За стенами замка

      20 февраля 1997. Библиотека       — Ты разве не в паре с Драко? — поинтересовался Блейз, когда заметил подходящего Тео.       — Да, но он сказал, что сегодня занят, так что… — ответил Тео, пожав плечами и садясь рядом с Гермионой и Блейзом.       — Сразу предупреждаю, мы тебе списывать не дадим,— заметил Блейз, а Тео закатил глаза.       — Говорят, вы недавно вместе время провели, — начал Тео, обращаясь к Гермионе. Та лишь кивнула в ответ.       — Что?! — вскрикнул Блейз ошеломленно. — Мы сидим здесь уже полчаса, а ты даже не подумала рассказать мне об этом? — возмутился он, проигнорировав замечание Мадам Пинс.       — Ты и не спрашивал, — невозмутимо ответила Гермиона.       — И когда это произошло? Я все еще зол на него и не упускаю возможности продемонстрировать это всем своим видом. Так что скажи мне, Грейнджер, как долго я напрасно трачу свое время?       — Он уже не ребенок, Блейз, — вмешался Тео. — Остались в замке на Рождество, тогда все и произошло.       — Что?! — снова вскрикнул Блейз, и мадам Пинс шикнула не него. — Тогда почему Пэнси так злобно смотрит на тебя? — наконец снизил тон Блейз.       — Мы остались вместе на Рождество и все было хорошо, правда. Но потом он рассказал мне все, и мне нужно было время, чтобы привести мысли в порядок, — попыталась объяснить Гермиона тихим голосом.       — Значит, он все-таки тебе рассказал? — уточнил Блейз, на этот раз понижая голос до шепота.       — Да.       — И ты спокойно к этому отнеслась? — удивился Тео.       — Я должна была. Он должен знать, что Темная Метка или что бы там ни было еще не определяют его…       — А его задание? Ты знаешь, в чем оно состоит? — спросил Блейз.       — Нет, а ты?       Оба парня отрицатель покачали своими головами.       Гермиона решила не говорить об их разговоре со Снейпом. Даже обладать этой информацией было опасно.       — Нужно обладать большой смелостью, чтобы видеть мир во всей его порочности и по-прежнему любить его, — пробормотала она тихо. И хотя мнение Тео и Блейза были различны, в их взгляде сквозила одинаковая жалость.       — Он еще не весь мир, Грейнджер, — с грустью произнес Тео.       — Для меня он и есть целый мир, — уверенно ответила Гермиона.       Блейз снова покачал головой и тяжело вздохнул.       — Драко не достоин тебя, Грейнджер. Не позволяй ему снова вести себя как последняя сволочь по отношению к тебе, — произнес Тео, и Блейз кивнул в знак согласия.       — И мне все равно, как сильно ты любишь его. Если он еще хоть раз перейдет черту, если его спасение подвергнет тебя опасности, прошу, найди силы уйти. Драко – мой лучший друг, и у него есть причины держать тебя подальше от нас. Эти причины никуда не делись.       27 февраль 1997. Выручай-комната       — Ты даже не представляешь, как я ненавижу Поттера, — сказал Драко, целуя ее в шею.       — Представь себе, могу, — ответила Гермиона, с трудом справляясь с пуговицами на его рубашке.       — Он должен научиться не лезть не в свои дела, — продолжал возмущаться Драко. Не обладая таким же терпением, как Гермиона, он резко расправился с ее рубашкой, отчего пуговицы разлетелись во все стороны.       Гермиона даже не успела выразить возмущение, как он тут же ее поцеловал.       Они чудом добрались до кровати, снимая остатки одежды, их губы и тела не отрывались друг от друга.       С тех пор как они решили быть вместе, они могли позволить себе лишь мимолетные поцелуи и прикосновения – Гарри не упускал случая взглянуть на карту, чтобы следить за передвижениями Драко.       Поэтому, как только Гарри уходил на встречу с Дамблдором, Гермиона тут же спешила к Драко.       — Пожалуйста, — вздыхала Гермиона, когда он лизнул ее сосок и легонько прикусил его.       Драко смотрел на нее, его глаза были черными, волосы в беспорядке, но он наконец-то улыбался.       Гермиона обожала эту улыбку. — Внутрь, — сказала Гермиона, и Драко кивнул.       3 марта 1997. Больничное крыло       Как только до Гермионы дошли новости, она уже была у больничной койки Рона. Он был бледен и еще не приходил в сознание; Гарри стоял напротив вместе с Джинни, пока Дамблдор, Макгонагалл, Снейп и Слизнорт у изголовья.       — Как это произошло, профессор? — спросила Макгонагалл, пытаясь сдержать слезы.       — Понятия не имею, — ответил Слизнорт. — Мне отдали эту медовуху, чтобы я передал ее в качестве подарка, но решил, попробовать ее с ребятами…       — В качестве подарка? Кому? — уточнил Дамблдор.       — Вам, директор, — ответил Слизнорт, и взгляд Гермионы тут же устремился к Снейпу, который уже уже смотрел на нее.       Гермиона сжала руку Рона, стараясь сдержать слезы.       Мадам Помфри вернулась, чтобы проверить состояние Рона, и сообщила, что он будет в порядке: яд вышел из его организма, и вскоре Рон поправится.       Но Гермиона все равно плакала.       5 марта 1997. Выручай-комната       — Он мог умереть! — воскликнула Гермиона, как только увидела Драко.       — Что…       — Даже не смей! Не смей отрицать! Я знаю, что это был ты, Драко!       — Уизли? — спросил он.       — Да! Уизли! — снова выкрикнула Гермиона, подойдя достаточно близко, чтобы толкнуть его. Он пошатнулся и упал на кровать. — Если бы не Гарри со своим дурацким учебником, он бы не… от Слизнорта не было никакого толка… Рон мог умереть!       — Ты так говоришь, как будто я специально намеревался убить Уизли, — небрежно вставил Драко, рассеянно проводя рукой по животу. Его глаза были закрыты, и это привело ее в еще бо́льшую ярость.       Гермиона бросила в него подушкой. Драко сердито промычал и открыл только один глаз, чтобы взглянуть на нее.       — О, избавь меня это этого взгляда. Разве ты не видишь, насколько ты беспечен? Сначала Кэти…       — Скажи это еще раз, Грейнджер, — пригрозил он, и теперь была ее очередь многозначительно глядеть на него.       — Пожалуйста, — сказала Гермиона, закатив глаза и сняв пальто, и строго посмотрела на него. Она научилась этому взгляду именно у него и была уверена, что он все понял. — Я видела ее в тот день, когда она заходила в тот проклятый туалет. Помню, как я злилась на тебя тогда. Не знаю, в курсе ли ты, но ее приступ произошел прямо на моих глазах, то ожерелье пролетело буквально в паре дюймов от меня.       Драко молчал, но Гермиона заметила, как его руки замерли.       — Позволь добавить, что мне понадобилось лишь секунда, а Гарри — меньше пяти, чтобы вспомнить, где мы видели это ожерелье – в «Горбине и Бэркесе».       — И как же два таких гения узнали его? — злобно спросил Драко. — Уверен, что святая золотая троица смотреть даже не станет в окошко этой лавки.       — Мы следили за тобой в тот день. Когда встретились в Косой аллее.       — Вы что делали?       — Да, Малфой, так и было…. — она заметила, как он дернулся при звуке своей фамилии, произнесенной ею. — Но ведь дело не только в этом, не так ли? Суть в том, что я могу принять тебя любым, но я не приму, если ты ставишь жизни других людей под угрозу и особенно жизнь моего лучшего друга. — Ее голос звучал более угрожающе, чем она хотела.       Драко сел, плечи его были напряжены, пальцы сжимали простыни, и костяшки его пальцев побелели.       — Почему ты вообще так переживаешь? Судя по всему, вы с друзьями отслеживаете каждый мой шаг.       — Я повторяю тебе, Малфой…       — Прекрати называть меня так… — воскликнул он, поднявшись.       —… если бы Рон умер вчера, я бы не раздумывала ни секунды, прежде чем что-то предпринять!       — И что бы ты сделала? Сказала бы всем, что я Пожиратель Смерти? А они поинтересовались бы, откуда у тебя такая информация, что бы ты ответила? Что мы спим друг с другом?       Увидев сменившееся выражение лица Гермионы, Драко сразу же пожалел о сказанном. Но она не позволит ему извиняться. Не сейчас.       — Послушай меня, Драко Малфой, послушай меня внимательно, — начала она. — Я на твоей стороне, только на твоей. Я верю тебе и поэтому никому ничего не скажу. Но это продолжится лишь до тех пор, пока кто-то другой не пострадает из-за тебя. — Гермиона сделала глубокий вдох и продолжила: — Я знаю, что ты должен сделать… — глаза Драко расширились. — Я все знаю и никому об этом не скажу.       — Не пытайся меня обмануть. Откуда ты вообще можешь знать о моем задании? — спросил он, и Гермиона быстро сделала нейтральное выражение лица, скрывая, насколько сильно ее ранили слова «мое задание».       Она знала уже несколько месяцев, но даже теперь ей было больно думать об этом.       — Ты должен убить Дамблдора. Это твоя миссия, — сказала Гермиона, и его глаза снова расширились. Он пару раз приоткрыл рот, но так и не нашел, что сказать.       — Откуда? — наконец выдавил он из себя.       Гермиона не могла рассказать ему о своем разговоре со Снейпом, поэтому решила сказать только часть правды:       — Лин сказала нам, что Кэти хотела передать ожерелье именно Дамблдору, а Слизнорт упомянул, что должен был передарить ему отравленную медовуху. Оба предмета были связаны с тобой.       — Ты даже не представляешь, насколько опасно, быть такой умной.       — Тем не менее этого недостаточно. Я все еще не могу понять вторую часть твоего задания. Предполагаю, что есть что-то еще… Что это, Драко?       Драко снова сел на кровать и посмотрел на нее:       — Я не могу сказать, Гермиона, — ответил он, назвав ее по имени. Она никогда не покажет, насколько сильно звучание своего имени из его уст волнует ее.       — Если ты должен держать что-то в секрете, значит, ты не должен был делать этого изначально, — сказала она это таким тоном, который он терпеть не мог, и она знала это. Как будто у нее были ответы на все вопросы мира. Она не хотела раззадоривать его еще больше, но все равно сказала это, уперев руки в бока и задрав нос.       Драко усмехнулся:       — Конечно, мне вообще не следовало этого делать, иначе мне не нужна была бы эта гребаная метка на руке, — холодно сказал он, но, взглянув на нее, вздохнул: — Я держу это в тайне, чтобы ты оставалась в безопасности.       — Драко, это я... Я знаю о Дамблдоре, но я все еще здесь. Насколько хуже это может быть?       — Ты действительно не понимаешь, да? Какая разница, скажу я тебе или нет? Зачем мне втягивать тебя в это, если в конце концов именно я должен буду это сделать? Не ты, а я. Я могу положиться в этом деле только на себя, на кого еще?       — На меня, Драко! Ты можешь положиться на меня!       — Не говори глупостей, Грейнджер.       — Я не оставлю тебя одного. Ты увядаешь все это время прямо у меня на глазах, и я не могу ничего с этим поделать. С каждым днем ты тонешь в этом все больше и больше, и я боюсь за тебя. — сказала он, едва заметив, как перехватило дыхание. — Я хочу знать, что ты должен сделать, чтобы помочь.       Сказанное ею потрясло их обоих.       — Ты вообще понимаешь, что говоришь?       — Я не могу потерять тебя, Драко... Не могу. Но именно это сейчас и происходит.       Он не ответил, и Гермиона поняла, что Драко даже не верил, останется в живых после него.       Гермиона проигнорировала бешеный стук сердца и слезы, готовые пролиться, и села рядом с ним. Это была последняя попытка достучаться до него.       — Драко, взгляни на меня, — ласково сказала она, и он посмотрел ей в глаза. — Весь этот год ты отталкивал от себя всех: Блейза, Тео, Дафну и Пэнси. Но никто из них не ушел, все они остались рядом с тобой в ожидании, когда ты снова их примешь. Они ждут, когда ты расскажешь им, что происходит, чтобы помочь. Я знаю, что ты думаешь, что должен сделать это один, но я хочу, чтобы ты знал: если поймешь, что тебе слишком тяжело нести это бремя, ты всегда можешь обратиться к нам. Обратиться ко мне.       — Я не могу сказать тебе сейчас. — сказал он, беря ее за руку. — Но я обещаю, что расскажу. Когда придет время, я все объясню. Но до тех пор я… — голос его дрогнул, и Гермиона увидела, насколько он был уязвим в этот момент. — Мне нужно, чтобы ты осталась со мной. Напоминала мне, что я не чудовище, говорила мне то, что говоришь сейчас. Ты должна быть моим якорем.       — Я всегда буду здесь, Драко. Я никуда никуда не денусь и каждый день буду говорить тебе, что ты – самое лучшее, что случилось в моей жизни. — пообещала она.       16 марта 1997. Гостиная Гриффиндора       Гермиона понимала, что она была не лучшим другом, но тот факт, что за последние пять дней, что Гарри провел в больничном крыле вместе с Роном, чудесным образом повлияли на их отношения с Драко и остальными слизеринцами. Она собрала их всех за одним столом, чтобы поговорить. Они обменялись извинениями, и постепенно Драко стал выглядеть лучше: его бледность и болезненный вид начали исчезать.       Она не могла поверить в тот факт, что будет настолько благодарна Маклаггену за тот бладжер, который угодил в Гарри во время последнего матча, ведь это позволило ей в какой-то мере взять ситуацию под свой контроль. Но теперь, когда оба ее друга были здоровы и вернулись к своим делам, Гермиона осознала, что в их отсутствии она чувствовала себя свободнее.       Гермиона безучастно смотрела на двух эльфов перед собой. Гарри превзошел самого себя в своей одержимости Драко. И пусть он не говорил ей об этом, но его уже начинало раздражать ее постоянное отрицание его обвинений в сторону светловолосого парня. Он все еще следил за Драко по карте Мародеров, находясь в лазарете, и, очевидно, отправлял домашних эльфов следить за каждым шагом слизеринца, что Гермиона находила крайне раздражающим.       Гарри допрашивал Кикимера и Добби, и теперь знал о Выручай-комнате. Гермиона подозревала, что он мог даже поручить им стоять на страже прямо у дверей комнаты.       Она перестала испытывать чувство вины за то, что хранит тайну Драко от своих друзей.       — Я должен следить за ним, тогда я смогу узнать, чем он там занимается.       — Но это невозможно, Гарри, — возразила Гермиона.       — Нет, возможно. Но Малфой сумел в прошлом году пролезть туда, в нашу штаб-квартиру, значит, и я смогу проникнуть в Выручай-комнату и последить за ним, дело нехитрое.       — Я так не думаю, Гарри, — повторила Гермиона, скрывая раздражение. «Просто оставь это!» — мысленно умоляла, но вместо этого вслух сказала: — Малфой тогда в точности знал, как мы использовали Выручай-комнату. Ему нужно было, чтобы комната стала штаб-квартирой ОД, вот она ею и стала. А ты не знаешь, чем становится Выручай-комната, когда в нее проникает Малфой, и попросить ее превратиться в то, что тебе не известно, не можешь.       — Я уверен, что смогу найти способ, — ответил Гарри, совершенно не впечатленный ее словами. — Тем не менее, нам теперь точно известно, что он задумал что-то и куда он все это время исчезает с карты! Мы сможем выяснить, что он скрывает!       Гермиона не рязделяла уверенности Гарри. Хотя она больше не расспрашивала Драко о делах, это не значило, что она не видела, что он продолжает этим занимать. Только вот детали оставались скрытыми от нее.       — Да, — неохотно согласилась Гермиона, ненавидя направление разговора. Порой она скучала по пятому курсу, когда Гарри не интересовался Драко и делами. — Интересно, что может значит «в обществе многих иных учащихся»? «Много» – это сколько? Ты ведь не думаешь, что он мог посвятить в свои дела целую кучу людей… — пыталась она разобраться, зная, что друзья Драко, несмотря на желание помочь, не были вовлечены в его дела.       — Я даже не знал, что у Малфоя столько друзей, — язвительно вставил Рон. — С таким характером и обаянием удивительно, что он кому-то вообще нравится, — саркастично добавил он.       Гермиона уставилась на лист пергамента, лежащий перед ней, игнорируя яд в голосе друга.       — Да, ты прав, — согласился Гарри, — Мне не… Господи, ну я и дурак! Все же ясно как день! — Гермиона резко подняла голову, в удивлении уставившись на друга. — Крэбб и Гойл, ну конечно же! Я слышал, как Малфой говорил с Крэббом, что это не его дело, чем он там занимается…       — Да, но Гарри… Добби же сказал, что видел «многих иных». Крэбб и Гойл – всего лишь два студента, и они не какие-то там неизвестные лица в его окружении, чтобы их можно было с кем-то спутать, — устало возразила Гермиона.       — Ты разве не видишь, Гермиона? Это же оборотное зелье! Малфой украл немного Оборотного зелья, которое Слизнорт показывал нам на первом уроке Зельеварения. И никакие «иные» ученики его не охраняют, просто Крэбб и Гойл, как обычно… Да, все сходится! Оба достаточно тупы, чтобы делать то, что им велено, даже если Малфой не посвятил их в свои планы. Но он не хочет, чтобы кто-то заметил, как они торчат вблизи Выручай-комнаты, ну и заставляет своих дружков принимать Оборотное зелье, чтобы они выглядели другими людьми… Те две девчушки, которых я видел с ним, - ха! Это Крэбб и Гойл! Девчонка, которую мы случайно толкнули, и та второкурсница с Когтевран вчера? Мы столько раз проходили мимо, и каждый раз они создавали какой-то шум, чтобы предупредить Малфоя: не выходи, здесь чужие!       Гермиона смотрела на взволнованного Гарри с раскрытым ртом. Это все имеет смысл, и, зная Драко, она понимала, что это может быть действительно так. Только Крэбб и Гойл согласятся на такое без вопросов, всегда ища одобрения не только от Драко, но и от своих родителей. Не говоря уже о том, что они заинтересованы в делах Пожирателей смерти, даже если пока не имеют свою Метку, и с радостью согласятся помочь, если это выставит их в выгодном свете.       Гермиона задавалась вопросом, как за все это время Гарри так и не узнал про их с Драко отношения. Он действительно был смышлен и имел талант к проведению расследований.       — Так он Крэбба с Гойлом в девиц превращает? — гоготнул Рон. — Ничего себе! Неудивительно, что видок у них в последнее время не самый счастливый…. Странно, что они не послали его куда подальше…       — Куда же они его пошлют, если он им Темную Метку показал? — многозначительно спросил Гарри, и Гермиона усмехнулась. Гарри посмотрел на нее прищуренными глазами.       — Хм-м… Темная Метка, которой мы даже не видели, — скептически заметила Гермиона.       — Гермиона, теперь это более чем очевидно. Он точно что-то задумал, и я говорил тебе множество ра…       — Да-да, я слышала. Но я все равно не думаю, что у него есть Метка. Он слишком молод для нее, — сказала она, мысленно умоляя Гарри просто оставить эту тему.       — Я уверен в этом, — уверенно заявил он.       — Как знаешь, — скептически ответила Гермиона, собирая свои вещи. Ей уже надоел этот разговор.       — Увидишь, я прав, Гермиона, — добавил Гарри, как только она встала.       — Увидим, так увидим, — сказала Гермиона, вставая и потягиваясь. — Но только, Гарри, пока ты не распалился окончательно… — лицо ее посерьезнело. — Помни, о чем ты действительно должен думать: о памяти Слизнорта, а не об одержимости Малфоем, — напомнила она перед тем, как уйти.       16 марта 1997. Библиотека       Гермиона быстрым шагом направилась в библиотеку, мельком увидев имя Блейза на карте вместе с остальными, прежде чем покинуть гостиную.       Когда она пришла в библиотеку, ей не составило труда его найти: уникальные черты лица и естественная привлекательность притягивали слишком много внимания, чтобы его можно было не заметить.       — Забини, — сказала она и практически кинула свои книги на стол, заставив его и других – Тео, Крэбба и Дафну – вздрогнуть.       — Чего хочет грязнокровка? — презрительно спросил Крэбб.       — Это не твое дело, — ответила она, усмехнувшись ему в ответ, а затем снова обратилась к Блейзу: — Мы знаем, где и с кем он это делает. Передай ему мое сообщение, хорошо?       — О чем ты говоришь? Неужели твоя грязная кровь наконец начала влиять на твой мозг? — усмехнулся Крэбб и огляделся, ожидая поддержки от остальных.       Заметив, что никто так и не оценил его юмор, он нахмурился.       — Уверена, Забини, как и остальные, все понял. Признаюсь, я совсем не удивлена, что у тебя трудности с пониманием простого английского, — парировала она и, забрав свои вещи, направилась к выходу из библиотеки.       22 марта 1997. Коридор на четвертом этаже       С тех пор как Драко отказался от обязанностей старосты в начале года, патрулирование коридоров по ночам стало намного скучнее и даже немного страшным из-за эха, раздающегося от ее шагов.       Больше всего она скучала по нему на обходах. Не то чтобы она не скучала по нему все остальное время после того, как Гарри начал следить буквально за каждым движением Драко. Но на обходах они могли хотя бы идти рука об руку и свободно говорить, не опасаясь быть замеченными.       Не говоря уже о том, как каждые десять шагов они прерывали свое патрулирование, чтобы поцеловать друг друга.       Она почти закончила обход, не встретив ничего подозрительного и ни одного блуждающего по замку в неположенное время студента. Гермиона погрузилась в своим мысли и чуть не вскрикнула от неожиданности, заметив Драко, прислонившегося к перилам лестницы.       — Привет, — выдохнула она. Она заметила его взгляд – опустошенный и обреченный – и тут же потянулась к нему, чтобы обнять и погладить его лицо.       Драко закрыл глаза, его руки обвили ее запястья:       — Ты уже закончила на сегодня? — тихо спросил он.       Гермиона кивнула и спросила:       — Все в порядке?       Драко покачал головой, его подбородок дрожал.       — Драко…       — Пойдем со мной, — потянул ее за руку, переплетя свои пальцы с ее.       Она молча последовала за ним. Их палочки были убраны, и было удивительно, как среди окружающей темноты, он настолько уверенно ориентировался в пространстве.       Они остановились перед Выручай-комнатой, и Драко трижды прошелся перед стеной, пока не появилась дверь.       Глаза Гермионы расширились, когда она увидела количество вещей в комнате, и, бессознательно, схватилась за свою палочку через карман. Если она потеряет свою палочку здесь, найти ее снова будет невозможно.       Значит, вот чем занимается Драко каждый раз, когда исчезает с карты. Гермиона задумалась о том, чтобы стереть это из своей памяти, чтобы Гарри никогда не узнал об этом.       Драко стоял перед ней, плечи его были опущены. Он выглядел так, словно только что потерял что-то важное.       «Возможно, так и было», — думала Гермиона.       У нее были догадки, почему он привел ее сюда. За прошлую неделю Драко стал еще более тревожным, пропускал приемы пищи и стал более рассеянным на занятиях. Вторая часть задания разрушала его.       Драко повернулся к Гермионе, взял ее за руки. В ее глазах уже стояли слезы.       — Прости меня. Мне очень жаль, Гермиона. Ты моя последняя надежда. У меня совсем не осталось времени и идей, и… мне нужна твоя помощь.       — Что?       — Вторая часть задания. Это то, над чем я работаю весь этот год. Не смерть Дамблдора… а это.       Гермиона снова оглянулась: в комнате находилось множество старой мебели и использованных метел. Груды и снова груды старых книг, сломанные столы и шкафы. Она видела только вещи и ничего из того, что могло бы быть связано с заданием Драко.       — Я не понимаю…       — Все эти покушения… Ожерелье, медовуха… Все это было прикрытием, чтобы отвлечь их от того, что мне действительно нужно было сделать.       — Но… смерть Дамблдора…       — Убивающее заклятие. Это единственное, что убьет его. Он слишком могуществен, слишком велик для этих детских трюков.       — Тогда, что это?       — Гермиона, — он крепче сжал ее руки. — То, что я собираюсь тебе сказать… мне нужно быть уверенным, что никто другой не узнает. Я говорю, что не доверяю тебе, Салазар знает, я доверяю тебе больше, чем кому-либо… Я говорю об окклюменции.       — Но я не умею…       — Я научу тебя. Мне следовало сделать это, когда наши отношения только начались. Это то, что убережет тебя, когда я не…       — Ты же никуда не собираешься… — плакала Гермиона.       — Любимая, — нежно сказал он. — Твоя безопасность важнее всего на свете.       — Не для меня, — воскликнула Гермиона, и он слабо улыбнулся.       — Я научу тебя. Я расскажу тебе, что мне нужно сделать, а потом… Мне понадобится твоя помощь, — сказал он.