Свет - Божий, а тень - Дьявольская

      Федя был очень пылким мальчиком. Красноречие, кошачья грация и кокетство — качества, доставшиеся от матери. Нельзя было проигнорировать его худые, упругие бёдра, которыми он вилял, его улыбку, которой он завлекал, и слова, произнесённые с придыханием: «Иди ко мне».       В том числе не мог проигнорировать и Иван Васильевич, особенно тогда, когда Фёдор был в сарафане. Он подчёркивал тонкую талию юноши, но скрывал бёдра, самое сладкое, за что нужно было ухватиться, но получалось это только вечером, когда они, царь и его драгоценный любовник, были наедине. Иван величественно сидел в кресле и наблюдал за плавным танцем Басманова на фоне многочисленных свечей.       Сегодня был необычный вечер. Федя никогда не поднимал юбку, но сегодня решил это сделать. Медленно, плавно, открывая белые, стройные ножки, как у антилопы. Под тяжестью и теплом царского взгляда, юноша поднимал её всё чаще во время танца, но, в конце концов, он всё-таки не выдержал и сел к князю на колени.             — Пляски твои, Федюша, диво дивное.             — Всё для моего государя…       Жаркий поцелуй вскружил Басманову голову, и он открыл белые плечи, ключицы и лебединую шею. На алебастровой коже начало вырисовываться багряное ожерелье из укусов. Каждый вздох был на вес золота. Каждое прикосновение было глотком воздуха.