Свет - Божий, а тень - Дьявольская

      Пиры были одновременно и любимыми, и нелюбимыми событиями для Фёдора. С одной стороны разные кушания, вино, с другой гулянки. Казалось бы, чего тут не нравилось? Но самое главное и самое вкусное для Басманова было внимание государя. Он редко ощущал на себе властный взгляд серых глаз. Юноша строит глазки, красуется венком из васильков, смахивает с плеч чёрные блестящие локоны, но князь в основном общался с Малютой. Это злило, очень злило.       В один из таких дней Иван был занят переговорами. Федя нервно стучал пальцами по подлокотнику личного кресла и хотел накинуться на своего мужчину, лишь бы никто к нему не прикасался. Но возможность предоставлена была только вечером. Только-только государь собирался усесться за стол с громкими вздохами, как юноша повалил его на кровать, сел на бёдра и обнажил плечи.             — Что ж ты хладный такой ко мне, милостивый государь? — обиженно и даже издевательски произнёс. — Ты забыл обо мне?             — Дела были, Федька, — усмехнулся Иван Грозный и погладил по бёдрам. — От того ль ты стал таким наглым?       В качестве ответа последовал больной укус. Царь не мог наказать мальчика: понимал, что сам заставил ревновать любовника. Этот укус даже был приятным. Любимая змейка оставила метку.