Великолепный век. Немного другая история.

Учеба давалась мне не так тяжело, как я думала. Было только сложно привыкнуть к порядку во дворце. Обычно, когда новых девушек привозили, их смотрели врачи, а после обучали. Когда они достегали нужных… скажем так, параметров, их отбирали либо в служанки — калфы, либо в наложницы. Что там, что там будет худо. Я не хочу в это во все вмешиваться, но пока я не могу сбежать. Нужно как-то сообразить, как все провернуть. И желательно понять, как мне попасть обратно. В мой мир. Я уже месяц находилась во дворце шехзаде Мустафы. В основном нахожусь в своих покоях, а выхожу погулять на балкон. Мустафа еще не приходил и меня это несказанно радует, хотя Фидан-калфа говорит, что это не очень хорошо. Нужно укрепить позиции в сердце шехзаде. Она советует с ним хотя бы говорить по вечерам. Что ж… Интересно, если Мустафа в меня влюбится, то он сможет отпустить меня? Ну или, на крайний вариант, подарить какой-нибудь домик и содержать меня. — Дженет. — служанка сделала шаг вперед и поклонилась, — Скажи, можешь ли ты написать письмо? — удивленно посмотрев на меня, девушка неуверенно кивнула. — Но, госпожа, Вы прекрасно пишите, почему… — глянула на нее и та замолчала. Девушке понадобилось пару минут, чтобы все приготовить. Записав мои слова, она вышла из покоев. Маленькая просьба. » Не могли бы Вы кого-нибудь отправить ко мне для беседы? Мне одиноко.» Если он не придет, то это будет его косяк. Если он тугодум — это его проблема. Дженет возвращается до нельзя счастливая. Вопросительно посмотрев на нее, встала с дивана. — Госпожа. — приклонив колени, девушка посмотрела на меня, — Шехзаде Мустафа желает видеть Вас в своих покоях. — так… А это я не запланировала. Ну ладно, буду плыть по течению. — Баню уже приготовили. Нужно привести Вас в порядок. А вас не смущает, что солнце только начало садится? Меня привели в порядок, как они это назвали (на самом деле меня просто помыли в бане, высушили и одели), только в позднему вечеру. Фидан-калфа и мои служанки повели меня в покои шехзаде. Проходя по гарему, ловила завистливые и злобные взгляды. Особенно от Фатьмы. Она сжимала перила второго этажа. — Куда это вы ее повели? — Фатьма оторвалась от перила и быстро спустилась к нам. Встав перед калфой, Фатьма злобно глянула на меня. — Почему она вышла из комнаты? — Фальма-хатун, — Фидан поклонилась наложнице и неуверенно ответила, — Шехзаде Мустафа пожелал ее сегодня в свои покои. Среди девушек послышались шепотки, а я спокойно стояла и смотрела на Фатьму, что сжала кулаки. — Этого не может быть. Сегодня я должна идти в покои шехзаде. Да что тебе не иметься? Тяжко вздохнув, покачала головой. — Что ты себе позволяешь?! — кажется, у кого-то началась истерика. — Не в твоем положении нервничать, Хатун. — медленно опускаю взгляд на живот, — Дитя, в твоей утробе, нервничать начинает. — девушка будто очнулась и прикрыла руками живот. — Сильный мальчик будет. — делаю шаг в ее сторону, а та отшатывается. — Мое имя Луна. Я целительница своего края и уже по взгляду могу определить пол ребенка. — А если я рожу девочку? — усмехнувшись, Фатьма посмотрела на меня сверху вниз. — Нет, будет сын. — качаю головой и сделав несколько быстрых шагов к ней, положила руку на плечо Фатьмы. Та дернулась, но вырываться не стала. — Ты слишком импульсивна. Это опасно для малыша. Если себя не жалеешь, то подумай о ребенке. — отпускаю ее плечо и иду на выход из комнаты. До покоев шехзаде мы шли довольно быстро. По моим меркам. Меня постоянно поторапливали, когда я осматривала коридоры дворца. Похоже, ближайшего выхода здесь нет. Значит, нужно будет как-то уговорить Фидан прогуляться по этому месту и найти выход. Когда мы оказались возле дверей в покои шехзаде, мы ждали еще некоторое время, а потом меня буквально впихнули двойняшки в комнату. Недовольно посмотрев на закрывающиеся двери, увидела улыбающихся слуг. — Не думал, что ты захочешь поговорить. — медленно повернулась к шехзаде и поклонилась. Комната мне была уже знакома. Взглянула на шехзаде и у меня задергался глаз. Традиционная ночная рубашка сидела на теле Мустафы идеально. Кажется, мы только разговором не обойдемся. А я хотела только разговор. — Я просила собеседника. — смотрю на мужчину, — А не личной встречи. Мустафа улыбнулся и указал на просторный балкон. Приняв приглашение, вышла на балкон. На маленьком столике был накрыт ужин и стояли несколько бутылей. Думаю, там вино или что-то вроде. Сев на одну из подушек, посмотрела на шехзаде, что продолжал улыбаться. — Я был рад, получив от тебя письмо, Луна. — киваю ему, наблюдая, как он сев на низкий диван, тянется к бутылке. — Подумал даже, что ты по мне соскучилась. — Я видела вас очень мало. — накрываю бокал ладонью, не позволяя налить мне вина, получив удивленный взгляд от мужчины. — И темы разговора были только о рабстве. — Согласен, наши прошлые встречи были не идеальными. — Мустафа налил себе вина, а после открыл второй кувшин. — Здесь обычная вода. — убираю ладонь с бокала. — Как тебе во дворце? Я слышал, что ты очень хорошо учишься. — Я не выходила из покоев. — беру бокал в руки, но не спешу сделать глоток. — Я выхожу только в баню и на балкон. И мне ничего не остается, кроме как учится, ведь это убивает время. — Я уже приказал подготовить для тебя безопасное место в саду. — украдкой улыбнулась, поднося к губам бокал. Разговор зашел в тупик. Мы молча ели и я ловила заинтересованный взгляд шехзаде на себе. Мне, конечно, это льстит, но не в данной ситуации. Мы просто поговорим и все. Точка. — Мне сообщили, что ты неплохо поешь. — Мустафа отпил вино. Поставив бокал на столик, придвинулся ближе ко мне. Делаю вид, что не заметила этого. — Споешь? — Шехзаде, если вам скучно, то я уйду и вы пригласите наложницу. — как бы намек. — Я твой собеседник на этот вечер. Я посмотрела в глаза мужчине. Заинтересованность. Не более. Чувствую себя диковинной зверюшкой. Опустила глаза на бокал в своих руках и осушила его до дна. Поставила бокал на столик и отвернулась от мужчины. — Чья-та фигура стоит на пути, — запела тихо, только чтобы меня мог услышать шехзаде. — В серых лохмотьях, дорожной пыли. Ветру поведай откинув вранье, Где ты оставил сердце свое? — посмотрела на ночное небо, делая глубокий вдох. — Юный бродяга из дальних земель, Вечный скиталец и менестрель, Как не вели дороги меня, — быстро глянула на мужчину и про себя усмехнулась. Сейчас «семечко» то я и закину.- Далёко то место, что для меня. Помню твой образ и шрам на щеке. — тяну руку к небу, будто передо мной образ кого-то. — Голос, что лился подобно реке. Сады опадут, иссякнут дожди. С ветром вернусь, Меня ты люби… — У тебя уже есть возлюбленный? — Мустафа сидел позади меня почти вплотную. Дернувшись от неожиданности, вскочила на ноги и отошла к перилам. Когда он успел? Я не могла так увлечься. — Эта песня… Я никогда не слышал подобного. — шехзаде смотрел на меня, но его взгляд будто ничего не выражал. — Ты сама ее сочинила? — медленно киваю. — Для кого-то важного? — эти вопросы не с проста. Нужно отыграть свою роль. — Хотите сделать мне больно, шехзаде? — отворачиваюсь от него и положила руки на перила. — Меня похитили и привезли в эту страну. Оторвали от родного края и любимых. Сочинять песни о них… Это все, что мне остается… На балконе повисла тишина. Я не думаю, что переборщила, но что-то мне покоя не дает. Слышу, как зашуршала ткань и тихие шаги в мою сторону. — Ты не должна бояться. — показательно сжимаю кулаки, — В этом дворце у тебя врагов нет. — Даже если меня убьют, я не буду против, шехзаде. — резко разворачиваюсь к мужчине и чуть не отшатнулась. Он был слишком близко ко мне. Как только наши глаза встретились, он наклонился, ставя руки по обе стороны от меня. Вот теперь точно не уйти. — Мое сердце уже обливается кровью. Я надеялась, что разговор отвлечет меня от мысли о родных, но… — покачала головой, думая, как бы отстранить от себя Мустафу, но он обнял меня, прижимая к своей груди, где сердце стучало очень быстро. — Если ты так хочешь, то у тебя будут те, с кем ты можешь беседовать. — Мустафа погладил меня по голове, второй рукой прижимая к себе. — Я тоже помогу тебе с этим. Как только ты почувствуешь себя одиноко, можешь приходить в мои покои. Я колебалась. С одной стороны нужно что-то предпринять, а вот с другой я могу просто проигнорировать все его слова. Но… Сейчас я вспомнила страх… Тот страх, что преследовал, когда за мной шла погоня. Когда очнулась в неизвестном месте. Когда поняла, что я тут могу не выжить… Поднимаю руки и сжимаю ткань рубашки на спине шехзаде, пряча лицо на его груди. Так мы простояли недолго. Ноги устали и я начала падать. Мустафа успел меня подхватить и занес в комнату, где аккуратно положил на кровать. Накрыв меня одеялом, поправил волосы, убрав их с глаз. Меня ужасно клонила в сон, поэтому я закрыла глаза. — Спи спокойно, Луна. Я буду рядом.