The Champion

— Хорошо. Я не могу больше ждать. Пойдём. Чонгук пытается удержать руку, вырывая её из хватки Юнги, и пристально смотрит на него. — О чём ты? — Давай, — говорит Юнги вместо того, чтобы ответить на вопрос. — Давай. — Я не хочу терять место, — протестует Чонгук, не осознавая, что дуется, пока Юнги не протянул руку и не ткнул в его нижнюю губу. Поскольку в этом клубе нет ВИП-секции, в отличие от первого места, где они смотрели выступление Тэхёна, Юнги и Чонгук смешались с остальной толпой. Для вечера понедельника здесь довольно многолюдно, хотя Чонгуку не следует так удивляться. Тэхён сам сказал, что у него есть фанаты. Но Чонгуку удалось пробиться вперёд — правда, немного в правую сторону, но в остальном место идеальное. Он может видеть всю сцену без яркого света, режущего глаза, а теперь Юнги разрушает всю тяжелую работу, пытаясь увести его. — Малец, — снова пытается старший, сразу же проигрывая твёрдо стоящим ногам Чонгука. — Я не сдвинусь с места. — Господи, ты хочешь пойти за кулисы или нет? — Что? — взвизгивает Чонгук, слишком рассеянный, чтобы сопротивляться, когда Юнги хватает его за локоть и бросается сквозь толпу людей. — Ты серьёзно? — Чимин дал мне пропуск, чтобы я мог пойти туда, если захочу, — отвечает Юнги, ведя юношу по сцене к чёрной двери, заблокированной одним человеком в футболке для персонала. Юнги выуживает карточку из бумажника, быстро ею машет и толкает дверь. В тускло освещённом коридоре Чонгук поворачивает руку и сжимает ладонь Юнги в ответ, внезапно уверенный, что тренер оставит его здесь, чтобы навсегда уйти. Юнги странно смотрит на него через плечо, затем оборачивается и идёт по краю коридора. Вокруг десятки сотрудников, все в одинаковых тёмных футболках и наушниках. Некоторые из них держат планшеты, Чонгук определяет их как ответственных работников, но в основном он просто не сводит глаз с затылка Юнги. К тому времени, как тот стучит в дверь, Чонгук уже дважды врезался в стену, чтобы не мешать персоналу. Он слышит, как кто-то что-то выкрикивает из-за двери, а потом Юнги распахивает её и затаскивает их обоих внутрь. — Ты пришёл! Объятия Хосока сокрушительны, выталкивающие весь оставшийся воздух из лёгких и заставляющие Чонгука закашляться. Он слабо поднимает руку и гладит того по спине в ответ, устало улыбаясь, стоит Хосоку отстраниться, чтобы посмотреть на него. — Как ты провёл выходные? У тебя нет синяка под глазом, что супер круто, потому что Юнги угрожал убить тебя, когда ты уходил с вечеринки с Тэхёном, но я сказал ему, что он никогда не сможет нанести и удар. Слышал, ты наконец-то попробовал лапшу от Аджа, она одна из моих любимых, всегда напоминает о доме. Когда твой следующий бой? На долю секунды сыплющий вопросами Хосок напоминают ему репортёра, и он чуть не вылетает из комнаты. Однако вместо этого он втягивает воздух, оглядывая комнату, чтобы увидеть, как Юнги оценивает наряд Чимина в нескольких футах от них. В остальном гримёрка пуста. — Примерно через неделю. — Чонгук забывает остальные вопросы Хосока. — Гм. Где Тэхён? — Разговаривает с режиссёром-постановщиком, — отвечает Чимин, подходя и обнимая Чонгука гораздо нежнее. — Он вернётся в любую секунду, но мы собираемся выйти на сцену. — Да? — Чонгук останавливает себя от желания вдарить Юнги. Они никогда не вернутся на своё место перед сценой. — Да, ты можешь смотреть отсюда, если хочешь, — предлагает Чимин. — Хотя я всегда предпочитаю наблюдать из зала. — Конечно, — усмехается Юнги. — Такое было один раз. — Заткнись, — толкая Юнги одной рукой, отрезал Чимин. Он и Хосок одеты одинаково: чёрные брюки и свободные синие рубашки. Он выглядит готовым сказать что-то ещё, как вдруг за Чонгуком открывается дверь. — Ладно, сучки, пора задать… — Тэхён прерывает себя, когда видит Юнги, а затем его глаза бегают по сторонам, пока не останавливаются на Чонгуке. Напряжение падает с его плеч, и он выпрямляется. — Привет. Чонгук быстро сглатывает, надеясь, что это движение не было слишком очевидным. — Привет. — Мы пойдём, да? — спрашивает Хосок, обойдя Чонгука и направившись к двери. — Ага, — отходит с дороги Тэхён. Хосок соударяется кулаками с Юнги, а затем выскакивает из комнаты, Чимин и Юнги следуют за ним по пятам. Чонгук тоже начинает идти, полагая, что Тэхён придерживает для него дверь. Как только он подходит достаточно близко, Тэхён захлопывает её. — Не ожидал увидеть тебя здесь снова, — говорит он, выглядя совершенно потрясающе и даже не стараясь для этого. Его шёлковая рубашка чуть соскальзывает с плеча, веки покрыты блестящими тенями. Чонгук в состоянии основать религию прямо сейчас. — Чимин дал Юнги пропуск за кулисы, — объясняет Чонгук и изо всех сил старается не смотреть на дверь. — Мы просто пришли пожелать удачи. — Верно, — говорит он, и на его лице уже появляется ослепительная улыбка. Приближается к Чонгуку, переводя взгляд с его губ. Когда лицо Чонгука нагревается, он слышит аплодисменты толпы снаружи. — Тебе, наверное, нужно идти. — Хорошо, — бормочет Тэхён, наклоняясь вперёд. И Чонгук этого хочет, он уже проигрывал в уме их предыдущие поцелуи тысячу раз, знает, что новый будет на вкус как мёд, даже не… — Почему ты мне не написал? Тэхён останавливается, тело резко становится неподвижным. — Что? — практически пищит он. — Ну… — Чонгук фыркает, больше всего на свете желая, чтобы слова не вырывались из его рта так быстро, но он уже раскрыл губы и по какой-то причине не может представить худшего из возможных исходов. — Сегодня понедельник. Я не получал от тебя сообщений с пятницы. — Оу. — Тэхён немного отстраняется, и у Чонгука сердце падает к пяткам, когда он видит чужую улыбку. Но потом Тэхён говорит: — Извини. Во всех статьях от «Космополитан» сказано, что я должен прождать три дня. — Чего? — Знаешь, вроде, колонки советов по свиданиям? Все говорят, нужно подождать три дня, прежде чем снова просить увидеться. Ты когда-нибудь открывал журнал? — Не… — смеётся Чонгук, надеясь скрыть, как сердце гулко стучит при слове «свидания». — Не «Космополитан»! — Так что «нет трёхдневке», — поясняет тот. — В следующий раз я пишу сразу. Хорошо? — Я просто… — Чонгук качает головой. — Я просто не получил от тебя новостей, поэтому был удивлён, когда ты пригласил меня прийти сюда сегодня вечером. Тэхён смотрит на него и, возможно, узнаёт эту вспышку неуверенности. Чонгук не может сказать почему, но ему очень плохо удаётся держать уверенное выражение рядом с Тэхёном. Мягкие ладони ложатся на лицо, а затем Тэхён целует его, заглушая шум толпы влажными звуками их ртов, сливающихся вместе. Чонгук кладёт руки на тэхёновы бёдра, дерзко покусывает его губы и чувствует гордость, такую, какую не ощущал никогда раньше, когда Тэхён издаёт тихий одобрительный стон. Пытается убедить себя, что это ничего не значит, что люди за закрытыми дверями всегда целуются. Стоит Тэхёну отстраниться, он недовольно дует губы. — Меня будут искать, — Чонгук извиняется, чуть отойдя, и Тэхён поворачивает его лицо к себе. — Подожди-подожди. Ты… хочешь прогуляться после выступления? — Да. Головокружительная улыбка появляется на лице Тэхёна, и он оставляет быстрый поцелуй в уголке чонгукова рта. — Оставайся возле бара после шоу. Я найду тебя. — Хорошо. — Чонгук почти забывает открыть глаза после того, как Тэхён снова его целует. Он слышит хихиканье и видит, как Тэхён бежит на сцену, снова машет ему, а затем исчезает из поля зрения. — Эй! Подскочив, он поворачивается и видит, что Юнги машет ему рукой. — Пошли. Здесь уже становится тесно. Чонгук следует за ним из заднего коридора, и он был прав, они никак не смогут вернуться на прежние места. Но всё в порядке, он видит сцену с места в баре, видит, как хайлайтер на лице Тэхёна отражается в ярком свете. Он всё ещё может чувствовать, как пол под ним дрожит от силы музыки, всё ещё ощущает, как тело содрогается, когда Тэхён облизывает губы и практически рычит, вырывая низкую ноту. Чимин и Хосок тоже безупречны, они скользят вокруг Тэхёна и двигаются идеально синхронно, часто ловя взгляды друг друга и коротко улыбаясь. Тэхён тоже танцует вместе с ними, плывя по сцене, а его голос эхом разносится по клубу. Он поёт несколько песен, которые уже знает Чонгук, а также кавер на песню Халида Love Lies, в которой Чонгук почти тает. В этот момент он явно чувствует, что Юнги наблюдает за ним с более чем любопытным выражением лица, но ему всё равно. Не в состоянии оторвать глаза от сцены, даже если бы хотел. И публика очень любит стоящего там певца. Чонгук может слышать, как они подпевают некоторым песням, у всех подсвечиваются экраны телефонов и горят фонарики, пока они снимают его выступление. В какой-то момент люди раскачивают свои телефоны взад и вперёд, создавая волну света, когда Тэхён поёт в микрофон. Он одновременно разочарован и взволнован. Тэхён, Чимин и Хосок наконец кланяются толпе, улыбаясь и махая руками, прежде чем уйти со сцены. Чья-то рука сжимает его собственную, Юнги утаскивает его с места, где они стоят, и садится за стойку. Заказав несколько напитков, он поворачивается на стуле и сужает глаза, глядя на Чонгука. — Признавайся. — В чём? — Что происходит между тобой и Тэхёном? — Чонгук путается, бормоча, как младенец, несколько секунд, пока Юнги не закатывает глаза и не поднимает руку. — Стоп. Мне не нужна твоя защитная реакция, я просто ищу ответы. — Мы… — Младший быстро оглядывается через плечо и видит, что толпа начинает расходиться, когда выступление Тэхёна закончено. — Мы узнаём друг друга. — Ты сосал его член? Чонгук закрывает рукой рот Юнги, склоняется над ним и использует разницу в росте в своих интересах. Он выглядит диким, он знает это, и в глазах Юнги промелькнуло откровенное удивление, но оно мгновенно превращается в ярость. Схватив запястье Чонгука, он отрывает чужую ладонь от своего рта и впивается ногтями в кожу на ней.  — Что, чёрт тебя дери, ты думаешь, ты делаешь? — тряся его запястьем, шипит старший. — Больше никогда так не делай, ты меня слышишь? — Ты не можешь такое говорить, — шепчет Чонгук, зная, что ему нужно извиниться, но он сделает это позже. — Блять, хён, ты издеваешься надо мной? — Ты смотрел всё выступление, и у тебя изо рта текли слюни, блин, не говори мне, что вы двое не слоняетесь вместе. — Нет. — Чонгук высвобождает запястье и делает паузу, ожидая, пока бармен поставит их напитки на стол и перейдёт на другую сторону, прежде чем продолжить. — Нет. Мы тусовались всего пару раз. — Ты не ответил на мой вопрос. — Потому что твой вопрос был мерзким. — Малец, — беря свой стакан и делая быстрый глоток, начинает Юнги. — Я здесь ради этого, хорошо? Именно я сказал тебе, что здесь всё может быть иначе. — Это не… — парень качает головой, борясь с множеством воспоминаний, угрожающих съесть его заживо. Он видит, как мелькает твёрдая костяшка сжатой кисти, и втягивает воздух сквозь зубы, не смеет закрыть глаза, потому что это только сделает картинки более чёткими. Леденящая мысль поражает его в живот, и он держится обеими руками за перекладину, чтобы не сгорбиться. — Смысл не в этом. Брови Юнги поднимаются вверх. — А смысл есть? — Я не планировал этого, — говорит Чонгук, глядя на напиток, который не заказывал и который, вероятно, выпьет до того, как придёт Тэхён. Юнги кивает. — Да, я тоже. Он смотрит на тренера искоса. — Мы не встречаемся. — Хорошо, — соглашается, барабаня ногтями по стойке бара, тот. — Ты хочешь? — Нет. Юнги смотрит ему в лицо, ледяные глаза сверлят Чонгука, и он пытается не вздрогнуть. — Уверен в этом? Сглотнуть внезапно становится очень трудно, и Чонгук чуть не задыхается, прижимая тыльную сторону ладони ко рту. Допрос Юнги заставляет его потеть, вбрасывая все сомнения и вопросы, которые он уже отцепил от себя, обратно в его сознание. Потому что, когда дело доходит до объяснения, у Чонгука его нет. И он отвечает честно, говоря, что не планировал этого. Не планировал ничего насчёт Тэхёна. Насчёт того, чтобы найти человека, с которым будет легко разговориться. Насчёт кого-то, кто задаёт вопросы только потому, что хочет знать, а не потому, что ему кто-то платит или потому что это станет отличным заголовком. И прошло так много времени с тех пор, как Чонгук встречал того, кого так сильно хотел поцеловать. Но то, что он готов признаться в этом самому себе, не означает, что всё становится проще. — После того, как я получу пояс, — говорит он Юнги. — Я вернусь в Корею. Так что нет, я не хочу встречаться с ним. — О чём ты, блять, говоришь? — вскипает Юнги, хватая Чонгука за воротник и бьёт его ровно настолько, чтобы он лишь громко выдохнул. — Разве мы не чертовски ясно дали понять? Неужели я действительно должен объяснять тебе это? — Что объяснять? — Ты не вернёшься в Корею. Вообще. Слова ударяются о его череп, проникают в голову, заставляя его задыхаться. Желудок падает вниз, отчего в животе становится холодно, а в ушах звенит. Пол раскачивается под ногами, и он наклоняется вперёд, но внезапно подхватывается ещё одной парой рук, не позволяя упасть на землю. — Уоу, — удивляется Тэхён, подходя к стулу Чонгука. Он до сих пор чувствует слабость, и Тэхён мог ощутить её через руку, обвивающую талию Чонгука. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Мне нужно выпить, — сообщает Чимин, подходя к Тэхёну. Он целует Юнги в щёку и машет бармену. — Ребята, вам понравилось выступление? — Хён… — заикается младший. — Я… Юнги прерывает его. — Нет, я закончил говорить об этом. И ты тоже. — Говорить о чём? — очень тихо спрашивает Тэхён, немного приседая, чтобы Чонгуку не приходилось выгибать шею в попытке посмотреть на него прямо. — Хэй, ты такой бледный. Ты в порядке? — Я… — его руки дрожат. Вот дерьмо. — Думаю, я просто пойду домой. — О, — Тэхён выпрямляется. Ему требуется секунда, чтобы прийти в себя, после чего он говорит: — Хорошо, да. Я только возьму мой телефон, я оставил его за кулисами. — Что? — Чонгук хватает его за руку, когда тот начинает уходить. — Подожди, я не… тебе не обязательно идти со мной, я просто… — Ничего страшного, — быстро тараторит Тэхён, одарив Чонгука такой искренней улыбкой, что последний паникует, думая, что на самом деле может расплакаться и не успеет укрыться от чужих глаз. — Нам в одну сторону, верно? Чонгук хмыкнул. — Верно. — Круто. Так что просто… подожди меня лишнюю минуту, хорошо? — Хорошо, — бормочет Чонгук, когда Тэхён снова смотрит на него, а затем отворачивается, пробираясь сквозь толпу. Оглядываясь назад, он видит, что Юнги поднимается на ноги, а Чимин быстро глотает свой напиток. — Мы собираемся пойти в бар в паре кварталов отсюда, — бросает ему Юнги. — У Хосока друг празднует день рождения и покупает всем выпивку. Ты домой? Чонгук не отвечает, лишь смотрит на тренера с пустым выражением лица. Его сказанное с такой ядовитостью заявление всё ещё вырезает дыры в груди Чонгука, это действительно была одна из самых жестоких вещей, которые он когда-либо говорил. Юнги кидает взгляд на лицо боксёра и отправляет Чимина ждать его на улице. Чонгук отходит на расстояние вытянутой руки, а потом Юнги наклоняется вперёд и тычет пальцем ему в грудь. — Слушай, не злись на меня. Намджун должен был прояснить это дерьмо с самого начала, но ты бы никогда не согласился. — Значит, вместо этого вы решили меня обмануть. — О, не будь наивным. — Вы забрали меня из моего дома без намерения когда-либо возвращать, и я просто должен быть согласен с этим? Юнги усмехается и отступает. Он качает головой, разочарование излучается от него волнами. — Джин был прав. Ты просто невозможен. Слеп к реальности. — Что это значит? — спрашивает Чонгук, стараясь не кричать, осознав, что его хёны обсуждали его. Что Джин-хён назвал его невозможным, что они разочаровались в нём с самого первого дня. — Я не знаю, малец. Выясни сам. — Привет, хён. Чонгук почти вздрагивает, чувствует, как чужое тело прижимается к нему, и непроизвольно наклоняется туда, как магнит к теплу. Тэхён кладёт руку на его затылок, лениво играя пальцами со своими волосами, но взгляд остаётся сосредоточен на Юнги. — Где Чимин? — интересуется он. Юнги кивает в сторону двери. — Там. — Так вы уезжаете? Юнги слишком долго смотрит на Тэхёна, потом на Чонгука. В ответ получает молчание. Он говорит Тэхёну «да», затем прощается с ними обоими, прежде чем развернуться на пятках и отправиться на улицу. Чонгук глубоко вдыхает, но вдох резко срывается, и Тэхён слышит это. — Хэй, — подходя к Чонгуку, мягко зовёт он. — Ты в порядке? — Всё хорошо. Тэхён смотрит на него, нахмурив брови, что явно демонстрирует заботу. Он действительно слишком очевиден для своего же блага. Но Чонгук не может вынести дозу чьего-либо сочувствия, особенно от кого-то, кого он не слишком хорошо знает, поэтому быстро встаёт и отряхивает штаны. — Можем идти? — Ага, — запоздало отвечает Тэхён, снова опуская руки по бокам. — Давай выбираться отсюда. Чонгук говорит Тэхёну, каким крутым было выступление на обратном пути. Он зарабатывает лучезарную улыбку и длинное объяснение того, почему сегодня вечером он выбрал Love Lies в качестве песни для кавера. Тэхён, кажется, понимает, что Чонгук не в настроении говорить, поэтому наполняет воздух своими историями. Болтовнёй о том, как наушник, который он должен был использовать сегодня вечером, сломался за десять минут до выхода на сцену. Как он официально отклонил предложение одной компании до того, как они потребовали, чтобы он прекратил наносить макияж во время своих выступлений, а вчера весь день ходил с чистым лицом просто из мелочности. Во время этого разглагольствования Чонгук понимает несколько вещей. Голос Тэхёна становится выше, когда он жалуется, но понижается до рычания, когда он злится. Он много жестикулирует левой рукой, переворачивая её и щёлкая запястьем во время длинных историй. И что на самом деле не имеет значения, под каким освещением они находятся, Тэхён всегда выглядит красиво. Они заходят в их комплекс, дальше — в лифт, Чонгук проглатывает воспоминания о том, что случилось в последний раз, пока они были одни в лифте. Тэхён останавливает его, когда тот тянется к кнопке своего этажа. — Посиди немного у меня, — просит он, хотя едва ли это звучит как просьба. — Ты до сих пор выглядишь так, будто собираешься потерять сознание. — Правда? — Да. Я волнуюсь, придурок. У меня есть энергетик и крекеры. — Мой герой. Тэхён всё продолжает хихикать, когда они выходят из лифта и идут по коридору. Он толкает дверь, игнорируя бормотание Чонгука о том, как безрассудно оставлять свою квартиру незапертой, пока его нет дома, и направляется на кухню. Чонгук замирает на полпути, медленно поворачивая голову и осматривая квартиру. План комнат идентичен, но стены у Тэхёна намного цветастее. Тут висят гобелены и картины, а также тысячи жёлтых рождественских огней — единственный источник света в квартире. Они придают комнате более мягкий свет, но достаточно яркий, чтобы Чонгук мог увидеть гигантский диван, покрытый одеялами, кухонный стол, скрытый бумагами и блокнотами, и маленькое пианино возле балконных дверей. Юноша делает шаг к нему, но останавливается. — Ты можешь играть? Тэхён вытаскивает бутылку из холодильника, но кивает на пианино, когда Чонгук не отвечает. — Можешь? — Нет. — Сомнительно, — тянет Тэхён, смеясь про себя. Он ставит синий Гаторэйд на кухонный островок и зовёт Чонгука. — Ладно. Вот сначала допьёшь и можешь уходить. — Это глупо, — заявляет Чонгук, садясь на один из барных стульев и снимая крышку. В горле чертовски пересохло. — Я возмущён таким обращением. — Заботливым? — В яблочко. — Приятно знать. Я позволю тебе в следующий раз сломать себе нос об пол. — Спасибо. Тэхён закатывает глаза, усмехаясь, роется в одном из шкафчиков и вытаскивает коробку с солёными крекерами. Засовывает один в рот, задумчиво жует и потом спрашивает: — Когда у тебя следующий бой? Чонгук с силой сглатывает, затем откашливается. — Где-то. Через две недели. — Можно прийти? Чонгук кивает, не доверяя своему голосу. Вероятно, ему стоит подумать об этом лучше, так просто позволив кому-то вроде Тэхёна наблюдать за его боем, когда Чонгук до сих пор видит кошмары по ночам при мысли о драке с Руисом. Он и Намджун смотрят видео с боями каждый день, и хотя он более уверен в себе, чем несколько дней до, не может не шокировать то, как быстро Руис двигается на ринге. — Круто. Я никогда не видел бои вживую. — Серьёзно? Тэхён вскидывает бровь. — Серьёзно. А похоже, что бокс — моё увлечение? При этом в животе Чонгука открывается рубец, и он смотрит на колени, избегая взгляда Тэхёна. Он должен был этого ожидать, но, как и в случае с предыдущими словами Юнги, вслух всё звучит хуже. — Чонгук? — Спасибо за Гаторэйд, — благодарит он, начиная вставать. — Увидимся н… — Эй, погоди, — Тэхён протягивает руку и касается его руки. — Чонгук. — Он поднимает голову, встречаясь взглядом с Тэхёном, и его сердце тяжело бьётся о рёбра. — То, что бокс мне не нравится, не значит, что ты не в моём вкусе. Губы Чонгука приоткрываются. — Что это значит? Тэхён пожимает плечами, по его щекам льётся румянец, так что вмиг очарованный Чонгук уже опускается в кресло. — На данный момент… это просто означает, что я не хочу, чтобы ты уходил. Чонгук возится со своей бутылкой. — Хорошо. Я всё равно ещё не допил. Тэхён улыбается ему, и хотя Чонгук не смотрит на него, он тоже улыбается. Но по-прежнему не пытается слишком много говорить сегодня вечером, эмоции в совершенном беспорядке, поэтому он спрашивает: — Почему ты поёшь? Его вопрос заставляет Тэхёна сесть, поджать губы и вздохнуть, а затем подпереть голову одной рукой. — Чёрт. Зачем люди вообще что-то делают? — Это не в счёт. — Хорошо. — Тэхён пытается снова, подталкивая коробку с крекерами к Чонгуку, когда видит, что другой тянется за ней. — Я всегда пел. Знаешь, с первого дня. У моей мамы были все эти видео, на которых я ползал и выжимал из лёгких подобия мелодий, даже прежде чем успел сказать настоящие слова. А потом, когда я смог, я учился игре на фортепиано и пел для всех, кто слушал, и… а потом, кажется, мама предложила подыскать сцену. Мне было лет двенадцать или тринадцать, но в Лос-Анджелесе люди попадают в индустрию довольно юными. Чонгук кивнул на это. Даже боксом люди начали заниматься, когда были подростками. Юнги впервые вышел на ринг будучи тринадцатилетним подростком, а к девятнадцати ушёл в отставку. Иногда всё заканчивалось быстрее, чем начиналось. — Так что я принялся петь в кафе и ресторанах, а также в барах, которые были супер крутыми, мне разрешали заходить туда, несмотря на то, что я ничего не заказывал. Всего пара концертов в месяц, ничего безумного. Отец купил мне систему звукозаписи, когда мне было пятнадцать, и к тому времени я писал свои собственные песни и пел их вместе с кучей сделанных каверов. А потом однажды Чимин потащил меня на свою танцевальную практику, и я влюбился в это тоже. — Вы с Чимином так давно знаете друг друга? — Жили в одной многоэтажке до восемнадцати лет. Я переехал к его семье после смерти родителей. Чонгук как раз собирался спросить больше о родителях Тэхёна, но останавливается, размышляет и выбирает другой маршрут. — Почему вы сейчас не живёте вместе? — Мы живём, — легко отвечает Тэхён, крадя глоток чонгукова энергетика. Чонгук от этого подскакивает, резко оборачиваясь, чтобы глянуть в коридор, как будто Чимин выскочит оттуда в любую секунду. Громко смеясь, Тэхён машет рукой перед лицом напротив. — Летом он уезжает в кампус Университета Южной Калифорнии. Он ассистент в их программе Общественного Здравоохранения. — Оу, — выдыхает Чонгук. — Но он ведь здесь живёт? — Ага. Возвращается обратно через несколько недель. Чонгук кивает, небольшим жестом показывает Тэхёну продолжать. Но последний просто пожимает плечами и заканчивает: — Вот и всё. Когда я стал старше, я в основном исполнял свои собственные песни и пел больше в барах, чем в ресторанах, потом больше в клубах, чем в барах. Люди начали публиковать видео со мной на Ютубе и в Снэпчате. Со временем я просто приобрёл аудиторию. — Как ты сделал свои песни общедоступными, если у тебя нет контракта с лейблом? Тэхён хмурится. — Это не так уж сложно. Ты недавно заходил в Спотифай? Они добавляют музыку ото всех, кроме артистов, которые не хотят, чтобы люди слушали их дерьмо бесплатно. — И тебе это нравится? Рука замирает с зажатым между пальцами крекером. — Я считаю, что это чушь, когда артисты не позволяют своим поклонникам слушать их песни. Какой смысл создавать музыку, если ты не позволяешь людям её слышать? — Чтобы зарабатывать деньги. — Ты поэтому участвуешь в боях? — шутит Тэхён. — Ради зарплаты? — Нет, — отвечает Чонгук, потому что это правда. Если быть полностью честным, он понятия не имеет, сколько денег зарабатывает за год или даже за бой. Намджун следит за его финансами, но он не хочет, чтобы Тэхён знал об этом. Парень ещё секунду оценивает его взглядом, после чего кивает. — Хорошо, я вычеркну данный пункт из своего списка. — Списка? — Ага. Списка причин, по которым Чонгук боксирует. Я сужаю количество вариантов. Он фыркает, стукнув пальцем пару раз по теперь уже пустой бутылке. Тэхён выпрямляется и отряхивает руки. — Тебе лучше? — Да, — говорит он, понимая, что его вот-вот выгонят. Часть Чонгука хочет остаться, другая, более сильная часть, просто хочет улечься в кровать. Сегодня был долгий день. Тэхён провожает его к двери, повторяя своё обещание не ждать ещё три дня перед тем, как снова связаться с Чонгуком. Он краснеет, говоря это, и именно так Чонгук понимает, что ему искренне жаль, вероятно, и Тэхён просто благодарен, что Чонгук не отказался от предложения встретиться с ним сегодня вечером. Когда он тянется к двери, Тэхён прижимается ближе, нежно чмокает его в щёку, а затем отходит назад. — Спокойной ночи, Чонгук. Он сжимает дверную ручку, медленно поворачивая её, прежде чем повернуться наполовину и обхватить Тэхёна за шею. Он осторожно наклоняется и тоже целует его в щёку, позволяя губам задержаться подольше, пока он впитывает тепло. Отстранившись, он ловит трепещущие яркие звёзды в глазах Тэхёна. — Спокойной ночи, Тэхён. Закрыв за собой дверь, он прислоняется к ней, полагая, что, возможно, не выдумал тихий вздох с другой стороны. Он прикасается к щеке, прямо у яблочка, и поражается, какими холодными ощущаются подушечки пальцев по сравнению с горящей кожей.