Once upon a time in Vegas

Бесконечно длинный вечер, проведённый за покерным столом, всеми силами намекал, что если я просижу здесь еще хотя бы час, то умру от скуки. Я сидела рядом с Алексом, исполняя роль талисмана, приносящего удачу, и уныло крутила между пальцами нанизанную на шпажку оливку. Заметив, как я двадцатый раз зеваю, Нильсен, наконец, сжалился и, махнув головой в сторону бара, встал из-за стола. — Я смотрю, ты совсем заскучала, Харрис, — начал Александр, жестом подзывая бармена, — хотя, надо признать, глядя на твоё кислое выражение лица, соперники начали сваливать быстрее. Видимо, опасались, что ты украдешь их удачу, мой маленький злобный лепрекон. — Давай просто помолчим, Алекс, я не в настроении, — отмахнулась от шведской занозы в заднице, безучастно наблюдая, как молодой бармен заливает в шейкер ингредиенты для коктейля. Перелив полученный напиток в высокий стакан, парень украсил его апельсиновой долькой, а затем, улыбаясь во все тридцать два, протянул мне. — Ваш «Секс на пляже», мисс. — Лучше бы у меня был настоящий секс, — буркнула тихо, только через секунду поняв, что сказала это вслух. Александр сдавленно кашлянул в кулак, стараясь скрыть за этим жестом смех. Я привычно фыркнула, отстранённо покручивая трубочку подушечками пальцев, а затем осторожно обхватила её губами, отпивая коктейль. Заметив, в каком подавленном состоянии я нахожусь, мой компаньон как-то непривычно грустно вздохнул и, щёлкнув пальцами, снова подозвал бармена. — Ваш лучший виски и два бокала, — скомандовал Алекс, замечая, как мои глаза начинают медленно округляться до состояния блюдца. Какой к черту виски? Я уже почти прикончила свой «Секс», и теперь с недоверием наблюдала, как перед нами возникают бутылка знаменитого теннессийского напитка и два низких пузатых стакана. — Насколько я знаю, — начал Александр, пресекая на корню жалкие попытки сопротивляться, — в мире есть только один мужчина, готовый понять и принять женщину со всеми ее недостатками. Скромный парень по имени Джек Дэниэлс. — Нильсен, ты совсем того? — для убедительности я покрутила пальцем у виска. — Я не буду с тобой пить. — Боишься, что не сдержишься и начнёшь ко мне приставать? — Нет, — гордо задрав носик, — боюсь, что не смогу поднять твою тушу и дотащить до номера, когда тебя вырубит. — Агата, ты девушка или дохлый бобёр? — мужчина устало потёр переносицу, через секунду снова поднимая на меня глаза. — Ты можешь хоть раз в жизни расслабиться и не думать о проблемах? Мы в Вегасе, сидим в баре в одном из лучших казино города, а ты, почти уверен в этом, уже строишь в своей милой головке план, как бы поскорее смыться отсюда и завалиться в кровать, чтобы посмотреть тот тупой детектив с Дэниэлом Крэйгом в главной роли. Разочарую, каттен, но, кто убийца, понятно с первых двух минут фильма. Закончив пламенную речь, голубоглазый отвернулся, как ни в чем не бывало откупоривая бутылку, и, разлив янтарной жидкости по бокалам, протянул один из них мне: — Пей. — Александр! — Агата! Злобно рыкнув, схватила бокал с барной стойки. Я не умею отдыхать? Мне нужно расслабиться? Да что ты говоришь! Выпив залпом целый стакан, я поморщилась, всеми силами сдерживая рвотные позывы. И эту дрянь американцы называют виски? Моя нежная британская душа, взращённая в бескрайних полях, прилегающих к территории Бишоп-Мэнсона, недовольно взвыла, вырывая из груди неясный всхлип. — Ваше королевское величество недовольно предложенным напитком? — усмехнулся Алекс. — Я мог бы, пожалуй, заказать хороший шотландский скотч, но не буду. Потому что знаешь… — Бесишь, Харрис, да-да, — кисло улыбнувшись, я протянула шведу бокал, — наливай. — Всё же решила надраться, — одобрительно кивнул брюнет, снова наполняя стакан напитком, по вкусу отдалённо напоминающим скотч. Или это вы меня спаиваете, мистер Нильсен? После шестого (или восьмого?) бокала, залитого в вечно неумолкающий рот шведа, я и сама, не уступающая ему в количестве выпитого, порядком окосела, неожиданно громко топнув ножкой. — Я хочу танцевать! — Желание леди — закон, — странный огонёк вспыхнул на дне голубых глаз, старательно пытающихся сфокусироваться на моем лице. — Молодой… че… ловек, — заплетающимся языком обратился он к бармену, — фан! Где в этом городе можно найти подходящий танцпол для моей милой спутницы? Бармен начал что-то объяснять Алексу, активно жестикулируя, пока я лихорадочно приводила мысли в порядок. Но порядок, оказавшийся в сговоре с коварным Джеком Дэниэлсом, тут же возвращался в состояние хаоса. Странно, что я вообще еще не вырубилась после такого количества алкоголя. Ровно в этот момент, как по заказу, к горлу подкатил противный липкий ком, и я схватила Ала за рукав, нетвердой походкой направившись в сторону выхода. — Агата, куда ты меня тащишь? — Мне нужно на воздух, — практически на одном дыхании выплюнула слова, снова крепко сжимая челюсти, прекрасно понимая, что мне действительно нужно развеяться и протрезветь. Оставаться в душном помещении с несмолкаемой трелью игровых автоматов, смехом, табачным дымом и Александром Нильсеном, когда мы к тому же оба пьяны, показалось мне не самой хорошей идеей. — Идём гулять, — более уверенно добавила я, вытягивая шведскую задницу за собой на улицу. Лас-Вегас радостно распахнул свои объятия, тут же ослепив сотнями ярких огней неоновых ламп и разнообразных вывесок, переливающихся всеми цветами радуги. Взяв Алекса под локоть, я, немного шатаясь, направилась прямо по улице, не особо разбирая дороги. Да и не важно сейчас, на самом деле, куда мы идём. Просто идём. Рядом. За тысячу миль от дома. Пока Нильсен хмурил брови, пытаясь скрыть идиотскую улыбку за напускным безразличием, я озиралась по сторонам, с детским восторгом вскрикивая каждый раз, когда взгляд натыкался на что-то интересное. Ну, может, и не особо интересное, как могло казаться сейчас моему пьяному мозгу. Но все это для меня в новинку: другая страна, другой город и… все тот же Александр, да. Казино давно осталось позади, смазываясь в сплошное разноцветное пятно вместе с остальными зданиями, облюбованными туристами, и теперь постепенно сужающиеся пустынные улочки, по которым мы неспешно прогуливались, казались глазу куда более приятными и близкими, нежели центральные. — Здесь так красиво, — восторженно выдохнула я, заглядывая Александру в глаза, — смотри! Резко тормознув, схватила мужчину за руку, вынуждая остановиться. На противоположной стороне улицы стояла пара. Милая блондинка с короткой стрижкой затаила дыхание, взволнованно прижимая к губам тонкие руки и, словно зачарованная, наблюдала, как ее молодой человек становится на одно колено и протягивает коробочку с кольцом. До моего слуха донеслось тихое: «Сара О’Нил, ты выйдешь за меня… сегодня?». И я, неожиданно даже для самой себя, начала плакать вместе с невестой, когда та опустилась на колени рядом с ним и согласно кивнула. — Боже, как это романтично, — хлюпнула носом, снова поворачиваясь к Александру, но противный швед вдруг скривил лицо, словно увидел что-то мерзкое. — Харрис, ты серьёзно? Это же так банально. — Это ты банальный, как какой-то шаблонный персонаж тупой игры для маленьких девочек! — я вспыхнула, подобно спичке, поднесенной опасно близко к открытому огню. — Это называется романтика, Нильсен, ро-ман-ти-ка! — Это называется банальщина, Харрис, — отмахнулся от меня мужчина, цокая языком. — Ты…ты знаешь, кто?! — Кто? — Ты противный, самовлюблённый, напыщенный засранец, — тыкая Александра пальцем в грудь, выпалила я, все больше и больше тесня его к стене ближайшего здания. — Остановись, каттен, — перехватив ладонь, раздражённо ответил швед, стискивая меня своими огромными руками. Я начала выкручиваться из хватки, несвязно бормоча проклятия. Что-то непонятное мелькнуло на секунду в глазах Алекса, и я испуганно сжалась, отводя взгляд в сторону. Как вдруг он поднял меня, закидывая на плечо, и, уверенно печатая шаг, направился в ту сторону, где ещё минуту назад стояла счастливая невеста Сара и её будущий муж. — Поставь меня за землю, — зашипела кошкой, яростно пиная воздух. — Александр, это не смешно! — Хочешь романтики, Харрис, — встряхнув меня, ответил голубоглазый, — будет тебе романтика. С силой пнув белую дверь маленького одноэтажного здания, мужчина, наконец, опустил меня на пол, резко разворачивая лицом к себе. — Харрис… — молчание затягивалось, пока он нервно не сглотнул, продолжая, — мы с тобой, как Бэтмен и Робин… — Ты повторяешься, — я сложила руки на груди, прожигая взглядом в мужчине дыру. — Придумай что-нибудь новое. — Хорошо, — по-лисьи улыбнувшись, спокойно сказал Александр, задумавшись на мгновение, а затем опустил руки на мои плечи, несильно сжимая. — Мы с тобой, как Гарри Поттер и Добби, как Фродо и Голлум, как Красавец и чудовище… — Очень смешно. — Мы неуловимы, как… — Чаинка в кружке, — не удержавшись съязвила, все ещё не понимая, к чему клонит эта шведская задница. На дне голубых глаз мелькнул секундный укор, но тут же сменился привычным спокойствием. Да, говори уже, Господи! — Харрис, ты та ещё заноза в моем прекрасном упругом заду. И, возможно, раздражаешь сильнее, чем кто-либо. Ты вечно прешь напролом, не слушаешься, то перебиваешь, то говоришь невпопад. Твоя чудесная попка постоянно оказывается втянута туда, куда не стоило, и мне приходится спасать тебя, что вызывает ещё большее раздражение… — Если ты закончил, то я пойду, — гордо вздернув подбородок, резко ответила я, отворачиваясь, чтобы Нильсен не заметил, как глаза начинают заполняться жгучими слезами обиды и непонимания. Он что, привёл меня сюда, чтобы наговорить гадостей? Очень по-мужски! Кстати, а где мы? Ровно в ту секунду, как я подняла взгляд, смаргивая непрошеные слезы, Александр обхватил моё лицо ладонями, и чуть сиплым голосом произнес: — Харрис, ты выйдешь за меня? — Что? — Что?