Ад - Это только начало

Который раз я в своей жизни сижу и прячусь в кустах на улице. Прячусь как правило от своей злой матери. Сколько себя помню она ни разу не была в хорошем настроении. Ей даже повода не нужно было для наказания. Нас у неё было пятеро детей. Я средняя по возрасту. Если косячил один то доставалось всем. Мать у меня весьма крупная и грозная женщина которая одним ударом может отправить в нокаут. Боятся её даже соседи. Мой отец абсолютно никакой. Он предпочитает не вмешиваться в наши с матерью разборки и поэтому как можно чаще берет командировки и уматывает из дома оставляя нас одних с этим монстром. Мое старшей сестре на той неделе мать выбила передние зубы. Ей просто показалось что старшая дочь на неё косо посмотрела. Моему младшему брату мать вчера сломала пальцы. А всё потому что он выронил ложку за столом на завтраке. И вот сегодня попала и я. Причем мне сейчас угрожают расправой за то, что я вымыла посуду, но не протёрла насухо её полотенцем. Да я просто не успела, а мать прицепилась к этому и теперь я прячусь от неё в кустах. И то мне кажется, что она прекрасно знает где я сижу и просто развлекается, запугивая меня. Сквозь листья вижу как она прохаживается, помахивая ремнем. Меня лично уже начинает потряхивать. — Ну же, — говорила она, перекрикивая своим спокойным голосом шум дождя не боясь намокнуть. — Недоаборт мой, выходи. Возле моего куста она проходит раз пять. Вообще тут такая огромная территория, а торчит она всё возле этого куста. — Зоя, Зоя, Зоя, — и она остановилась напротив куста. — Выходи уже. Я честно отлуплю тебя до полусмерти. Сжимаю кулаки готовая если что дать ей отпор. В нашей семье это давно считается нормой. Дети всегда дерутся с родителями. Помню, как моя старшая сестра смогла дать ей отпор и мать отстала от неё ровно на неделю. Этой недели ей хватило чтобы подготовиться и свалить из дома к своему парню. Потом мы узнали, что она вышла замуж и вычеркнула нас из своей жизни. Я закричала, когда её рука схватила меня за шею и попыталась вытащить. Именно тогда я вцепилась в неё зубами укусив до крови. Мать закричала от злости и выпустила меня. Этого мгновения мне хватило чтоб по колючим кустам дать дёру подальше от дома. Мы тогда жили в частном доме потому что для нашей большой семьи почти не было места в квартире. Я рванула, почти не чувствуя, как колючки кустов царапают меня до крови. Я бежала что есть мощи к тому месту где совсем недавно у нас упал забор и перемахнув через него побежала в сторону леса. Мать бежала за мной. Я слышала её тяжелое дыхание и это предавало мне сил. Как можно быстрей от неё убежать и возможно навсегда. Думаю, если бы у неё была возможность поубивать нас и избежать наказания она бы этим непременно воспользовалась бы. Упав в канаву я притихла слыша тяжелое дыхание матери. Она стояла надо мной не видя меня в темноте. Стояла и как зверь анализировала каждый миллиметр. Она даже принюхивалась как животное, а её глаза недобро светились в темноте. — Зоя, — недобро позвала она. — Выходи. Выходи, сука недобитая! Меня всю трясло от страха. Я знала что со мной сделают если поймают. Лучше уж пожить в лесу. — Ладно, — неужели сдалась? — Прячься сколько хочешь. Всё равно никуда не денешься. Но когда я тебя поймаю то ты пожалеешь, что тогда не вышла из этих кустов. Она ушла, а я ещё около пяти часов провела в этой канаве пока не рискнула выбраться. Грязная и мокрая я вся уставшая брела по посёлку в сторону дома моих родственников. Думаю, что тётя меня приютит на ночь и не сообщит об этом матери. Я так надеюсь. С большим трудом, но я смогла осилить три километра и уже просто вымотанная стучала по калитке пока мне не открыл дядя. — Герасимова, — удивился он, а я поморщилась от своей фамилии. Он почему-то всегда называл меня только по фамилии словно, не зная моего имени. — Три ночи, ты что с матерью поругалась? Только киваю. Сил говорить нет. — Ну проходи. Меня впустили в дом и переодели накормив. Чувствовала я себя плохо и особенно напрягал кашель, который появился у меня после этой канавы. — Ну и кашель у тебя, — испугалась тётя, переглянувшись с дядей. — Знаю, — снова начинаю кашлять чувствуя, как пальцы рук немного стали неметь. — Ты давай ешь пей мы тебе комнату уже подготовили. Меня уложили на раскладушке в одной из комнат. Наверное, прошло совсем немного времени, когда я проснулась от нехорошего предчувствия. Оно буквально разбудило меня заставив подняться с раскладушки. Страх подтвердился, когда я услышала голос матери, а уже через секунду она влетела в комнату и кинулась на меня. От её пощечины я упала на пол и из носа у меня фонтаном хлынула кровь. — Марго! — В комнату влетела перепуганная до смерти тётя. — Ну не в моём же доме. — Ты зачем её укрывала?! — Тут же налетела на неё мать. — Я не укрывала её, — они не смотрели на меня, а я пыталась подняться на ноги. — Я почти сразу же позвонила тебе, как только она появилась у нас. — В следующий раз просто не впускайте это отродье в дом, — она подошла ко мне и хватив за шиворот поставила на ноги. — Ты моё говно. И мне решать куда тебе идти и что с тобой делать. И она вывела меня из дома и усадила в машину. Кровь всё ещё шла у меня из носа, но ей было всё равно. За десять минут мы добрались до дома, и она пиньками под зад погнала меня к крыльцу. — Разденься, ничтожество, — потребовала она, когда загнала меня в мою же комнату. В этом доме у каждого была своя комната. Моя мать считала, что так мы не сможем устраивать против неё сговоры. А нам и не нужно это было. Мы просто боялись её настолько что даже успели отчаяться. — Зачем? И она сама сорвала на мне одежду порвав её на лоскутки. — Это не наша одежда. Её я тебе не давала. Ты не смеешь носить то что тебе не дала я. Я осталась в одном нижнем белье. Она придирчиво оглядела меня. Моя худоба её не смутила. Подумаешь, что при своём метре шестьдесят пять я вешу сорок восемь килограмм. С едой у нас были проблемы хотя мы не считались бедными. Напротив, мы были едва ли не самыми богатыми в нашей деревне. Еда у нас была всегда вот только мы её особо и не получали. Мать считала, что если мы будем есть как все, то быстро станем разбалованными. Поэтому нас кормили едва ли не как в концлагере. — А теперь ложись и готовь свой зад. За поступки надо уметь отвечать. — Да за какие?! — Не выдержала я, чувствуя, что моя нервная система на исходе. — Я просто не успела протереть посуду. Я бы её протерла. — Сказки мне рассказывать будешь после, — и жестко усмехнувшись она показала мне синяк в виде моих зубов. — И за прятки наши с тобой и за побег, и за укус ты ответишь. — Мама…. — Ляг и приготовь зад, — отчеканила она и я заплакала. На тот момент мне было тринадцать лет. Я была подростком и ужасно её боялась. Настолько боялась, что в страхе со слезами на глазах застыла на месте. — Зоя. — Вздохнула она, видя моё состояние. — Я сейчас возьму палку и изобью тебя ею. Она так и сделала. Били меня палкой долго. Было очень больно. Я кричала, наверное, часа два пока не потеряла сознание. Милицию никто не вызвал. А я была уверена что соседи прекрасно слышали мои крики. Просто они боялись её вот и всё. — Раз ты так любишь сбегать то думаю тебе понравится пожить на цепи как собака этот день. И схватив меня за волосы она вышвырнула меня на улицу и надела на шею ошейник. — Только посмей выбраться, и я убью тебя, — прошипела она. В нижнем белье я проторчала на улице весь день. Для понимания тогда была поздняя осень. Мне было холодно и я без остановки кашляла. Меня никто не кормил, а братьям и сестрам было запрещено подходить ко мне. Так я и провела весь день и всю ночь. А когда наступило утро я очнулась в реанимации. После выяснится что в реанимации я провела несколько дней. Что у меня выявили пневмонию. Месяц я лежала в больнице. Я никогда так хорошо не питалась как там. Вот только как я оказалась в больнице для меня остаётся всё ещё загадкой. За весь месяц моя мать ни разу не навестила меня. Она приехала только в день выписки и сразу же зарядила мне такую пощечину что выбила мне зуб. Всю дорогу до дома я проплакала в её машине. Вот сейчас, вспоминая эти события я всё ещё считаю, что в этой школе не так страшно, как у меня дома. Даже если не считать насилия со стороны директрисы. Ей правда очень далеко до Маргариты Максимовой. Только закрываю глаза как раздаётся звонок и уже надо подниматься. Одев эту сраную форму я выхожу в коридор. На завтраке мы все стоим и ждем появления директрисы. Шукшина не заставляет себя особо долго ждать и прямо с ходу говорит: — Дети, сегодня, завтра и послезавтра будет проводится исповедь. Фамилии будут называться по громкоговорителю, и вы тут же будете идти ко мне. Мы все сели, а мне стало не по себе. ну вот кажется по её самодовольной улыбке что сегодня, да и в течении всех этих дней меня всё время будут вызывать на исповедь. Ну или правильней сказать «исповедь». Мы позавтракали и пошли на уроки и почти сразу же по громкоговорителю раздался голос директрисы: — Маслова Анна, десятый класс, — кажется, что она улыбается. — Я жду тебя в своём кабинете. Аня встаёт и схватив свои вещи вся красная выходит. Мы с Аллой переглядываемся, и подруга тяжело вздыхает. Потом в течении дня вызвали ещё десятерых. И это всё до обеда. Не знаю, чем они там и правда занимались, но что-то мне подсказывает что Шукшина явно не кролик чтоб трахаться до бесконечности. Начался обед. Мы сидели втроём. Аня вся бледная и молчаливая. Она даже Алле отказалась говорить что было на «исповеди». Потом после обеда были вызвано ещё несколько человек, а уже вечером по школе раздалось: — Соколова Алла, десятый класс, подойди в учительское крыло в мою комнату. Это мы услышали с Аллой когда уединились в её комнате. Алла ласкала меня под одеялом и услышав свою фамилию тут же подскочила и стала вытирать рот. Я же поправляю на себе одежду и с тоской смотрю как моя подруга и в какой-то степени любовница уходит от меня к директрисе. Я ждала Аллу минут сорок. Она вернулась вся растрепанная и я почувствовала от неё запах Шукшиной. Она пахла этой женщиной и у меня словно отторжение к ней пошло. Хоть Алла и попыталась меня обнять, но я увернулась. Чувствуя себя последней скотиной, я хотела было уйти и возможно навеки разорвать этим поступком наши отношения как вдруг снова раздался голос Шукшиной: — Герасимова Зоя, десятый класс, я жду тебя в учительском крыле в своей комнате. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь этому. — И куда это мне идти? — Ты сразу же поймешь, — тоскливо сказала мне Алла. Она похоже уже всё поняла. Иду по учительскому крылу и мне сразу же бросается в глаза сейфовая дверь среди обычных деревянных. Чувство что я в общаге какой-то. Дрожа от страха и волнения, я подхожу к двери и постучав дёргаю за ручку. И она к моему разочарованию открывается. Директриса сидит в одном халате на голое тело. Это я понимаю сразу и как вкопанная встаю на месте. Мне страшно. Она и так изнасиловала меня несколько раз. Не хочу повтора. — Иди ко мне, — манит она меня пальцем. Я же словно в тумане закрыв за собой дверь делаю нерешительный шаг к ней. Останавливаюсь в нескольких шагах от неё и вижу странные следы на полу. Словно там в течении многих лет кто-то стоял и умудрился протереть своими ногами пол. — На колени опустись. Вот сюда. И она указала на эту притёртость. Ну ясно всё. Просто кто-то тут очень любит стоять и «молиться». И вот я тоже подхожу и опускаюсь на это же место на колени. Мне открывается весь её вид. Очень сильно напрягает особенно когда она перекладывает ногу на ногу прям как в «Основном инстинкте», до Шэрон Стоун ей конечно далеко, но я всё прекрасно разглядела и содрогнулась от этой картины. Тут же опускаю голову глядя в пол. Лучше уж сюда смотреть чем на неё. — Тебе есть, о чем рассказать мне, котенок? Голос вроде как даже добрый, но меня не провести. Я ненавижу её всей душой за всё то что она со мной сделала. — Даже не знаю, — пожимаю плечами. — И всё же? — Я ненавижу свою мать, — вздыхаю. — Она сущий монстр, которому только дай повод она и убьёт. — Это всё? — Она подалась вперед, и я дёрнулась. — Всё, моя маленькая? И почему мне кажется, что она хотела добавить слово «шлюшка»? — Наверное да, — смотрю на неё. — Могу идти? — Если только ко мне, — и она раздвинула ноги. — Подползай и удовлетворяй меня. Я растерялась и до смерти перепугалась. Вскочив на ноги, я пошатнулась, едва не упав, а Шукшина засмеялась. — Ну же, шлюшка, иди ко мне, — она поднялась с кресла и сделала шаг ко мне. — Иди, не бойся. Я заметалась от неё по всей комнате. От стола к кровати и как назло всё отдалялась от двери. Шукшина же засмеялась и стала ловить меня. Она издевалась. Я сразу же поняла что она давно могла меня поймать. Ей просто нравится играть с жертвой. Даже когда я, навертывая очередной круг споткнулась об кресло и полетела на пол больно ударившись. — Солнце моё, — она подлетела как стервятник на жертву, и я тут же оказалась в её объятиях. Она стала покрывать моё лицо поцелуями, не давая мне даже слово сказать. — Хорошая моя. Маленькая моя. — Отцепитесь! — Только после того что ты сейчас мне сделаешь, — и она повалила меня на пол сев мне на лицо. Я дёргалась и пыталась вырваться, но этого избежать всё равно не смогла. Задерживаю дыхание чувствуя, как эта сука начинает тереться об моё лицо своей промежность. — Ну же, давай, поработай языком. Дышать становилось совсем невозможно. Да и запах этот мне не нравился. Но после, наверное, раза пятого как эта сволочь приподнялась и села мне на нос я всё же открыла рот и провела языком по её промежности. — Хорошо, — одобрил этот тиран. — Продолжай. По вкусу она была соленой. Меня чуть не вырвало, но я сдержалась хоть всё лицо у меня было в её смазке, а этой пытке казалось нет конца. И когда она наконец-то слезла с меня то неожиданно предложила выпить. — Вина дам, — она поднялась и подняла меня усадив в своё кресло. Сама куда-то отошла и вернулась с бокалом красного вина. — Выпей. — Я не… — Пей, — настояла она и буквально влила всё содержимое бокала мне в глотку. Поперхнувшись я закашлялась и почувствовала, как вино вдарило мне в голову. — Сейчас ещё налью. Дальше был ещё бокал и ещё. Наверное она влила в меня всю бутылку. Вино было крепкое и слишком терпкое. Оно сильно вдарило мне в голову на голодный желудок, и я поняла, что совсем пьяна. — Хорошая моя, — Шукшина обняла меня и стала целовать. Я пьяная стала отвечать ей на поцелуи. Как-то незаметно оказалась в её кровати чувствуя, как меня раздевают. Я лежала голая под женщиной и смотрела ей в лицо стараясь не смотреть на всё остальное. Она давно уже скинула с себя халат и тёрлась своим обнаженным телом об моё. Я чувствовала жар идущий от неё. Спать от алкоголя хотелось, но ещё оно расслабило моё тело и предало мне возбуждения. — Не бойся, — шепнула она, ложась рядом со мной и раздвинув рукой мне бёдра. — Всё будет хорошо. Она проникла в меня пальцами и медленно задвигалась во мне. Пальцы входили, глубоко не принося никакой боли. А может это было действие алкоголя. Но в тот момент я чувствовала удовольствие. Я двигала тазом навстречу её пальцам с каждым движением прогибаясь в спине и так пока не кончила. Это было самое лучшее чувство на земле после которого я просто закрыла глаза и заснула.