Великолепный век. Немного другая история.

Черт, черт, черт! Кто ж меня за язык тянул? Я медленно возвращалась в свои покои и гарем встретил меня, мягко говоря странно. Девушки перешёптывались, переглядывались, а слуги низко склоняли головы. Что происходит? Вернувшись в свою комнату, села на диван и закрыла лицо руками. Ох, Луна, как же теперь выкручиваться? — Госпожа, — убираю руки и смотрю на встревоженную Арифе. — Вас что-то тревожит? Вы очень бледная. — Арифе, ты моя последняя надежда. — смотрю ей в глаза и грустно улыбаюсь. Я не хочу больше играть. Доигралась. Теперь не знаю, как выпутаться. — Я знаю, что Дженет докладывает обо всем шехзаде. Обо всем что происходит в моих покоях. Я надеюсь, что хотя бы с тобой этот разговор, как и все последующие, останутся только между нами. Арифе покосилась на дверь, а после подошла ко мне. Девушка встала на колени и взяла подол моего платья в ладонь. — Клянусь, госпожа, я буду верно служить Вам. — Арифе поднимает голову и смотрит в мои глаза, — Никто и слова не узнает о наших беседах из моих уст или письма. — наклонившись, она поцеловала подол моего платья. — Я буду на Вашей стороне. И если потребуется, — снова взгляд на меня, — Дженет больше никогда и никому ничего не скажет. — Спасибо. — беру ее ладони в свои и прикасаюсь к ним лбом. — Спасибо, Арифе. Я не хотела всего этого. Просто так меня не отпустят. Только сейчас на меня упало это осознание. Этот факт. Зря я закрепляла позиции в сердце мужчины. Теперь уже мне не вырваться. Остается только принять тот факт, что я наложница шехзаде Мустафы. И мне придется плести интриги. Отпускаю руки девушки и встаю на ноги. Арифе делает тоже самое, гордо расправив плечи. Почему то я повторила ее жест и улыбнулась. Хотя по ее взгляду я поняла, что вышло не очень. — Прикажи принести мне завтрак. — говорю Арифе, проходя к письменному столу, — И узнай причину странных действий в гареме в мое присутствие. — Все сделаю, госпожа. — служанка поклонилась и поспешила на выход. Села на стул и прикрыла глаза. Как же быть? Теперь Мустафа так просто от меня не отстанет. Если бы меня спросили, почему я не желаю рожать ребенка от шехзаде, я бы ответила кратно и матом. Но здесь меня не поймут. Рожать кому-то из правящей династии наследников, значит обрекать свои детей на смерть. Тем более, сейчас действует закон Фатиха. Я буду молится, что бы у меня родились девочки. Я не хочу жить и знать, что может случится. Господи, благодарю тебя за то, что ты дал мне знания лекарства. — Госпожа Луна, — от раздумий меня отвлек евнух, что охранял вход в мои покои. — К Вам Фатьма-хатун пожаловала. — Фатьма-хатун? — спросила тихо. Что ей нужно от меня? — Пусть войдет. Дверь покоев открылись, а я встаю со стула и выхожу из-за стола. Фатьма спокойно зашла в комнату, оглядывая ее, а после ее взгляд пал на меня. Поклонившись девушке, удивленно смотрю на ответный поклон. Что это с ней? — Фатьма-хатун, что привело Вас ко мне? — Так, вежливо и просто. Без дерзкого тона. — Я… Я хочу услышать совета. — Фатьма осмотрела комнаты еще раз и я поняла, что она ищет. — Здесь никого нет, хатун. — киваю на диван, — Присядем. Девушка быстро прошла к дивану и села. — Ты действительно лекарь? Да ладно. Неужели она хочет совета лекаря? У меня? По сути ее соперницы? — Да. На родине я полноценно работала лекарем, а не помощником. Фатьма замолчала на пару минут, что-то обдумывала, а после покосилась на дверь. Я прошла к дивану и села в паре метров от нее, но как только я примостилась, девушка подсела ко мне. — Вчера вечером и сегодня утром, девушка принесла мне это. — Фатьма достала из рукава два маленьких флакона. Взяв один из них, внимательно посмотрела на содержимое. Приоткрыла створку окна и поднесла к свету флакон. — Мне и раньше приносили лекарства, но это что-то другое. — жидкость янтарного цвета, густовата. Плохо в сосуде переливается. — Сказала, что это лекарство для беременных и… — Уже сейчас я могу точно сказать, что это не лекарство. — перебиваю ее, открывая флакон. — Я сама делала отвары для девушек и мамочек, оно не должно быть таким. Может сварено не правильно. — поднесла флакон к носу и сделала маленький вдох. — Странно… — полынь, брусника и… Бриония? — Стража! — вскакиваю на ноги, напугав девушку. Двое евнухов вбежали в комнату. — Немедленно доложить срочную весть шехзаде Мустафе: Фаворитку пытались отравить! — слышу сдавленный вздох Фатьмы. — И немедленно пригласите лекарей. Нужно осмотреть Фатьму-хатун. Вот тут та началась суматоха. Прибежали служанки Фатьмы и начали что-то у нее спрашивать. Появилась как черт из табакерки Дженет, которая рванула к шехзаде с докладом. Я же вернулась к столу, взяв перо в руки. Флакон поставила на стол, чтобы был на виду. — Фатьма, возвращайся в свои покои. — советую девушке, начеркав содержимое флакона на пергамент. Фатьма же меня не услышала, — Шехзаде Мустафа скорее всего отправится сразу к тебе. Похоже я нашла, на что нужно давить. Фатьма быстро засобиралась и убежала из моей комнаты, чуть не сбив с ног Арифе. Она удивленно посмотрела на меня, а после на коридор, куда убежала наложница. — Арифе, проходи. — отложила перо и взглянула на служанку. Девушка прошла в комнату, а за ней еще парочка совсем молодых, я бы сказала, что они подростки, с подносами в руках. На них был мой завтрак. — Фатьму-хатун пытались отравить. — девушки разложили все на маленький столик возле диванов и удалились. — Она сама пришла ко мне просить совета. Я надеюсь, что она ни одного такого флакона не выпила. — указала на флакон и прошла к дивану. — Дженет побежала оповещать Мустафу. — села на подушку и махнула рукой, приглашая Арифе к столу. — Госпожа. — девушка улыбнулась и присела напротив. — Но кому это нужно? — Не знаю, Арифе. Не знаю. — налила воды в стакан, — На моей земле это дикость. — Убийство? — Убийство ребенка. — Арифе замерла с виноградом у рта. — Тот состав, что находится во флаконе темные лекари готовят для тех, кто хочет избавится от ребенка. Только они не предупреждают, что та, кто выпьет его, может тоже погибнуть. — Темные лекари? — Арифе будто завороженно смотрела на меня. Внимая каждое слово. Твою мать. Неужели снова придется сочинять. — Это те лекари, которые за плату сделают любой яд. Они сделают все ради наживы, Арифе. — делаю глоток, замечая, что дверь приоткрылась. — Мой отец был один из тех, кто охотился за такими лекарями. — кажется, нас подслушивают. Вижу, что кто-то заглядывает в комнату. — Мама учила меня, что яд можно определить по запаху. Хоть там присутствует полынь и брусника, но у бриония есть специфический запах. Мама говорила, что этот яд действует не сразу, поэтому человека можно спасти. Нужно просто попить несколько дней отвар из чабреца и шалфея. — Госпожа, я даже не думала, что… — Что я действительно лекарь? — с улыбкой спросила ее, — Из-за того, что я не могу долго находится на солнце, народ моей страны старались дать таким как я, как можно больше знаний. И лекарство в первую очередь. Завтрак дальше прошел в тишине. Мустафа буквально залетел в мою комнату, как только еду убрали со стола. Удивленно посмотрела на него, а позади замаячили лекари и повитуха. Во взгляде мужчины я не увидела злости, только беспокойство. — Шехзаде. — поклонилась мужчине. — Фатьма сказала, что ты определила что во флаконе. — он оглядел меня с ног до головы. Да что с ним? — И сказала, что это яд. Это так? — Верно, шехзаде Мустафа. — пройдя к столу, взяла флакон в руки. — Но он для того, чтобы вызвать выкидыш. Повитуха тут же подошла ко мне и взяла флакон в руки. Внимательно его рассматривала, пока Мустафа подходил ко мне. Либо у меня паранойя, либо с ним реально что-то не так. Почему он так медленно и осторожно подходит? Как будто я… Даже не знаю, зверек какой-то. Хотя… — Ты точно в порядке? — мужчина взял меня под локоть, на что я вопросительно подняла бровь. — Ты пила содержимое флакона? — Нет, конечно. — отдернула руку Мустафы и гневно на него зыркнула. — Я лекарь. Я знаю, как определить что передо мной. Мустафа остался стоять на месте, но повернулся к лекарям и повитухе. Те что-то бурно обсуждали, а после седой мужчина с бородой вышел вперед и поклонился. — Все верно, шехзаде Мустафа. — мужчина не поднимая глаза, продолжил, — Госпожа верно определила, что это. Но я с уверенностью могу сказать, что даже таких трав у нас нет. Кто-то принес его с собой из-за предел дворца. Мустафа встал передо мной, закрывая от всех присутствующих и спрятав руки за спиной, сжал кулаки. Вот как… Ты тоже боишься. Немного замешкалась, но рука легла на спину мужчины, заставив его вздрогнуть, но тот не обернулся. — Немедленно выясните, кто принес лекарства. Схватить живой! Все покинули мои покои, только Мустафа остался. Я убрала руку и мужчина обернулся. Вернувшись к столу, взяла пергамент с травами в руки и протянула его шехзаде. Тот спросил, что это, на что я ответила — яд. И тот все понял. Он внимательно прочитал три строчки, а после подошел к камину и выкинул пергамент в огонь. ЧТО? — Пока не выяснятся обстоятельства этого дела, тебе не стоит выходить из комнаты. — Что?! — моему возмущению не было предела. — Но я только хотела поговорить с другими обитателями гарема. Я… — Луна, по гарему ходит отравитель. — Мустафа обернулся ко мне, а я от досады сжала губы в одну полоску. — Я понимаю, тебе надоело сидеть здесь, но это ради безопасности. — Вы бы лучше о Фатьме-хатун подумали. — резко сказала ему и отвернулась. — Это ее пытались отравить — не меня! — Ты забываешься, Луна. — предупреждающе. Ха! Напугал. — Нет. — резко разворачиваюсь к Мустафе и иду на него. — Я не хочу быть заключенной! Я рабыня — я это признала, так что Вам еще нужно? В клетке запереть? Кандалы навесить?! — Луна, ты не в себе! — шехзаде хотел подойти, но я остановила его жестом. — Луна? Но я молчала. Смотрю в глаза Мустафы, замечая там беспокойство. Опустила руку, делая глубокий вдох. — С тех пор, как оказалась во дверце, у меня не было ни одного спокойного дня. — начала тихо, делая шаг к мужчине. — Я каждый день находила на тумбе письма с угрозами. Слышала проклятие в спину, потому что шла к тебе. — еще один шаг. — За всю жизнь… — еще шаг и мы стоит почти вплотную к друг другу. — Я не была так унижена и растоптана. — чувствую, что глаза защипало и я быстро моргаю, позволяя слезам сбежать по щекам, — Я старалась быть сильной. Старалась угодить всем, но… Всех здесь заботит только их положение в гареме. И им плевать, что если они родят мальчика, то они дали официальное разрешение на их убийство… — Луна… Резко делаю шаг назад и разворачиваюсь, стирая слезы. — Простите, шехзаде Мустафа, но мне не хорошо. Слышу, как Мустафа не двигается с места, только дышит странно. Будто ему больно сделать вдох. Но потом он уходит. Очень быстро. Даже дверь сам открыл. Арифе зашла в комнату и провела меня к дивану, если бы не она, стояла бы на месте. У меня трясутся руки. Господи, спаси и защити. Поэтому я и не хочу здесь быть! Слишком опасно! Как он этого не поймет? Еще и детей ему рожай. Нужно что-то придумать… — Госпожа, что Вы сделали? — она смотрит мне в глаза, а я горько улыбаюсь. Голова болит. Наверное, перенервничала. — Сказала то, о чем пожалею, наверное. — слышу, как дверь приоткрылась. И уже узнаю, кто именно заглядывает в комнату. — Ведь писем с угрозами, что ты находила, мы сжигали и доказательств у нас нет. — быстро глянула на девушку, надеюсь, что она поняла. — Но ведь я свидетель. — о, кажись она не только поняла, — Там были такие проклятия, госпожа. Я Вам с самого начала говорила, рассказать все шехзаде. Не волнуйтесь, я с Вами. — Арифе, чтобы я без тебя делала? — мягко ей улыбаюсь, а потом наклоняю голову. Почему вдруг закружилась голова? — Госпожа? Госпожа, что с Вами? — кажется, меня наклонило. — Зовите лекарей! Госпожа, откройте глаза! Госпожа!