Ад - Это только начало

Как-то в двенадцать лет мою мать вызвали в школу. Вызвали по причине того, что я хожу в рваной одежде. Мать пришла и сразу же с порога заявила: — А чего вы хотите от ошибки неудачного аборта? Тогда-то мой классный руководитель поняла, что моих родителей лучше в школу не вызывать. Вот только ей всё равно пришлось это сделать, когда мне было четырнадцать, и она сама лично решила прийти к нам домой. Зачем она это решила сделать всё ещё остаётся тайной, покрытой мраком. Может просто убедиться в каких условиях мы воспитываемся. Дом у нас и правда был дорогой. Две новых немецких иномарки во дворе. Породистая собака, о которой лучше заботились, чем о нас. Мать, одетая в фирменную одежду, и я с братьями и сестрой во всём рваном. Мать тогда решила показать какие мы богатые. Посадив классную руководительницу за стол, и открыв ей банку с чёрной икрой, она стала варить кофе. Помню, что учительница что-то пыталась ей объяснить, а мать только улыбалась и кивала головой, а под конец выдала: — Не понимаю почему вы о ней так печетесь. Мне лично всё равно. Единственное, о чем я действительно жалею так это о том, что, тогда узнав о беременности, так и не смогла дойти до кабинета врача. Она часто любила это упоминать. Даже когда я ходила в детский садик она при каждом удобном случае вспоминала это, не забывая хвастаться своим богатством. Она покупала дорогие игрушки и заставляла меня брать их с собой в детский сад. Правда по приходу домой они запирались под замок, и я ими не могла играть до следующего похода в сад. Так что нормально играть я могла только там. Но вся эта показуха со стороны матери не мешала ей забывать меня. Она раз пятнадцать забывала меня в детском саду и меня либо приводили воспитательницы домой, не дозвонившись матери, либо же я оставалась там с ночевкой под присмотром сторожа. А как-то она заставила меня выпить стакан водки. Мне было пять лет и я, толком ничего не понимая, сделала глоток. Последствия уже не помню, но явно ничего хорошего не было. Может это прозвучит даже странно, но после всего сказанного я буквально недавно стала называть её «мамой». До этого она запрещала её так называть и била при каждом этом слове. Так что до своего шестнадцатилетия я называла её исключительно по имени. Это выглядело очень странно со стороны, когда семилетний ребенок называет свою мать «Марго». Но её это устраивало. Сейчас что ей сбрело в голову поменять всё, не знаю. — Бывало и такое что она просто могла ударить меня при всех, — вздыхаю, глядя в потолок. — Просто так. Захотелось и всё ей тут. — Тебе необходимо высказаться, — усмехнулась Шукшина притянув меня к себе и поцеловав в щеку. — Тогда тебе не ко мне, а к психологу надо. Я в этих делах тебе не советчик. Только киваю и бросаю взгляд в окно. Уже глубокая ночь и мне желательно побыстрей свалить отсюда. — По твоим рассказам твоя мать сущий монстр, — директриса погладила меня по плечу. — Но при разговоре со мной она была весьма милой. — Она просто превосходная актриса, — глазами ищу свои вещи и нахожу их скомканными на полу. — Но тут же надо было меня сдать. — Мне кажется, что ты зациклена на своей матери. — Не правда! — Возмущаюсь я. — Я не зациклена на ней. — То-то ты после нашего с тобой секса принялась мне про неё рассказывать, — и улыбается мне. — Так что у меня даже создаётся мнение, что у тебя проблемы не со мной, а с ней. — Она ещё некоторое время сверлила меня взглядом и потянулась. — Ладно, иди. Только не совершай глупостей. Иначе встретимся снова. — Хорошо, — быстро одевшись, я вылетела из её кабинета. Вот только не успела я сделать и несколько шагов, как столкнулась с Аллой. Подруга как-то грустно посмотрела на меня. — Алла, — улыбаюсь ей и тут же ловлю хмурый взгляд. — Что-то не так? — Тебе понравилось? — Я в начале даже не поняла про что она. Как-то из головы даже вылетело то что я вышла из кабинета директора. — Ты слишком долго у неё была. Я стала волноваться и вот решила проверить. Даже не знаю что сказать. Неловко как-то. — Тебе понравилось? — Повторила она свой вопрос. — Вижу, что понравилось. Ты не заплакана. — Мне обязательно быть заплаканной? — Значит тебе понравилось, — Да она сейчас заплачет. Глаза вот покраснели. А мне вроде хочется и пожалеть её, но я этого не умею. В моей семье жалеть кого-либо не принято. Если кого-то обидели, то это его проблемы. Извиняться или успокаивать никто никого не будет. Так что я если бы хотела этого сделать, то всё равно не смогла бы. Наверное, следует её обнять. Но в этом я до конца не уверена. Меня никто никогда не обнимал. — Просто признайся, что тебе понравился секс с ней, — ещё немного и она закричит. Я же оглядываюсь, чтоб просто не столкнуться с директрисой. А то ей ещё сбредет в голову выйти прогуляться. — А не со мной. — Да нравится мне с тобой, нравится, — хотя самого секса у нас как такого и не было толком. Но я всё равно подошла и обняла её. Неуклюже и вообще никак. Но Алле вроде, как даже понравилось. Она крепко меня обняла в ответ. Чувствую себя мужиком, женатым на истеричке. — Пойдем, — берет меня за руку и словно ничего и не было повела к крылу. — Ко мне или к тебе? — Мне всё равно, — мне и правда всё равно. — Значит к тебе, — и мы так быстро оказались возле наших дверей. Алла распахнула дверь в мою комнату, и мы вошли. — Я хочу тебя. И она буквально налетела на меня, повалив на пол. Руки проникли под одежду и стали гладить меня. Я даже не поняла кто из нас так тяжело дышал. Вроде бы обе. Помню только, что Алла больно укусила меня за шею и, наверное, оставила на неё засос. Главное начинали на полу, а закончили в кровати. Алла осторожно проникла в меня пальцами и задвигалась. Я же и в какой-то степени стесняясь происходящего всё равно двигала ей на встречу бёдрами, едва ли не стонав в голос. Удовольствие скажем так, его не было. Я не кончила. Сама не знаю почему, но Алла решила, что всё прошло успешно и легла рядом со мной, крепко обняв. Так мы и заснули. Вот только я была вынуждена проснуться от странного напряжения, повисшего в воздухе. Открыв глаза, я увидела тень. Некий силуэт стоял у окна, и я никак не могла понять кто же это. Алла всё ещё лежала рядом со мной и с неё спало одеяло, оголив грудь. Силуэт сделал несколько шагов ко мне, и я смогла распознать в нём директрису. Шукшина молча смотрела на нас. Алла не просыпалась, но словно чувствуя что-то страшное крепче прижалась ко мне. Я же в напряжении смотрела на директрису, не зная до конца чего от неё ожидать. Она просто стояла, нависая надо мной, а потом просто взяла и вышла. Я же так толком и не осознав сон это или явь, поспешила заснуть. Словно сон мог меня спасти. В этом я сильно сомневалась, но на время должно помочь. Утром нас уже привычно разбудили и, одевшись, мы вышли вниз в столовую. Стояли и ждали пока не явится директриса. Она появилась через двадцать минут. К этому времени завтрак уже остыл. — Соколова, — не успела Алла сесть, как её тут же позвала директриса. Побелев, она побежала к учительскому столу. Я не знаю, что ей говорила директриса, но после этого Алла просто вышла из столовой, ни на кого не посмотрев. Я вскочила на ноги собираясь её догнать как меня остановил властный голос: — Герасимова, на место села. Смотрю Шукшиной прямо в глаза и ничего не вижу. Ловлю только её неприятную ухмылку. Уже ясно, что эта женщина задумала что-то нехорошее. Мои опасения подтвердились только на первом уроке. Алла не пришла и про неё никто ничего не спрашивал. Перемены были слишком короткими для её поисков, но я всё равно надеялась, что мы встретимся. На обеде её тоже не оказалось. — Ань, — пододвигаюсь ближе. — Не знаешь, что с Аллой? — Откуда? Я в таком же неведенье как и ты. Можно конечно спросить у директрисы вот только сомневаюсь, что она не пошлет тебя. — Ну надо же узнать куда дели Аллу, — и я рискнула. После обеда я стояла возле её кабинета и поджидала. Директриса не заставила себя долго ждать. При виде меня, она недобро ухмыльнулась, а я стала напрягать мозг пытаясь вспомнить, как зовут эту женщину. — Ванесса… — Владимировна, — вздохнула женщина, достав ключи и открыв дверь. — Мне даже интересно, когда же ты соизволишь меня запомнить. — Ванесса Владимировна, — она открывает дверь и запускает меня в кабинет. — Куда делась Алла? — Тебе это так интересно? — Не глядя на меня она прошла и села за стол. — Ну пропала и пропала, тебя это не должно волновать. — Что вы с ней сделали? — Облокачиваюсь об её стол руками. — Она пропала после того, как вы её позвали. — Ты меня сейчас обвиняешь, — меня передёрнуло от этого взгляда. Он был таким злым и расчетливым, что я даже испугалась. — Герасимова, ты понимаешь, что сейчас говоришь? Может у тебя температура? — И она демонстративно встала и решительно направилась ко мне. Я же со страху отшатнулась от неё, но властная рука всё равно опустилась мне на лоб. — Герасимова, ты не забывай кто ты и кто я. Не путай меня со своими подругами. С собой разговаривать в подобном тоне я не позволю. Идти до конца или сдаться? Эх, сгорел сарай, гори и хата. Абсолютно не контролируя свою речь, я решилась перейти на крайние меры: — Зато легко себе можете позволить насиловать своих воспитанниц и избавляться от них. — Я и от тебя избавлюсь если надоешь, — прошипела сквозь зубы эта змея. — Валяйте, — назло ей улыбаюсь, а внутри всё содрогается от страха. — Только помните, что я имела отношения с куда страшней человеком чем вы. И она ударила меня. Пощечина была сильной и в ушах у меня зазвенело. Потом мне дали вторую пощечину от которой я уже упала. Лицо горело огнем, а я словно под стеклянным колпаком. Хватаюсь за стол и пытаюсь подняться, а женщина грозно глядя на меня грубо хватает меня за волосы и рывком ставит на ноги. Я еле стою на ногах, а женщина усмехнувшись впивается мне в губы. Язык проникает мне в рот, и я не сопротивляюсь, а уже через секунду вскрикиваю от боли. Начинаю вырываться из её объятий на что директриса только сильней прижимала меня к себе, чувствуя, как что-то горячее стекает по моему подбородку. — На колени, — замечаю у неё на губах кровь и тут же вытираю себе рот рукой. Вижу следы крови и чувствую металлический привкус во рту. Эта сука прокусила мне губы. — Живо. — Нет, — слабоумие и отвага, это точно про меня. Только я могу искать неприятности на свою жопу там, где их не следует искать. Шукшина усмехается демонстративно слизывая со своих губ мою кровь. — Смертница значит, — и она так вальяжно начинает наступление. — Если вы подойдете, то я, я… Потерянно оглядываюсь не зная что сделать. У неё в кабинете вообще ничего такого нет чем можно отбить её наступление. — Отлижешь мне, — она делает выпад рукой, и я с трудом уворачиваюсь, не давая себя схватить. — И я трахну тебя в задницу. — Себя трахните, — отвечаю ей пытаясь добраться до двери. — А от меня отстаньте. — Трахну и отпущу, — она кивает демонстративно достав ключ и подойдя к двери запирает её. — Но тебе очень хорошо придется поработать языком. Сердце бешено забилось. В глазах даже темнеть начало, и я перепугалась что потеряю сознание. — И не только между ног, — ситуация у неё была под контролем. — Я очень люблю, когда мне лижут пальцы. Я не стану так унижаться. Никогда. Поэтому я не придумала ничего лучшего как просто взять и скинуть всё что было на столе у директрисы на пол. — Маленькая глупая девочка, — вздохнула она. — Вот ты всё время жалуешься на свою мать. Так может мне просто взять и позвонить ей? Она приедет сюда. И мы вместе пообщаемся. Смотрю на окно. Решетки нет, но ручек чтоб открыть её я не вижу. Только выбивать. Если надо будет, то я готова голыми руками выбить стекло, но лишь бы сбежать отсюда. — Я трахну тебя на этом самом столе. И никто тебя не спасёт. Может у меня в то мгновение случилось помутнение в голове. Я всё ещё задаюсь себе этим вопросом. Но ведь что-то подтолкнуло же меня с диким криком кинуться на неё с кулаками. Повалить её на пол конечно у меня не вышло, но решимость ещё никуда не делась. Шукшина только лишь ухмыльнулась и приобняв меня одним движением уронила на пол придавив коленом к полу. — Сейчас ты будешь облизывать мне пальцы, а потом и кое-что другое. Я дёргалась и извивалась под её коленом, но выбраться всё равно не получалось. Она и усилий никаких не проявляла, а только смотрела на меня и ждала, когда я успокоюсь. И вот силы меня покинули. Тогда решив, что я окончательно сдалась женщина убрала с меня колено и наклонилась чтоб поднять. Именно тогда я впилась зубами ей в руку прокусив до крови. Слышу её дикий крик и вижу, как она отшатнулась, вырвав свою руку из моих зубов. Отплюнув на ковёр кровь, я вскочила на ноги и с размаху побежала к двери. В начале я почувствовала сильный удар и боль, а потом всё погрузилось в темноту.