты маской, а тело облегала плотная накидка из блестящих чёрных перьев, благодаря которой он якобы превращался в ворона. Получалось, что Мин Юнги был первым человеком, увидевшим лик Вещего Духа, и, как мы уже знаем, ничем хорошим это для него не закончилось.              Чонгук нервно облизывает свои губы и задумывается. Выходит, он, сам того не ведая, снова приоткрывает то, что было скрыто от людского глаза. И чем всё обернётся, остаётся только гадать. Впрочем, стоит ли так бояться? Сказки, рождённые чьей-то богатой фантазией, разве могут кому-то причинить вред? Кто может доказать, что вещий дух реально существует? Гук насмешливо хмыкает, допивая остывший кофе. Надо же, как его увлекла вся эта мистическая ерунда: уже на полном серьёзе рассуждает о том, какими бедами может грозить миру воссозданный им портрет. Бред. Но Намджуну он, пожалуй, расскажет, что разузнал. Как коллекционеру, тому будет приятно узнать такую фишку его картины. Будет развлекать своих гостей «страшными» историями, многие любят подобное.       Чонгук улыбается, представляя удивлённое выражение на лице друга, когда тот узнает о мистическом вещем духе и его незримом присутствии на новоприобретённой картине. Всё ещё улыбаясь, мужчина открывает галерею в телефоне и, полюбовавшись на портрет незнакомца высшего, нажимает «отправить», указывая получателем номер Намджуна. Загрузка отправки мигает и высвечивает задержку, монотонно прокручивая на экране круг, а потом выдаёт: «сообщение не отправлено». Чонгук недоумённо хмурится и проверяет сеть — всё в порядке — нажимает повтор отправки и снова тот же ответ. Что за непонятные сбои?                     Чимин, пристроившись на краю рабочего стола реставратора, с довольной ухмылкой следит за тщетными попытками Чонгука найти причину сбоя в телефоне. Упрямый человечек и к тому же слишком настырный. Вечно суёт свой нос куда не надо. Пожалуй, стоит усилить эмоциональный фон в насылаемых снах, чтобы Чонгук поскорее оказался у финишной черты. Тем более, что пари с Юнги никто не отменял, и Чимин решительно намерен его выиграть.              — Опять вмешиваешься?! — звучит строгий голос жнеца над ухом демона.              Чимин невольно задерживает дыхание, услышав столь любимый для его сердца голос. Но выдавать себя нельзя. Маска шута привычно занимает своё место, и демон, ехидно скалясь в тридцать два зуба, тянет, оборачиваясь к Жнецу:       — Какие люди… Соскучился по мне, ледышка? Как насчёт приветственного поцелуя?              — Не дождёшься, — фыркает надменно тот и скрещивает руки на груди. — Почему не даёшь ему связаться с Намджуном?              — Прости, но такова воля высшего, — разводит руками демон. — Чем меньше людей узнают о нём, тем проще всем будет.              — И почему мне кажется, что ты врёшь? — недоверчиво прищуривается Юнги, внимательно разглядывая веселящегося Чимина.              — Когда кажется — креститься надо, но я тебе не советую, — мурлычет в ответ демон и осторожно приближается к недовольному Юнги. — Ой, что это у тебя вот здесь? — вполне натурально удивляется он, указывая на уголок рта собеседника.              — Что там? — поддаётся на провокацию жнец и поворачивает голову чуть вбок, давая демону рассмотреть получше.              — След от моего поцелуя, — жарко выдыхает Чимин на ушко жнецу и быстро чмокает того в указанное место.              — Придурок озабоченный, — холодно цедит Юнги и отталкивает демона от себя. — Придумал бы что поумнее.              — Ты тоже разнообразием не блещешь, — весело парирует тот, облизываясь. — Только и слышу от тебя «придурок озабоченный». Мог бы хоть раз обозвать «похотливый кобель» или «горячий секси-бой». Я бы не обиделся, ибо это правда.              — Реально придурок! — уже привычно закатывает глаза к потолку жнец и растворяется в воздухе под заливистый смех демона.