Великолепный век. Немного другая история.

— Арифе, ради Бога, успокойся. Сядь, говорю. — схватив девушку за руку, заставила сесть рядом на диван. — Это всего лишь ядовитые испарения были. Мне они вреда не причинили бы. — Но, госпожа, Вы ведь упали! — служанка взволнованно смотрела мне в глаза, а после посмотрела за мою спину и чуть покачала головой. Неужели опять подсматривают? — Господи, дай мне терпения. — возвела глаза к потолку. — Арифе, я лекарь и не простой. Мама заставляла принимать меня яды с самого детства, чтобы могла помогать людям. Ведь яд именно через запах быстрее определяется. — Вы пили яд? Как же так, госпожа? — Арифе вскочила на ноги, закрывая рот руками. — Арифе, сядь уже. — девушка села, шокировано посмотрев на меня. — Я чувствую себя хорошо. Я здорова, просто вчера я переутомилась и сильно волновалась из-за Фатьмы. — Не мудрено, госпожа. Такое вообще случается редко. — Арифе понимающе закивала, но затем улыбнулась так, что мне стало страшно. — Зато шехзаде сразу же, как узнал, пришел к Вам и сидел возле Вас до самого рассвета. — И хорошо, что я проснулась намного позже, а то его кислую мину с утра пораньше видеть не хотелось совершенно. — Госпожа. — осуждающе проговорила служанка, а я хихикнула. — Рада, что Вы улыбаетесь. Вам идет улыбка больше, чем серьезное лицо. — К сожалению, мысли мои не столь радостны, Арифе. — покачала головой и улыбка снова пропала. — Послушай, — служанка чуть наклонилась вперед, готовая внимать, — Позови ко мне Дженет. Я ее давно не видела. Девушка встала с дивана и поклонившись ушла. Да уж, не думала, что так все пойдет. Главное в своей же лжи не запутаться. Я хоть и альбинос, но здоровья у меня больше, чем у любой девушки гарема. И меня почему-то радует тот факт, что Мустафа был именно со мной. Не знаю, но… Надеюсь, что с этим все обойдется. Он обещал мне защиту. Арифе долго ко мне не приходила, а когда вернулась, то сообщила, что Дженет отправили во дворец повелителя. Вопросительно подняла бровь, глядя на служанку, а потом шокировано уставилась на Фидан. Калфа вошла в мои покои с улыбкой от уха до уха. — Фидан-калфа, — киваю служанке, а она поклонилась, — Что привело тебя ко мне? Неужели что-то с Фатьмой-хатун случилось? — Нет, госпожа. Добрые вести. — калфа продолжала улыбаться, — Меня отправил к Вам шехзаде Мустафа. Через несколько дней он отправится в Стамбул и Вы едите вместе с ним. — Что? — я встала с дивана и подошла к ней, — Погоди, как это? Если я правильно помню порядок в гареме, то я должна остаться. Ехать должна Фатьма-хатун. — Фатьма-хатун тоже едет, госпожа. — Фидан недовольно прикусила губу, а после оглянулась на Арифе и подошла ко мне, чтобы прошептать, — Но лучше бы осталась. Кажется, я явно ничего не понимаю в этом дворце. Если я правильно помню слова Дженет, то именно Фидан верная служанка Фатьмы. Тогда почему же такое отношение? Я ничего не знаю и не понимаю. Нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто выше. — Фидан-калфа, а Махидервна-султан у себя? — калфа удивлено посмотрела на меня и неуверенно кивнула. — Я хочу сходить к ней сейчас. — Зачем Вам это, госпожа? — Прошу, не задавай вопросов. — киваю Арифе и та уходит в другую комнату, но быстро возвращается с хиджабом. — Мне нужно с ней поговорить. Калфа только кивнула. Арифе помогла надеть хиджаб и мы отправились к Махидерван. Спустилась в гарем, ловя на себе взгляды. Остановилась посреди гарема, смотря на затемненное пространство на левой стороне зала. Не в углу, как я предполагала, а середине. Часть комнаты завешена черными шторами, что вообще не пропускали солнечного света. Удивленно посмотрела на это и ко мне подошла одна из девушек. Каштановые волосы, светлые, серые глаза и приятные черты лица. Фигура песочных часов, как сказали бы в наше время, была обтянута платьем персикового цвета. — Госпожа Луна. — девушка поклонилась, заинтересованно глядя на меня, — Простите мое любопытство, Вы сегодня с нами отобедаете? — Если честно, то я давно хотела, поэтому — да. — киваю ей, на что она застенчиво улыбается. — Хотелось бы с вами поговорить. Слишком скучно сидеть в комнате, да и вы ко мне не приходите. — Простите, госпожа, просто… — она замялась. — Мы думали, что раз Вы к нам не спускаетесь, то не хотите этого. — услышала позади себя и обернулась. Но там было много девушек и все смотрели на меня. — Я наоборот рада компании. Поэтому сегодня не только отобедаю, но и поужинаю с вами, если вы все не против. — Ну что Вы, госпожа Луна. Будем только рады. Я улыбнулась и кивнула девушкам. Те поклонились, когда я выходила. До покоев Махидевран, которые как бы должны быть недалеко от моих комнат, мы шли минут пятнадцать. Где здесь близко к ее покоям, блять?! Но мы наконец дошли. Калфа пошла оповестить о моем приходе. У меня трясутся руки. Чтобы выжить здесь, мне придется играть по правилам дворца. К сожалению, интриги и смерть в этих правилах тоже есть. — Махидевран-султан ожидает Вас. — Фидан поклонилась и оошла, давая мне пройти. Махидевран сидела на диване с книгой в руках и удивленно смотрела на меня. Поклонившись султанше, я не рискнула подойти ближе. Почему возле нее нет слуг? Неужели она хотела побыть одна или специально отослала их? — Госпожа. — Что такое, хатун? Что-то случилось? — женщина отложила книгу с таким скучающем видом, что я обалдела. Секунду назад на меня удивленно пялилась, а тут на тебе. — Простите, султанша, за столь внезапный визит, но я хотела бы посоветоваться с Вами. — Что ж, говори. Даже присесть не предложишь? Ладно, не стеклянная, постою. — Мне Фидан-калфа сказала, что я с шехзаде Мустафой отправлюсь в столицу. — женщина кивнула, — Но согласно установленному порядку, я должна остаться во дворце. Или я что-то не понимаю? — Не волнуйся, все идет согласно традициям гарема. — женщина кивнула мне. — Но ты растеряна. Почему? Тебя заметил наследник престола. Каждая девушка в гареме мечтает об этом. — Простите, госпожа. — и что мне ей ответить. Правду? Да она меня заклюет. Солгать? Я и так погрязла в этой лжи, что… — Не бойся, говори. Я смогу тебе помочь хотя бы советом. Ага, так я и поверила. Во дворце мне никто не поможет. — Госпожа, я… — опустила голову и сжала кулаки. — Мне тяжело, Махидевран-султан. — скажем правду на половину. — Я не привыкла к этому. Знаю, я удостоилась великой чести, но для меня это тяжело. К подобному меня не готовили. Я… Я лекарь. — Все мы через это проходили, Луна. — поднимаю взгляд на султаншу. Махидевран встала с дивана и подошла ко мне. — Мой сын заметил тебя и ты должна держатся рядом с ним. Он влюблен в тебя. — она говорит искренне и с какой-то болью. Опускаю голову и закрываю глаза. Этого то я и боюсь. Если он действительно меня полюбит, то мне придет конец. Меня будут держать рядом, а значит конец наступит куда быстрее. Вернулась я от Махидевран в отвратительном настроении. Меня здесь не оставят. Я уже хотела стоить план побега из дворца и плевать, что там будет тяжело. Я лекарь, прорвусь в любом случаи. Но мне снова помешали. Меня это начинает бесить. Арифе закрыла двери покоев и подошла ближе. — Госпожа, как все прошло? — покосилась на девушку и быстро осмотрела комнату. — Дженет сейчас в гареме. Лично убедилась. — Султанша сказала, что я поеду и это уже решено. — начала я, прикрыв глаза и сжала кулаки, — Как бы этого не хотела, мне ничего не удалось изменить. Нужно что-то сделать. — Госпожа, я не понимаю Ваших намерений. — Арифе внимательно смотрит на меня. — Шехзаде к Вам ходит очень часто. А учитывая последние события, то скорее всего и сегодня вечером к себе позовет. — Арифе, — прошипела имя девушки и она вздрогнула, — Я не хочу быть наложницей шехзаде Мустафы. Не хочу. Но чтобы я не делала — он рядом и в курсе всего, что со мной происходит. — Но, госпожа, это же хорошо. Он привязан к Вам и… — Я люблю другого. — Арифе задушено вздохнула. Отвернулась от девушки и прошла к дивану, — Арифе, я не могу предать его. Сердце кровью обливается, как только о нем вспоминаю. Я знаю, что сейчас меня подслушают. Знаю. Так пусть услышит и шехзаде. Посмотрим, что он сделает. Сегодня я буду в гареме весь день и сто процентов, кто-то захочет послушать мои песни. И как только я пропою одну из них, начнется такая буря, исход которой я не могу предположить. — Я уже говорила об этом шехзаде. Намекала, но… — села на диван спиной к дверям и закрыла глаза. — Я знаю, какого это, когда сердце разбита, а душа рвется на части. Не хочу, чтобы шехзаде испытал подобное. — Госпожа… Арифе села передо мной на колени и положила ладонь на колено. Она молча смотрела в пол, а меня съедал стыд. Я солгала, чтобы посмотреть что будет. Наверняка, Мустафа разозлится и оставит меня здесь, но удвоит охрану и слуг. Или наоборот, отпустит меня. Я иду, реально, ва-банк. На обед, она из девушек гарема поднялась ко мне и пригласила. Я прошла в гарем в хиджабе, но по приходу сняла. Мнова заинтересованные взгляды и злобный от Фатьмы. Хотя не удивительно, ведь Мустафа был у меня, а не у нее. Ведь именно ее пытались отравить. Беседа была легкой и ни о чем. Девушки спрашивали о моей внешности и рассказывали последние новости дворца. Они были действительно веселыми. — Госпожа Луна, скажите, когда Вы впервые попали на хальвет к шехзаде, то я услышала пение. Это Вы пели? — Верно. — киваю ей с улыбкой. — Может и нам споете? — Ну… Хорошо. — все смотрели выжидающе. — Под властью зимы снег землю укрыл, Поля и холмы белизной обрамив. В бедной маленькой избушке среди села Переждём холода, тепло в объятиях деля. «В такой же мороз тебя повстречал», — С улыбкой согревающей ты вдруг прошептал. Засмущавшись, отвернулась от очага, В одеждах скрыв румянца яркий цвет, что обжигал. — прикрываю глаза. Ни хочу никого из них видеть, сейчас. Я снова играю свою роль. — О расцветании весны Под щебетанье птиц песни я пела, что восторга от поры полны. «Сладкий голос у тебя, как мёд», — произнёс, в глаза смотря. Столь обычные слова, но для счастья мало нужно нам. «Знаешь, не вечно всё и, может быть, сладкий голос пропадёт. Обещать ли можешь точно, что любовь вовеки не пройдёт?» «Разумеется, клянусь тебе», — смехом разогнал печаль, По щеке осторожно рукой крепкой проведя. В полуденный зной настигла беда — Напала мучительная хворь на тебя. Бедняками сводили с концами концы, А без денег нам никак лекарство не приобрести. Шёл день за другим, шёл день за другим. Забыв про усталость, я могла лишь прясти. Даже время не посмеет любовь забрать, А жизнь твоя — не листья палые, чтоб усыхать. Природа никого не ждёт. В свои права вступила золотая осень с тихим стрекотом сверчков. «У тебя не руки, а шёлк», — пальцы в ранах поцеловал. А твои руки холодны были, будто настоящий лёд… «Знаешь, не вечно всё и, может, шёлк этой кожи пропадёт. Обещать ли можешь точно, что любовь вовеки не пройдёт?» «Разумеется, клянусь тебе», — в кашле заходясь, сказал, И мою ты ладонь такую грубую ласково сжал. И днём, и ночью у станка я продолжала прясти. Быстрей обязана лекарство у целителя купить. Только прошу, держись, до зимы держись, к первым холодам успею я. Пальцы откажут, зренье откажет — пусть, Свои перья всё равно сотку! — приподнимаю голову и открываю глаза. Потолок был очень высоко. Почему-то я вообразила себя птицей, — «Знаешь, не вечно всё и столь родной мой облик пропадёт. Обещать ли можешь точно, что любовь вовеки не пройдёт?» Я боялась правду рассказать, человеком не была. Так прими в тишине последний знак — белое перо… «Разумеется, клянусь тебе», — с улыбкой ты сказал, Обнимая ту, что в жертву свои крылья храбро принесла. Журавля, который в зимний день грациозно улетел, До сих пор тоже помню, забывать ведь не хотел. Потому неизменно буду я тебя любить всегда. — прикрываю глаза с легкой улыбкой. Эти песни моего мира, должны им понравится. — Красиво. — сказала Арифе. — Луна! — открыла глаза и удивленно смотрю на Махидевран. Она стояла в дверях гарема и с какой-то злобой смотрела на меня. — Иди за мной. Немедленно! Девушки сразу же зашептались, пока я в спешке надевала хиджаб. Что это с ней? Я же ничего не делала? Ответ пришел, как только я вышла из гарема. В одном из коридоров стоял шехзаде, но он не смотрел в мою сторону. Кажется, я переиграла…