The Champion

— Давай кое-что проясним. Я не люблю пить. — Это твой четвёртый шот фаербола. Дай мне грёбаную бутылку, хён. Сокджин лавирует вне пределов его досягаемости, прыгая за стол, который сейчас используется для пиво-понга (четыре игрока на мгновение с любопытством поднимают брови, пожимают плечами и снова сосредотачиваются на игре), и дико ухмыляется Чонгуку. Его рубашка заляпана брызгами спиртного, а речь уже совершенно невнятная, что уже явный признак того, что он жутко пьян. Чонгук оглядывается в поисках Намджуна, не может его найти, а затем снова обращает всё внимание на Сокджина. — Если отдашь мне бутылку, я позволю тебе спеть караоке. — Позволишь мне? — недоверчиво тянет Сокджин. — Как ты можешь так со мной разговаривать? Я на пять лет старше тебя, мистер… — Давай остановимся, — прерывает его Хосок, появляясь из ниоткуда и кладя руку на размером с Тихий океан плечи Сокджина. — Хён, сколько пальцев я показываю? — Вопрос: ты считаешь большие пальцы пальцами? — Да-а, ты, блять, в хлам. — Хосок движется, как змея, вытаскивая бутылку из рук Сокджина и подталкивая его обратно к Чонгуку. — Как дела, малец? — Просто потрясающе, — отвечает Чонгук. — У тебя действительно отличная квартира. Мозг Чонгука не смог обработать размер квартиры, когда он, Сокджин и Намджун впервые вошли. Слыша, как Юнги жаловался на нехватку места в ванной комнате и на то, что Хосок был на расстоянии вытянутой руки. Всё время Чонгук ожидал увидеть тесную маленькую студию, в которой Юнги всё ещё использует свой чемодан в качестве комода. Это было совсем не так. Их апартаменты огромны: с двумя спальнями, с большой гостиной и видом на городской пейзаж, кухней размером со всю квартиру Чонгука, и из того, что Чонгук видел, заглянув в их спальни, у каждого есть собственная гардеробная. — Ах, спасибо, — говорит Хосок, оглядывая квартиру с блеском в глазах. — Когда я в первый раз сюда пришёл, место разваливалось, но в то время это было всё, что я мог себе позволить. — Ты много зарабатываешь как танцор? — с искренним любопытством спрашивает Чонгук, поскольку единственное, что он действительно знает о Хосоке, — это то, что он был рэпером и сейчас выступает с Тэхёном. Блять. Тэхён. Чонгук пока не видел его сегодня вечером, но предполагал, что он будет здесь, учитывая, что Чимин и Хосок были близкими друзьями и всё такое. Они прибыли на вечеринку почти час назад, но Чонгук ещё даже не нашёл Юнги, не говоря уже о Чимине или Тэхёне. — Знаешь, я не просто звезда в резерве, — на мгновение немного самодовольно отвечает Хосок. Но потом теряет уверенность и чешет затылок. — Я… я работаю в Школе Танцев USC. В основном просто состою в приёмной комиссии и даю частные уроки, но… я также поставил некоторые из программ. — Вот дерьмо, — выдыхает Чонгук. Он поправляет хватку на Сокджине, чувствуя, как старший пытается освободиться, но потом падает обратно на Чонгука, хихикая. — Хён, это действительно круто. Намджун хотел пригласить меня на одну из их презентаций пару недель назад, но мне нужно было тренироваться. — Тебе стоит прийти разок! — восклицает Хосок, касаясь руки Чонгука. Он выглядит взволнованным этим ответом и немного удивлённым, и Чонгук не может не думать о том, почему. Может быть, это потому что Хосок наблюдал, как он чуть не сломал челюсть какому-то парню в бою, и сомневался, что ему будет интересно что-то вроде танцев. — Я, наверное, буду там, смогу провести тебя за кулисы. — Я бы с удовольствием, — честно говорит ему Чонгук, объясняя этот лёгкий разговор вторым коктейлем, который он недавно допил, и опрокинутой рюмкой текилы, как только они вошли в дверь. Хосок открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но внезапно его голова поворачивается влево. Губы расплываются в ослепительной улыбке, он крепче хватает Чонгука за локоть. — Пойдём со мной. Я слышу Чимина на кухне. — Подожди, — протестует Чонгук, высвобождая руку из хватки Хосока. — Я должен позаботиться о Сокджин-хёне. Танцор хихикает, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Сокджина, пытающегося теперь поймать мяч для пинг-понга в воздухе, пока игра продолжается. Игроки смеются над ним, хотя Чонгук понимает, что они не издеваются. Он просто ведёт себя как дурак. — Намджун в гостиной, чуть дальше по коридору, — сообщает Хосок Чонгуку. — Я уверен, он будет счастлив заменить тебя. — Эм… — Джун? — Сокджин заметно оживляется. Он дёргает Чонгука за рукав. — Где? Он до сих пор носит свою сумку-пояс? — Пойдём, — умоляет Хосок младшего, сложив руки вместе. — Юнги сказал мне, что ты хотел снова увидеть Чимина, поэтому он намеренно не пил сегодня вечером. Он хочет произвести хорошее впечатление. — Что? — почти уронив Сокджина, Чонгук взвизгивает. — Я не говорил ему этого делать! — Да, да. — Хосок кивает в сторону коридора. — Мы знаем. Но он подготовил речь, поэтому я предлагаю тебе начать делать некоторые шаги навстречу. Чонгук после ещё одной секунды сбивающего с толку колебания несётся сквозь толпу с железной хваткой на Сокджине. Ему удаётся спуститься в гостиную за считанные секунды, он замечает Намджуна у стены, свободно держащего кружку в одной руке. Другой он жестикулирует, погружённый в разговор с каким-то парнем в фиолетовых солнцезащитных очках, но останавливается, как только видит Чонгука. Оттолкнувшись от стены, он быстро пересекает комнату и ловит Сокджина, который бросается к нему. — Джун-и! Пойдём надерём задницу нашему домовладельцу. — Боже, — вздыхает Намджун, крепко держа чужую талию до того, как повернуться к младшему. — Мы же только что приехали. Чонгук издаёт звук, полный оскорбления. — Вы заранее подготовились, прежде чем заехать за мной. — Справедливо, — признаёт Намджун. — Я могу скоро забрать его домой. — Серьёзно? Сокджин внезапно падает, его конечности становятся желейными, а Намджун смеётся, удерживая его. — Я хочу сесть. — Да, — отвечает Намджун и ведёт Сокджина к дивану в комнате. — Серьёзно. — Хорошо, я буду на кухне, если вдруг понадоблюсь, — пятится Чонгук к выходу из комнаты. — Ты уже нашёл Юнги? Чонгук кивает, хотя Намджун не смотрит на него. — Да, я туда сейчас иду. Намджун отмахивается от него, и парень направляется к выходу, с отработанной лёгкостью маневрируя сквозь толпу. Представляя, что эти люди — репортёры, целящиеся ему в лицо микрофонами, он ныряет под руки и уклоняется от людей, раздающих новые бутылки Бад Лайта. Квартира правда огромная, но он прорывается сквозь кучу людей и наталкивается на кухню, держась одной рукой за гранитный островок для поддержки. Как только он выпрямляется, кто-то зовёт его по имени. — Чонгук, тащи сюда свою задницу. Юнги сидит за кухонной стойкой возле холодильника, Чимин стоит между его свисающих ног. Он, как всегда, держит стакан коричневой жидкости, потягивая её сейчас, когда Чонгук подходит ближе. Чимин слегка подпрыгивает на месте, осторожно глядя на него, пока парень не оказывается прямо перед ними. Краем глаза он видит, что Хосок готовится поднять какую-то девушку, чтобы она могла попробовать подставку для бочонков. Он морщит нос и смотрит на Чимина. — Привет! — говорит Чимин так же ярко, как и в первый раз, но без оттенка Малибу в дыхании. — Рад снова тебя видеть, Чонгук. — Я тебя тоже, Чимин, — тихо произносит Чонгук, замечая, что здесь, на кухне, намного спокойнее, чем в остальной части квартиры. — Хосок-хён сказал, ты не пьёшь сегодня вечером? Мгновенно румянец покрывает его щёки, и он невольно откидывается на ноги Юнги. — Ну, я… я имею в виду, кто-то ведь должен быть трезвым, когда мы начнём убирать… — Как будто ты когда-нибудь помогал… — начинает Юнги, затем кашляет, не в состоянии закончить предложение после того, как Чимин толкает его локтем в живот. — Я просто хотел хорошо представиться, — ласково, хотя и смущённо, улыбается Чимин. — Я мало что помню из нашей первой встречи. — Ничего страшного, — Чонгук почёсывает внутреннюю сторону запястья. — Это была довольно напряжённая ночь для всех нас. Чимин смеётся. — Юнги сказал мне, что боксёр, которого ты победил той ночью, с тех пор больше не появлялся в спортзале. Чонгук морщится. — Да, это правда. Я предполагаю, что он просто приходит в моменты, когда знает, что меня там не будет. — Ты действительно можешь его винить за это? — Он наговорил много дерьма для человека, который не может встретиться лицом к лицу с тем, кто его побил, — комментирует Юнги, допивая напиток. Он чуть толкает Чимина коленом. — Двигайся, мне нужно принести бутылку. Чимин вытягивает шею назад и дуется. — Останься. Полсекунды колебания, после чего Юнги расслабляется и прислоняется к шкафу. — Хорошо. Тогда ты принесёшь. — Нет, спасибо. — Ты маленький… — ТЭХЁН! ЭЙ, БЛЯТЬ, ГДЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ БЫЛ? Чонгук инстинктивно разворачивается, осматривая кухню, пока его взгляд не останавливается на шапке волос персикового цвета, пробивающейся между другими людьми прямо за плиточным танцполом. В какой-то момент кажется, что он может быть затянут в толпу, несмотря на все его усилия, а затем Хосок тянется вперёд и сжимает запястье Тэхёна, таща его на кухню к их небольшой группе. — Спасибо, — Тэхён задыхается, глядя вниз и вытирая джинсы. — Чёрт, кто на меня пиво пролил? Чонгук, которого Тэхён ещё не заметил, отступает и проигрывает борьбу, подразумевающую отказ смотреть на него. Как всегда, Тэхён одет так лениво и всё равно так хорошо. На нём светлые рваные джинсы, а белая рубашка с воротником небрежно застёгнута, свободно свисающая, как туника. Живот Чонгука сжимается. — Ну? — рявкнул Чимин, дружелюбие исчезло без следа. Он скрещивает руки на груди и смотрит на друга. — Давай послушаем. — О, Чимин-и, — выдыхает тот. — Моя звезда, ослепительный свет моей жизни… — Заткнись нахрен, — бурчит Чимин. — У тебя есть четыре секунды, чтобы сказать мне, почему ты так опоздал, или Хоби-хён отведёт тебя к бочке. — Он бы не осмелился. — Тэхён поворачивается к Хосоку. — В прошлый раз я чуть не утонул. — Я думал, ты научился глотать. Брови Чонгука нахмурены, на лице расплёскивается замешательство, пока он наблюдает за диалогами. Он ловит взгляд Юнги, который просто вздыхает в пустой стакан и пожимает плечами, словно когда-то стоял там, где стоит Чонгук, и научился просто смотреть, а не пытаться понять. — Когда я говорю «вечеринка в пятницу», — твёрдо впечатывая палец в грудь Тэхёна, продолжает Чимин. — Я имею в виду «приходи за два часа, помоги мне выбрать наряд, поправить причёску, выйдем вместе на двадцать минут позже «вечеринка в пятницу». — Чимин прищуривается. — Не «брось меня ради какого-то парнишки «вечеринка в пятницу». — Имя и адрес, — требует Хосок, держа пластиковый стаканчик с красной жидкостью. — Сейчас. — Я работал, — подчёркивает Тэхён, выхватывая напиток из руки Хосока и допивая. Чимин закатывает глаза. — Враньё. Ты можешь сказать мне правду или отсосать мне. Выбор за тобой. Чонгук видит, как Юнги усмехается. — Выбирай с умом. — Клянусь богом, — настаивает Тэхён, хватая друга за плечи и таща вперёд. — Я прочту тебе текст песни завтра. — Отлично, — признал Чимин, хихикая, когда друг уткнулся носом в его щёку. Юнги отталкивает того, положив руку ему на плечо, и Тэхён отступает прямо на Чонгука. Губы складываются в идеальное «о», он поднимает голову и смотрит. — Я не знал, что ты придёшь. — Я сказал тебе, что он придёт. Он не сводит глаз с Чонгука. — Тогда я забыл, — неразборчиво произносит Тэхён. Чонгук чувствует, как что-то холодное ткнуло его в позвоночник. — Эй, — глупо говорит он, пальцы уже подёргиваются. — Привет, — отвечает Тэхён, встав слишком близко. Его волосы выглядят мягкими, достаточно длинными спереди, чтобы закрывать часть одного глаза. Чонгук смотрит в сторону. — Ты не выглядишь пьяным. — Тэхён скептически оценивает всё его тело. — Хочешь? — Нет. Я не пью. — Я не это спросил. — Тэхён поворачивается, до сих пор держа стаканчик Хосока в руке. Он осторожно хватает Чонгука за рукав футболки и уводит его подальше от остальных, к мини-холодильнику под рядом ящиков. Вытащив пару стеклянных бутылок, он протянул одну Чонгуку. — Я не… — Расслабься, — прерывает его Тэхён, потянувшись открутить крышку. — Это всего лишь пиво. Содовая безумно сладкая, горло чуть ли не щекотало, когда Чонгук ее пил. Тэхён на секунду оглядывается, затем сжимает челюсти и выходит из кухни. Он останавливается, поворачивается и видит, что Чонгук просто наблюдает за ним. — Идём, — мягко требует он. Чонгук следует за ним на автопилоте, чувствует, как глаза Юнги прожигают дыру в его спине, и уходит вместе с Тэхёном. Внезапно до Чонгука доходит то, что он никогда никому не рассказывал о том, что ел поздно ночью вместе с этим парнем. Что касается Юнги, они, должно быть, не знают друг о друге ничего, кроме имён. Тэхён выводит его через входную дверь, затем в коридор. Сбитый с толку, Чонгук удерживается от вопроса, куда они идут, неуверенный, услышат ли его вообще. Вниз по коридору, за углом Чонгук видит двойную дверь в конце, ведущую на балкон. Тэхён толкает её, и влажный воздух ударяет в лицо Чонгука, по краю лба сразу же образуется полоска пота. — Хорошо, — объявляет Тэхён, дойдя до перил и прислонившись к ним. — Ты должен сказать мне. Чонгук сглатывает, садится на один из стульев и смотрит на банку пива. — Сказать тебе что? — Что произошло прошлой ночью. — Ничего, — мгновенно отвечает Чонгук на рефлексе. Странно слышать, как кто-то вроде Тэхёна задаёт подобный вопрос, обычно он отбивает беспокойные взгляды и руки Намджуна и Сокджина. Но Тэхён не верит ему, не бросает эту тему, как другие. — Нет. Не ничего. — Рука Тэхёна на секунду сжимает перила. Сухожилия сгибаются, а потом расслабляются. — Если я сказал что-нибудь, что тебя расстроило… — Не сказал. — Ты буквально сбежал от меня. — Я не сбегал, — проталкивая комок, вставший у него в горле, отрицает Чонгук. — Ты бы меня не поймал, если бы я бежал. — Верно, — вздыхает Тэхён, и на его губах играет крошечная улыбка. — Конечно нет. Чонгук смотрит на город. Ничего особенного, квартира Хосока не в самом центре Лос-Анджелеса. Здесь серые здания, ансамбль кирпичных башен и множество окон, отражающих уличные фонари. Пахнет солёной водой. — Хосок-хён сказал мне, что ты действительно хорош. — Тэхён тоже смотрит на город. — В боксе. То есть реально хорош. Чонгук пожимает плечами. — Давно занимаюсь этим. — Ага, — кивает другой. — Он сказал мне об этом тоже. Четвёртый в мире. — Звучит более впечатляюще, чем есть на самом деле. Есть много людей, которые могут надрать мне задницу. Тэхён фыркает, отпуская перила, чтобы выпить. — Всё равно. У тебя репутация. Тогда Чонгук зависает. — Репутация? Тэхён приподнимает бровь. — Ты меня спрашиваешь? — Я имею в виду… — Чонгук большим пальцем вытирает газировку с уголка рта, обдумывая свои следующие слова. — Когда я участвую в бою, мне всегда в лицо лезут репортёры и всё такое. Задают вопросы, на которые я даже не хочу знать ответов. Но на улице меня никто никогда не узнавал. У меня нет вроде… фанатов. Если ты это имеешь в виду. — Хосок-хён сказал, что все билеты на твой последний бой были распроданы, — говорит Тэхён. Сосредоточенно. Как будто ожидает, что Чонгук в любую секунду прервёт этот разговор. — Есть много людей, кому нравится смотреть твои бои. Не обязательно называть их фанатами. Чонгук не может с этим поспорить. Он никогда не оглядывается на толпу во время боя. Они — не главное. — Что насчёт тебя? — Меня? — Я был на твоём шоу, — начинает Чонгук, встряхивая волосы. Здесь чертовски влажно, и солнце уже село. — У тебя есть поклонники. — Чёрт, я на это надеюсь, — легко соглашается тот. — Не думаю, что я бы получил предложения от лейблов, если бы у меня их не было. — Ты подписал контракт? Тэхён смотрит на него, словно только понял, почему может быть странно об этом говорить. — Ещё нет. — Почему? — Я… — Тэхён коротко смеётся, таким смехом, обычно говорящим Чонгуку, что ничего забавного на самом деле нет. — Я не знаю. Я уже много лет занимаюсь этим всем сам. Я не… — ещё один смешок. — Я не хочу просто отдавать кому-то, блять, бразды правления. Чонгук понимает. Он понимает, но ему правда нужно, чтобы Тэхён сказал это вслух. — Почему нет? Тэхён останавливается. Смотрит. — Не знаю. Что, если они всё заберут? — Это твоя музыка. Они не могут забрать её. — Чонгук даже не уверен, кто «они», но для Тэхёна очень важно убедиться, что он так не думает. — Если не хочешь подписывать, не подписывай. Скажи им, чтобы отвалили. Тот смеётся. Смех звучит искренне и вызывает улыбку на лице Чонгука. Он осмеливается поймать взгляд Тэхёна, обнаруживает, что это тёплое выражение уже направлено на него, и что-то клубится у него в животе. — Готов сказать мне, что ты думаешь о Чимине и Юнги? Боксёр закатывает глаза, но улыбка остаётся на губах. — Нет, спасибо. — Да ладно, я не стукач, — после Тэхён двигается и плюхается в кресло рядом с ним. Он сел достаточно близко, их колени соприкасались, зажигая огонь на коже Чонгука. — Просто скажи мне. — Почему ты хочешь знать? — Я хочу знать, думаем ли мы об одном и том же. Это привлекает его внимание. Моргнув несколько раз, Чонгук смотрит на него и видит, что Тэхён практически кусает губу. Его пальцы при этом немного дрожат. — О чём? — О чём? — попугаем повторяет другой. — О чём ты думаешь? — Я первый спросил. — Боже ты мой. Тэхён заливисто смеётся и зачёсывает волосы обеими руками. Смахнув их с лица, он осторожно глядит на Чонгука, прежде чем сказать: — Не осуждай меня. — Не буду. — Обещаешь? Рефлекс. — Обещаю. — Это просто меня серьёзно пугает, — начинает Тэхён, царапая бетонный пол балкона ботинком. — Знаешь, Чимин раньше принимал чувства близко к сердцу. Но вроде… слушай, ты и вся твоя команда появились здесь только пару месяцев назад. Лето ещё не закончилось, а вчера Чимин сказал мне, что хочет детей от Юнги. — Ты меня разыгрываешь. — Хотел бы я. — Тэхён садится обратно в кресло. — И да, возможно, он просто так сказал, что ему нравится твой инструктор… — Тренер. Тэхён смотрит на него боковым зрением. — Что? Чонгук прочищает горло, прекрасно понимая, что это не имеет отношения к разговору. Но Тэхён смотрит на него так, будто искренне ждёт ответа, поэтому у Чонгука действительно нет выбора. Он не может снова сбежать. — Юнги мой тренер. Не инструктор. — О… — Тэхён немного приподнялся. — Я думал, что все они твои инструкторы. Намджун и Сокджин тоже. — Намджун-хён — мой инструктор. Сокджин-хён — мой катмен. — Твой кто? — Ты когда-нибудь смотрел бой? — Чонгук старается звучать любопытно, а не обвиняюще. — Ты когда-нибудь замечал человека, наклеивающего на бойца пластырь между раундами? — Да! — восклицает Тэхён, относительно гордый своей маленькой победой. — Катмен? — Да, их называют катменами. По крайней мере, так мы его называем. — Хорошо, значит, Сокджин-хён — катмен. Намджун-хён — инструктор. Юнги-хён — твой тренер. — Чонгук кивает. — Понял. Ладно, твой тренер знает Чимина всего восемь недель, а Чимин вроде бы готов воевать с капитализмом ради него. — Брось, — говорит Чонгук. — Это мило. Тэхён делает паузу, вглядываясь в черты лица Чонгука, чтобы убедиться, что он не шутит, после чего широко улыбается. — Да, наверное, ты прав. Думаю, я просто волнуюсь. — Волнуешься? — Как я уже сказал, они не знают друг друга долгое время. Что, если Юнги-хён скажет какую-то ерунду и лопнет этот идеальный маленький пузырёк, в который они сами себя засунули? — Что заставляет тебя думать, что Юнги-хён всё испортит? Тэхён приподнимает одну бровь. — Ты же его видел. — Возражаю, — усмехается боксёр. — Он хороший парень. — И я верю тебе, — поправляет себя Тэхён. — Но мой Чимин-и — ярчайшая золотая звёздочка в моей жизни, и он не в состоянии сделать ничего плохого. Можешь сказать то же самое о Юнги-хёне? Он не может. Но только потому, что определённо не назвал бы Юнги ярчайшей золотой звёздочкой, и он никогда не спрашивал о прошлых отношениях Юнги. — Справедливо. Улыбка Тэхёна ослепляет. Сердце Чонгука теряется в беспорядке. — Я выиграл. — Выиграл? — недоверчиво повторяет Чонгук. — Кто вообще сказал о победе? — Ты боксёр, — отрезал Тэхен поддразнивающим тоном и со сверкающими глазами. — Разве не всё для тебя — соревнование? Иногда Чонгук тоже бывает озорным. Это случается нечасто, и ему обычно нужно спиртное, чтобы заставить его проболтаться о чём-то, но время от времени он отпускает себя. — Не тогда, когда в дело вступает мускатное пиво. Считал, мы просто наслаждаемся обществом друг друга. — А ты? Что ты о них думаешь? Чонгук мог притвориться, но в груди оказывается слишком тесно, чтобы сосредоточиться на лжи. — Я не знал, что Юнги-хён гей. Голова Тэхёна наклоняется в сторону, чёлка спадает на лоб. Он немного наклоняется вперёд, прижимаясь к краю стула. — Нет? — Нет. Так что я не совсем таким образом хотел бы это узнать. — Что, не тогда, когда он накидывается на Чимина? — как только Чонгук качает головой, Тэхён слабо хихикает. — Ага, хорошо. Я понимаю. — Понимаешь? — Конечно. Конечно. Сердце Чонгука останавливается в груди, это слово так легко перекатывается с языка Тэхёна. Только в тот момент Чонгук понимает, что полностью повернулся к Тэхёну. Теперь они оба сидят лицом друг к другу, соединив колени вместе, а их головы склоняются ближе с каждой секундой. Они совсем рядом. Раньше оба оказывались близко, но теперь Чонгук чувствует тёплое дыхание Тэхёна на своём подбородке, и одна из рук Тэхёна касается его ноги, и парень дрожит, всё ещё умудряясь оставаться на месте. Может, Тэхён тоже замечает. — Если я спрошу тебя кое о чём, — начинает он мягким и низким голосом, но достаточно громким, чтобы его услышал Чонгук. Как будто рассказывает секрет, который люди на улице пытаются подслушать, а Тэхён старается, чтобы никто не узнал. — Ты снова сбежишь? — Зависит… — Чонгук заглушает внутреннее желание вдохнуть одеколон Тэхёна. — От чего? — О чём ты меня спросишь. — Хм-м, — мычит Тэхён, а затем его рука опускается и приземляется на бедро Чонгука. Дыхание перехватывает, и Тэхён слишком близко, чтобы Чонгук даже пытался надеяться, что тот не заметил. Тем не менее его лицо ничего не выдаёт, он просто наблюдает за внутренним смятением Чонгука и через секунду делает короткий вдох. — Можно поцеловать тебя? Но Чонгук уже наклоняется вперёд, нетерпеливо выпячивая нижнюю челюсть и захватывая рот Тэхёна своим. Его глаза закрыты, Тэхён ведёт его через поцелуй мягкими губами и ещё более мягким звуком из глубины горла, прижимается ближе, когда Чонгук начинает отстраняться. Это поцелуй, который заставляет мозг расплываться, такой, когда Чонгук забывает, что они стоят на балконе, что кто-то может прийти в любую секунду. Это не имеет значения, пока Тэхён прикусывает его нижнюю губу. Он вздрагивает, когда Тэхён сжимает его бедро, дёргается вперёд, и они стукаются зубами. Тэхён шипит, потом обвивает рукой его шею и снова сводит их рты вместе, более жёстко и беспорядочно, из-за чего Чонгук тихонько стонет. Тогда он случайно вспоминает, как много времени прошло с тех пор, как его целовали. Эта мысль заставляет его задыхаться, фактически прерывая поцелуй, и он дышит Тэхёну в рот. С блестящими губами и розовыми щеками тот отодвигается достаточно далеко, чтобы взглянуть на него, в глазах появляется вопрос, в котором он явно не настолько уверен, чтобы задавать. Чонгук в состоянии сосредоточиться только на необходимости перевести дыхание, он понимает, что его руки запутались в волосах Тэхёна, и решает оставить их там. Тэхён даёт ему ещё несколько секунд, а затем шепчет: — Хочешь уйти отсюда? Половина Чонгука знает, что он должен сделать. Он должен сказать «нет». Должен встать, оттолкнуть руки Тэхёна и пойти домой, немного поспать и быть готовым к тренировкам утром. Он приехал в Лос-Анджелес не целовать симпатичных парней на балконах, он приехал побеждать. Он приехал, чтобы мог когда-нибудь вернуться домой. Но. «Ты понимаешь?» «Конечно» Энергичный кивок. — Ко мне? — ещё один. Тэхён останавливает движение, кладя руку ему на шею, ухватывает ещё один быстрый горячий поцелуй, а затем тянет Чонгука за запястье. Они добираются до лифта, двери даже не закрываются до конца, прежде чем решимость Тэхёна снова даёт трещину, и он прижимает Чонгука к зеркальной стене. Тот хватает Тэхёна за плечи, широкие и сильные под его ладонями, и позволяет Тэхёну впечататься своим ртом в его. Чувствует, как облизывает зубы и встречает его на полпути, как наслаждается влажностью поцелуя, как ему нужно несколько раз моргнуть после того, как Тэхён отстраняется. Он не может держать Тэхёна за руку, когда они на улице. Он пытается, касаясь пальцами тыльной стороны ладони Тэхёна, но останавливается, отодвигаясь и наблюдая, как его ступни ударяются об асфальт при каждом шаге. Ожидая, что Тэхён прокомментирует что-то или окликнет его, он считает трещины в каждом блоке тротуара. Как только Тэхён просто натыкается на его плечо, засовывая руки в карманы, шагая и снова лениво улыбаясь ему, он чуть не плачет. Тэхён спрашивает его, есть ли у него братья и сестры. Спрашивает, предпочитает ли он лето зиме, часто ли идёт снег в его родном городе. Спрашивает, какую музыку слушает Чонгук, шевелит бровями, как будто хочет, чтобы он произнёс «твою музыку», и смеётся, стоит Чонгуку с серьёзным лицом сказать «кантри». Он заставляет Чонгука болтать, подпрыгивая на цыпочках во время импровизированной речи Чонгука о том, почему корица отвратительная, как дерьмовая на вкус жевательная резинка и почему она вообще не имеет смысла, потом делает немыслимое и вытаскивает из своего заднего кармана пачку мятной жвачки. — Как долго она у тебя была? — глядя на раскрошенную алюминиевую фольгу, с отвращением спрашивает Чонгук. — Она буквально стала плоской. — Да, наверное, я сидел на ней весь день, — соглашается Тэхён, бросая жвачку в ближайший мусорный бак. Уже через мгновение он смотрит вверх, лицо освещено неоновой вывеской магазина. — А, мы пришли. Чонгук оглядывается и хмурится. Он останавливается посреди тротуара, делает поворот на сто восемьдесят градусов и смотрит на Тэхёна. — Где мы? — Я говорил тебе. — Это не наш комплекс! — Кто говорил о нашем комплексе? — Тэхён, ухмыляясь Чонгуку через плечо, открывает дверь ресторана. — Ты сказал… — Чонгук чувствует, как его лицо начинает розоветь, голос становится тише, пока он идёт внутрь за Тэхёном. — Ты сказал мне «ко мне». Внутри невероятно вкусно пахнет, бульон и кунжут наполняют воздух, пар катится по потолку из кухни, расположенной за прилавком. Вывеска с красной полосатой надписью «ЛАПША ОТ АДЖА» на передней панели. — Я не врал, это и есть мой дом, — сообщает Тэхён Чонгуку, и на его лице появляется нахальная улыбка. — Моё любимое место, если точнее. Иди сюда, за тобой люди. Чонгук приближается к Тэхёну, позволяя людям, собравшимся позади него, войти в магазин. Он поворачивается и бросает: — Ты мог бы просто сказать мне, что голоден. — Извини, — шепчет Тэхён совершенно не извиняющимся тоном. Чонгуку придётся снова его поцеловать. Позже. — Ничего страшного, — говорит Чонгук. — Но на этот раз ты платишь.

☉☉☉

— Почему ты всё ещё пристаёшь к нему? — Может быть, потому, что он исчез посреди ночи, не сказав никому из нас, куда идёт? Достаточно. — Мне двадцать один. Какая разница, если я пойду куда-нибудь посреди ночи? Юнги вскидывает руки в безмерном раздражении. — Потому что мы понятия не имели, где ты! Намджун вздыхает из-за спины Юнги, хотя Чонгук не может понять, кто его больше бесит. Все они сейчас в квартире Намджуна и Сокджина в понедельник днём, уставшие после первой тренировки. Сокджин растянулся на диване в другом конце гостиной, прижавшись лицом к подушке, из уголка его рта выскользнула слюна. Сегодня утром он бегал с Чонгуком и сразу же пожалел об этом. Юнги, который все выходные провёл на конференции в Сиэтле, только что приступил к бомбардировке Чонгука всеми своими вопросами, собранными с вечера пятницы. В основном о том, как они с Тэхёном познакомились друг с другом. — Ты буквально просто пошёл с ним, — пробормотал Юнги, одновременно засовывая в рот кусок рисового пирога. — Без борьбы или чего-то подобного. Мы тебя ничему не научили? Несмотря на неоднократные заверения Чонгука, что Тэхён не похищал его, и у него есть руки и ноги, Намджун шлёпает Юнги по затылку. — Оставьте его в покое. — Я просто хочу объяснений, — напыщенно высказывается Юнги. Он поворачивается и смотрит на Намджуна. — Он оставил тебя самому разбираться с Джином. — Я возмущён! — крикнул Сокджин с дивана. — Они просто поели лапши, — сквозь зубы говорит Намджун, ставя посуду с остатками еды в холодильник. — Отстань от него. — Сейчас 2020, — выплёвывает Юнги. — Ты знаешь, для чего на самом деле приглашают поесть лапши? — Боже мой, — стонет Чонгук, роняя голову на кухонный стол. — Пожалуйста, остановись, хён. Мы только поужинали. — Малец, просто скажи нам… — Хватит! — рявкнул Сокджин, садясь на диване ровно. — Если он не хочет говорить нам, он не обязан. Если он сказал, что всё, что они сделали, — просто поели, то это всё, что они сделали. Верно, Чонгук? — Да, — до сих пор прижимаясь лбом к столу, шепчет он. — Вот, — подчёркивает Сокджин, и Чонгук слышит, как он хлопает Юнги по плечу. — Забудь уже. Юнги недовольно ворчит, но уходит из кухни, заявляя, что у него плечо болит. Кто-то нежно похлопывает его по затылку, и он выдыхает через нос, собираясь с мыслями. Самая смешная часть — они на самом деле просто поужинали. Тэхён держал его в закусочной до закрытия, а это было далеко за полночь. Чонгук доедал свою вторую порцию, когда хозяин выгнал их на улицу, и рассмеялся, стоило Тэхёну поиздеваться над обезьяньей мордой и высоким голосом хозяина ресторана. В пятницу вечером (или в субботу утром) они прогулялись по улицам центра Лос-Анджелеса и пошли домой длинным путём. Тэхён показал свои любимые магазины одежды, место, где его и Чимина выгнали за танцы под «Свободных девчонок» на сцене бара, и несколько других памятных мест. Когда они подошли к их комплексу, Тэхён остановился, обернувшись. На лестничной клетке было тише, чем на балконе (и намного тише, чем на улице). Его сердце так громко билось в ушах, что он был уверен, что Тэхён тоже слышит этот стук. Если и слышал, то ничего не сказал. Тэхён поцеловал его, и Чонгук вздохнул, приоткрыв губы. У них был один и тот же вкус, от чего голова Чонгука нещадно кружилась, но Тэхён поддерживал его, положив руку на поясницу. Он прижался к Чонгуку, приблизившись для второго, третьего поцелуя, позже отстранившись. — Подожди, — шептал он между ними хриплым, горячим и таким красивым голосом, что Чонгуку пришлось хвататься за поручни позади. Затем он наклонил подбородок Чонгука и снова поцеловал его, прерывая дыхание и ход его мыслей. Связь между мозгом Чонгука и его ртом была заблокирована, поэтому он без предупреждения выпалил: — Когда мы увидимся снова? Улыбка на лице Тэхёна оправдала его смущение. — Дай мне свой номер. Но прошло три дня, и Тэхён будто бы стал призраком. С тех пор Чонгук не видел его в комплексе, и в телефоне не было никаких уведомлений. Он уже прошёл через отрицание, сожаление и полное опустошение. Он чувствует себя идиотом. Ему снова пятнадцать. — Ты согласен делать больше скоростных упражнений после основной тренировки? — спрашивает Намджун, заставляя Чонгука поднять голову и ответить ему. — Ага, — кивает парень. — Они мне понадобятся. — Мы посмотрим ещё какой-нибудь фильм после того, как ты сразишься с Беном сегодня, — отвечает Намджун и наполняет бутылку с водой в раковине. Сокджин хватает её сразу же и пьёт, игнорируя жалобный шум Намджуна. — Иди вздремни или поделай что-нибудь, Чонгук-и, — советует Сокджин, вытирая рот и сладко улыбаясь Намджуну. В ответ другой закатывает глаза. — Я приду разбужу тебя, когда будет нужно. Чонгук уходит без всякого предупреждения, звуки вымученной ссоры Намджуна и Сокджина стихают в коридоре. Он плюхается на запасную кровать и вздыхает, несколько раз перекатываясь, пытаясь устроиться поудобнее. На секунду он думает, что, возможно, не сможет заснуть, поэтому ковыряет нитки в одеяле. Тёмно-синяя и выбитая из общей массы, Чонгук держит её двумя пальцами и тянет, наблюдая, как нить вырастает на две, а затем на три длины, прежде чем, в конце концов, с треском выскочить. Он усмехается, мысли снова обращаются к Тэхёну. Его глубокому голосу, большим рукам и мягким губам. Он должен был подумать лучше, а не цепляться за поцелуй, даже такой поцелуй. И всё остальное. Протирая глаза, он работает над мыслью, что дело совсем не в Тэхёне, дело в факте, что Чонгук не испытывал такого чувства уже долгое время. Может, он не особенный. Может, это просто было случайное стечение обстоятельств. Он просыпается через тридцать минут, но не от того, как Сокджин обычно зовёт его по имени, или от того, как кто-то трясёт его за плечи. Вместо этого он слышит вибрацию телефона, который ярко мигает от входящего сообщения. Неизвестный номер: Придёшь сегодня вечером на моё выступление? Войдя в комнату через секунду, Сокджин не спрашивает, почему Чонгук улыбается, и не пытается наклониться и прочитать текст на экране телефона. Он просто ждёт, пока младший закончит набирать ответ, прежде чем попросить его встать и надеть обувь.