Великолепный век. Немного другая история.

— По гарему ходят слухи, что Фальма-хатун теряет свое влияние на шехзаде. — мельком глянула на калфу и снова вернулась к письменам. — И что у него теперь новая фаворитка, которой он дорожит до такой степени, что редко призывает к себе, чтобы не навредить ей. — Фидан-калфа, к чему ты ведешь? — откладываю перо и смотрю на девушку. Она была довольно, но вот чем непонятно. — К тому, что скоро Вас объявят не просто наложницей шехзаде Мустафы. — И это приведет к еще большим проблемам, что у меня имеются сейчас, Федан. — встав с дивана, прошла к маленькому столику, где стояли фрукты. — Сейчас мне этого совсем не нужно. — взяв яблоко, надкусила и дернулась от возгласа за дверью. — Госпожа Луна, к Вам Махидевран-султан пожаловала. — дверь открывается с характерным стуком. Быстро положив на столик яблоко, сложила руки и поклонилась входящей женщине. Вот мне тебя только и не хватало для полного счастья. Чуть приподняла голову, замечая отсутствие слуг. Султанша внимательно смотрит на меня, заставляя опустить голову. — Махидевран-султан, — позвала женщину, оставаясь в неудобной позе, — Доброго дня. Вам что-то нужно? — Мне нужна причина, чтобы прийти и посмотреть на наложницу своего сына? — так… Этот тон… Не очень хорошо, но я знаю как выкрутиться. — Нет, что Вы, султанша. Просто я удивилась, что Вы обратили внимание на меня, обычную рабыню. — приподнимаю голову, переводя взгляд с пола на улыбающеюся женщину. В яблочко. Кто из ныне живущих не любит лесть? Женщина прошла к дивану, смотря на мои рукописи. Там были слова песни, которые я планировала спеть для шехзаде, чтобы прочнее занять место подле него для своей же безопасности. — Знаю, сверху был мне предначертан удел: В одиночестве песни слагать. — прочитала она строчки, а после посмотрела на меня. — Тебе одиноко во дворце? — Там откуда я родом, такую суматоху назвали бы тишиной, Махидевран-султан. — поднимаю голову и мягко улыбаюсь. — В наших землях звучат песни и музыка. Звучали… — подошла к столику, на котором я писала, и взяла пергамент в руки. Перечитала строчки песни и скрутила его в рулон. Махидевран странно на меня посмотрела, а после села на диван и махнула рукой, приглашая сесть рядом. Сжимая пергамент в руках, села неподалеку от султанши, но голову от бумаги не подняла. Нужно играть роль. От этого зависит моя судьба. — Твоя внешность очень необычна для наших мест. — начала сунтанша, — Неужели ты обычная для своих земель. — Нет, Султанша. — улыбаюсь словам женщины. — Таких как я называют детьми ночи и звезд, но и нас не сторонятся. Даже наоборот, стараются всячески помочь. Дают лучшее образование. К примеру, я обучалась лекарству. — Так ты лекарь? — женщина явно удивлена, на ее слова я просто кивнула. — Верно, госпожа. — Что ж, у тебя необычное имя, сочиняешь стихи, — кивок на сверток в моих руках, — Так еще и лекарь. Чем же еще меня удивишь? Мне не нравится, куда этот разговор идет. Вообще. — О чем Вы, Махидевран-султан? — вопросительно смотрю на женщину. — Мой сын просто очарован тобой. — в его взгляде я прочитала неприязнь, — Он отказывается принимать у себя других наложниц. А про Фатьму будто забыл, а она уже носит ребенка шехзаде. — Но, госпожа, в чем же моя вина? — Замолчи! — прикрикнула на меня султанша, заставив вздрогнуть и действительно замолчать. — Ты должна знать свое место. И чем же это я так провинилась? Все же шло по сценарию, так какого черта она так взбесилась? Опустила голову, пока женщина продолжала меня отчитывать. Но мне показалось или около дверей кто-то стоял? Не успела толком разглядеть. — Ты простая рабыня. Если шехзаде обратил на тебя внимание, это не значит, что ты должна разносить слухи. — Госпожа, какие слухи? Я все время сижу в комнате и… — Я велела тебе замолчать! — еще немного и она перейдет на ор. — Она еще смеет спрашивать! Ты разнесла слухи про любимую наложницу шехзаде. Слухи? Точно, калфа говорила мне о чем-то подобном. Но я сама узнала о них от калфы, а значит… Меня скорее всего подставили или неправильно растолковали куриц, что не смогли попасть в покои шехзаде. И что же мне теперь делать? Если меня сейчас отправят в темницу… Глаза защипало и я зажмуриваю их. Нельзя. Не сейчас. — Мама, что здесь происходит? Еще лучше! Шехзаде подходит ближе, а я вскакиваю на ноги, роняя сверток на пол и кланяюсь мужчине. Молча. Бумага катится к ногам шехзаде и он его поднимает. Ну вообще круто. Что за день сегодня? Но он его не разворачивает, а держит в руках. — Я говорю с твоей наложницей. — ответила султанша, а я продолжаю смотреть в пол. — Хочу понять, откуда пошли слухи по гарему. — Слухи? Разве Фидан-калфа тебе еще не сообщила, что служанка Фатьмы их разнесла, чтобы все подумали на Луну? — тон у шехзаде был недовольным. Даже злобным. — Луна не выходит из комнаты и кроме своих служанок больше не с кем не говорит в гареме. И откуда такая осведомленность? Неужели за мной так тщательно следят? Не хорошо. — Луна, иди в другие покои. — приказал шехзаде, — Фидан уже ждет тебя. Вещи твои позже принесут. Поспешила выйти из комнаты. Двери в покои за мной тут же закрылись, а я вздохнула с облегчением. Пронесло. Надеюсь. Фидан и двойняшки действительно были снаружи и держали в руках, как позже оказалось, хиджаб. Они помогли мне его одеть и проводили по залитому солнцем коридору. Двери в новые покои казались больше и темнее. В самой комнате было намного меньше света, окна были завешаны темными шторами, а вот интерьер в остальном был ярким. Диваны были персикового цвета, хотя наверное казалось, потому что было темновато, подушки были красными и желтыми. Кровать застелена золотистой постелью. — Эти покои были приготовлены специально для Вас, госпожа Луна. — сказала Фидан. — Она находится не на солнечной стороне, плюс покои матери шехзаде близко. — Меня это сейчас не совсем радует, Фидан-калфа. — скидываю хиджаб на диван и сажусь на рядом лежащую подушку. — Ты же слышала наш разговор? — Не волнуйтесь, госпожа. — калфа слишком хитро улыбается. — Шехзаде Мустафа в Вас души не чает, а Махидевран-султан просто нужно узнать Вас поближе. А мне что-то этого не хочется. Тем более, нужно будет поговорить с этим шехзаде, чтобы не забывал про других. Это конечно, мне льстит, но проблемы накапливаются, как снежный ком. И что он вообще сейчас делает в гареме? — Фидан-калфа, а что шехзаде Мустафа делал в гареме? — улыбка девушки стала еще радостнее. Меня это пугает. — Когда я сообщила ему, что Ваши покои готовы, он хотел лично показать Вам их. Все ясно. Хватило одного разговора по душам и он привык ко мне. Это хорошо. Стоп. А если я попрошу, забывать о других, изменится ли его отношение ко мне? Спорный вопрос. Я покачала голову и закрыла лицо руками. Глаза снова защипало. Да что ж такое? Почему все так сложно? Почему все так проворачивается, хотя я стараюсь из-за всех сил. — Госпожа, что с Вами? Вам плохо? — покачала головой на вопросы, стирая слезы с глаз. — Госпожа? — Просто… Я старалась ни с кем не конфликтовать. Старалась держатся от шехзаде отстраненно, чтобы никому не сделать больно. — слезы продолжали бежать и я услышала вздох со стороны. — И все равно многие меня ненавидят. Отговорки. Я просто устала от всего этого. Знаете такую степень измотанности, когда без причины начинаешь тихо плакать? Не потому что случилось что-то плохое, а потому что ты до такой степени устал, что нервная система просто не выдерживает. Я вытирала слезы ладонями и почувствовала, что меня накрывают чем-то. Подняв глаза, поняла, что на мне знакомая шаль из темной ткани. Той самой, которой меня накрыли впервые. Еще в городе. Сквозь узору увидела лицо шехзаде и хотела отстранится, но мужчина обнял меня за плечи и притянул к себе. — Можешь плакать, я не вижу твоих слез. — сказал он тихо, а после слегка повернул голову, — Все выйдите. — служанки поспешили уйти и дверь закрылась с тихим стуком. — По… Почему? — с запинкой спросила его. — Зачем? — Ты невиновна. Ни в чем. — обнял меня крепче, перетягивая к себе на колени, — И тебя здесь не ненавидят. И к чему это?