The Champion

На следующее утро Тэхён находит Чонгука на кухне, сидящего на кухонном столе с пинтой мороженого в руках. — Никогда бы не подумал, что тебе нравится мороженое, — бормочет он глубоким и полным сна голосом. — Посчитал, что такое количество калорий отправило бы тебя в могилу. — Исключение для мятно-шоколадного с крошкой, — отвечает Чонгук, зачерпывая ещё одну ложку в рот. — Тебе придётся купить больше. Я почти съел всё. — Оно не моё, — говорит Тэхён, наморщив нос, когда подходит к столу. — Хоби-хён как-то раз оставил его здесь. — Хоби хён. Должен был догадаться. — Парень пододвигает ложку к лицу Тэхёна. — Попробуй, — приказывает он. Но в ответ получает гримасу и шлепок по руке. — Нет, спасибо, — занимая место между свисающими ногами Чонгука, отвечает Тэхён. Наклоняется, целует один, два раза, прежде чем отстраниться. — Как спалось? — Хорошо, — до сих пор держащий пинту Чонгук наклоняет голову, молча прося ещё один поцелуй. На вкус Тэхён напоминает мятную зубную пасту, и Чонгук не хочет признавать, но это ужасно похоже на вкус мороженого. — Не могу вспомнить, когда в последний раз вставал так поздно. — Поздно? — прокашливается другой, вытаращив глаза. — Сейчас восемь утра. Чонгук кивает, глядя на балконную дверь. Солнце пробегает по небу, заставляет его прищуриться и попытаться увидеть что-либо сквозь слепящие лучи, отражающиеся от крыш близлежащих зданий. Когда он проснулся сегодня утром, хватка Тэхёна ослабла, но не исчезла. Как-то ночью он перевернулся, так что его грудь прижалась к спине Тэхёна, и жар был невыносимым. В комнате тихонько дул вентилятор, но его было недостаточно. Чонгук выскользнул из-под одеяла, сунул голову в морозилку, чтобы остыть, затем устроился на столе с завтраком из «Бен энд Джеррис». Он не ожидал, что Тэхён проснётся так скоро, но, возможно, он не был таким хитрым, как думал, когда вылезал из постели. В любом случае он зачерпывает ещё мороженого. — Знаю. Странно вставать после восхода солнца. — Ты ненормальный, — стонет Тэхён, зарываясь лицом в изгиб шеи Чонгука, щекоча кожу носом. — Эй! — вскрикивает Чонгук, слегка пошатнувшись. Он чувствует что-то холодное на ноге и смотрит вниз. В спешке остыть этим утром Чонгук даже не потрудился одеться. На нём одни боксеры, поэтому, когда с его ложки капает немного мороженого, оно окрашивает голое бедро мятно-зелёным цветом. — Чёрт возьми… — Я сам. Без лишних слов Тэхён наклоняется и слизывает мороженое с кожи. Чонгук вздрагивает от шока, вдох застревает у него в горле. Тэхён выпрямляется и соединяет их губы, подавая аромат мяты в рот Чонгука, и тот стонет, потому что всё ещё может чувствовать липкость чужого языка на своём бедре. Чонгуку требуется секунда, чтобы собраться, затем он решает, что ему нужно испытать это снова. Он наклоняет ложку так, чтобы на его ногу упала следующая капля. — Тэ, — бормочет он, прерывая поцелуй. Легко отстранившись, Тэхён проследил за его взглядом, и они оба уставились на беспорядок на бедре Чонгука. Контраст ярко-зелёного цвета со смуглой кожей заставляет обоих облизнуть губы, и Тэхёну удается поймать отведённые в сторону глаза младшего. — Да? — шепчет он, касаясь его носа. Кивок — всё, что нужно, чтобы он схватился за стул и потянул к себе. Он садится и следом, держа Чонгука под коленями, подтягивает его тело к краю стола так, что собственный рот оказывается на уровне великолепных бёдер. С дьявольским блеском в глазах он снова смотрит на Чонгука. — Оно тает, — жалуется тот. Тэхён выглядит так, будто может потерять сознание. А потом он придвигается ближе, целуя Чонгука выше колена, прежде чем скользнуть губами выше. Он быстро счищает мороженое губами и языком, и Чонгук дрожит, изо всех сил пытаясь соскрести стенки пинты, чтобы капнуть ещё. Затем он портит другое бедро, прикрыв глаза, наблюдая, как Тэхён вылизывает по нему линию. Почувствовав, как сильным втягиванием кожи в рот Тэхён оставляет засос, он стонет, запрокидывая голову и закрывая глаза. — Блять, — выдыхает он. Ему становится тяжело, и он знает, что Тэхён это видит. Тем не менее он пытается игнорировать своё состояние, используя тыльную сторону ложки, чтобы размазать мороженое на внутренней стороне бедра. — Чёрт, малыш, — бормочет Тэхён, сжимая хватку. Чонгук балансирует на краю стола, но не осмеливается пошевелиться, с трудом может держать глаза открытыми, пока Тэхён, не колеблясь, проходится языком вдоль мятной полосы. Его руки гладят верхнюю часть бёдер Чонгука, пальцы погружаются в его боксеры. Он спрашивает не словами, лишь приподняв бровь, но Чонгук уже впереди него, одна рука тянется вниз, чтобы отодвинуть ткань. Он такой возбуждённый, что должно быть стыдно, но рвение Тэхёна сохраняет его рассудок. Дрожащими руками они опускают и снимают боксеры, а потом Тэхён целует член Чонгука по всей длине, и в мыслях становится пусто. Как только он думает, что Тэхён прекратит эту дразнящую пытку, тот внезапно встаёт и целует Чонгука в губы. — Хочу попробовать, — говорит он, на что Чонгук хмурится. — Попробовать что? Взгляд Тэхёна падает на руку Чонгука: ложка всё ещё зажата между расслабленных пальцев. Он смотрит на Тэхёна. — Ты шутишь, что ли? — Ну же, дай мне попробовать. Думая, что это поможет Тэхёну быстрее управиться с этим, он набирает немного мороженого и крепко держит ложку, пока Тэхён ест с неё. Он издаёт лёгкий любопытный звук и сглатывает. И после — садится и обхватывает губами головку члена Чонгука. — Блять! — взвизгивает Чонгук, потому что рот Тэхёна холодный, язык липкий от мороженого, а Чонгук просто горит. Ложка с грохотом падает на стол, и он запутывается пальцами в тэхёновых волосах. Ругается между вдохами, подёргиваясь и извиваясь, пока Тэхён спускается ниже, вбирая в себя больше и используя руку, если не может дотянуться. Тэхён протягивает вторую руку и дёргает Чонгука за напряжённое запястье, уложив его на стол. Поднимает бёдра Чонгука себе на плечи и сосёт его член, почти отправляя Чонгука к финишу намного раньше, чем тот планировал. Но он в любом случае не протянул так долго, как хотелось бы, не тогда, когда Тэхён водит языком по головке и берёт достаточно глубоко, чтобы коснуться носом тонких волос у основания. Не тогда, когда он стонет вокруг Чонгука. — О боже, о боже, о, чёрт… — неразборчиво шепчет младший, сжимая пальцы в волосах Тэхёна. — Близко… хён… очень близко… Стоит Тэхёну снова сглотнуть, Чонгук кончает, скуля и изгибая спину. Не в силах даже поднять голову, он тихо стонет, когда Тэхён целует его бедро и колени, а затем поднимается, чтобы встретиться с глазами напротив. — Хорошо? — спрашивает он с дерьмовой ухмылкой, вытирая руки по бокам. — Дико хорошо, — вздыхает Чонгук, тело удовлетворённо расслабляется. Тэхён улыбается, слишком трепещущей, по мнению Чонгука, улыбкой, после чего снова начинает свой путь на юг. Оставляет засос на ключице, распологавшейся достаточно низко, чтобы его можно было прикрыть рубашкой, и многие другие на бедрах. — Твои бёдра, малыш, — мурлычет Тэхён перед тем, как провести зубами по чувствительной коже. У Чонгука прерывается дыхание, и он изо всех сил пытается найти что-нибудь, чем можно было бы занять руки. В итоге он довольствуется собственными волосами, дёргая их всякий раз, когда Тэхён оставляет новую отметку укуса на его ногах. И он делает много чего — он делает из Чонгука хныкающий, задыхающийся беспорядок. Уже в следующий момент Тэхён поднимает его ноги, оставляя следы поцелуев на задней части бёдер. — Тэ?.. Он снова на стуле, руки крепко держат Чонгука, губы скользят по изгибу его задницы. Вместо ответа Тэхён прижимается губами к его входу и слегка надавливает языком. Сдавленный вздох вырывается из чужого горла, и младший дёргается, отбрасывая Тэхёна обратно на стул. Уже и так слишком приблизившийся к краю стола, он начинает поскальзываться, но Тэхён рядом, чтобы удержать его, спустив со стола. — Малыш? — спрашивает Тэхён, глядя на лицо Чонгука. — Чёрт, мне жаль, я должен был спросить… — Стой. — Чонгук затыкает его поцелуем, даёт себе время успокоиться. — Не ожидал, что ты… да. Тот хихикает, положив руки на спину Чонгука. — Понял. Ты… ты хочешь, чтобы я?.. — Не сейчас, — признаёт Чонгук, хотя он уже может сказать, что не протянет и недели, прежде чем попросит Тэхёна снова приставить рот ему между ног. Раньше его никто не вылизывал, и он с радостью позволит Тэхёну стать первым. Его пальцы играют с длинными волосами на затылке старшего. — Я прямо сейчас чувствительный. — Вот блин, — мягко говорит Тэхён, кивая и целуя его в подбородок. И Чонгук понимает, что ему это нравится — сидеть на коленях у Тэхёна, зарываться руками в персиковые волосы, касаться губами шеи. За исключением того, что на Тэхёне слишком много слоев одежды. Когда он это замечает, то гладит плечи Тэхёна, после — кладёт руки в карман его толстовки. — Хён, — шепчет он, заставляя Тэхёна еле слышно застонать. Он ощупывает возбуждённую длину Тэхена через боксеры, тёплую под тканью и влажную, и во рту у Чонгука мгновенно пересыхает. Засунув указательные пальцы за пояс, он смотрит на лицо Тэхёна и видит его потемневший взгляд. И именно так боксеры спускаются, Чонгук обнимает его за руку, а Тэхён шепчет проклятия, легонько кусая зубами кожу за ухом Чонгука. — Хочу отсосать тебе, — говорит Чонгук, ёрзая на коленях Тэхёна. Чужая рука обнимает его, крепко сжимая задницу. — В другой раз, — горячо и тяжело дыша в плечо Чонгука, отвечает тот. — Такой чертовски красивый, Чонгук, я так близко. Этого достаточно, чтобы добавить Чонгуку в десять раз больше решимости сделать эту неряшливую дрочку лучшей в жизни Тэхёна, достойной какой-то несуществующей премии или вроде того. Он сплёвывает на руку, зарабатывая прерывистый стон от Тэхёна, прежде чем затянуть его во влажный поцелуй. Чонгук теряется, наслаждаясь ощущением члена, твёрдого и тяжёлого в его руке, засасывая кожу на шее Тэхёна, не спрашивая, потому что Чонгук знает, что тот скажет «да», нутро сжимается при виде того, как Тэхён прикусил губу, чтобы замолчать. Большим пальцем Чонгук открывает губы, целует и облизывает нёбо за зубами. Когда Тэхён кончает, он тянет стон и вздрагивает, пальцы впиваются в бедро Чонгука достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Его голова откидывается назад, и Чонгук, которому разрешили всё, гладит Тэхёна во время его оргазма, пока тот не начинает дрожать от чувствительности. Через пару минут, когда они просто пытаются успокоиться, Тэхён уговаривает его подняться и пройтись по коридору, где он сбрасывает остатки одежды, и они заходят в душ вместе. Чонгук слабо сопротивляется перед тем, как позволить Тэхёну вымыть волосы шампунем, но ему не удаётся скрыть улыбку. Он подпевает песне, которую поёт Тэхён, использует мочалку, чтобы смыть высохшую на их коже сперму, и принимает полотенце, которое Тэхён передаёт ему после того, как выключает воду. Когда они вытираются, глупо смеясь и слегка краснея, они слышат, как хлопает дверь в квартиру. Тэхён удивленно вскрикивает и падает назад, едва не сорвав с собой занавеску для душа. Чонгук, пытаясь поймать Тэхёна, прежде чем парень рухнет на пол, ударяется костью о стойку в ванной и шипит от боли. — ТЭХЁН-И! Я ДОМА! — Вот дерьмо, — бурчит Тэхён, запихивая ноги в подхваченные с пола спортивные штаны. Чонгук не смеет спрашивать, чистые они или нет. — Кто это? — интересуется он, оборачивая полотенце вокруг талии, и ему не удаётся немного (сильно) не паниковать. Ради бога, он голый, а тут появляется какой-то незнакомец. — Чимин. Ладно. Не незнакомец. Всё равно не самые лучшие обстоятельства. — Он не должен был возвращаться до пятницы. — Сегодня пятница, хён. Тэхён делает паузу, затем хлопает себя по лбу. — Убейте меня. Подожди здесь секунду. Не успевает другой ответить, как Тэхён уже выскальзывает за дверь. Он не слышит их разговора, но слышит звук закрывающейся двери, а затем в квартире становится тихо. Он бросается в спальню Тэхёна, накидывает вчерашнюю одежду, пахнущую отвратительно, после чего выходит в коридор, когда возвращается Чимин. — Ну, доброе утро, — щебечет он с ярким лицом и ослепляющей улыбкой. — Это твоя сперма на моём кухонном столе? Пока Чонгук бормочет что-то в ответ, он замечает Тэхёна через плечо Чимина. — Отвали, — говорит Тэхён Чимину, держа в руке гигантскую картонную коробку и явно борясь с тяжестью. Чонгук сочувственно морщится, глядя на Чимина, а затем подбегает помочь Тэхёну. — Я звонил тебе восемь раз сегодня утром. — Чимин упирает руки в бока и дует губы, глядя на друга. — Где ты был? — Дела, — отвечает Тэхён и тянется обнять меньшее по сравнению с собственным тело Чимина. — Добро пожаловать домой, мой Чимин-и. Чимин застывает на секунду, затем выпускает смешок и крепко обнимает Тэхёна. — Доброе утро, малец. Чонгук резко оборачивается и видит, как Юнги входит в квартиру с заполненными до краёв пакетами в руках. Он не выглядит особенно счастливым, встав так рано, но классических мешков под глазами нет. И он в бандане. Чонгук готов упасть в обморок. — Привет, — здоровается он, ставя коробку, которую держит, на землю. — Что ты здесь делаешь? — Помогаю Чимину въезжать обратно, — коротко кивает тренер в сторону тех двоих, ещё не отпустивших друг друга. Чонгук мог бы почувствовать себя странно, если бы Тэхён не отсасывал ему минуту назад. — Ты собираешься остаться и помочь? — Ага, — говорит он, оглядываясь на Тэхёна. Мокрые волосы, широкая улыбка, засос на шее. — Я останусь.

☉☉☉

— Кто отвечает за музыку? Выключи эту Свифт-фигню. — Она американская икона. — Она скатилась, хён. Боже, я знал, что ты не слушал последний альбом. — Нет, нет, не передавай управление Тэ. Он включит свои песни. — Что? Ты не хочешь меня слушать? Не хочешь поддерживать мои мечты? — Хэй, — зовёт Юнги, поворачиваясь к Намджуну на кухне. — Где вы, ребята, храните вино? — Думал, ты сегодня не пьёшь, хён, — говорит сидящий на вершине стойки Чонгук; ноги свободно раскачиваются, а руки погружены глубоко в упаковку с чипсами. — Да, я просто хочу разбить бутылку о голову. Чонгук фыркает, прикрывая рот, чтобы еда не вылетала. Намджун громко смеётся, идёт за бутылкой, но его останавливает Сокджин. — Пойдёмте, — кричит он остальной части группы, всё ещё ссорящейся из-за управления плейлистом и почти не обращающей ни на кого внимания. — Еда готова. В этот самый момент Тэхён оживляется, ослабляет хватку на шее Чимина и несётся на кухню. Он останавливается перед Чонгуком, скользит между его ног и открывает рот. Чонгук кладёт чипсину ему на язык и смеётся, стоит тому сразу же её выплюнуть. — Им никогда не следовало делать уксусный ароматизатор, — вытирая рот, ворчит он. — Ужасно, отвратительно. Хосок и Чимин поплелись на кухню, а следом возник настоящий хаос. Все спорят из-за лапши, курицы, говядины и всего остального. Сокджин каким-то образом находил время на готовку. Намджун держит тарелку высоко, обходя всех, чтобы никто не мог украсть его еду, и в конце концов Чонгук просто спокойно стоит, полагая, что возьмёт всё, что останется. Но когда Тэхён возвращается к нему, Чонгук видит, что у него слишком много еды на тарелке и две пары палочек для еды. Он протягивает одну Чонгуку, прежде чем сесть и начать есть. Чонгуку требуется всего секунда, чтобы приступить к еде, его сердце так согрелось от подобного жеста и ощущения взгляда Сокджина, брошенного на них двоих. — Кажется, тебе комфортно с ним, Гук-а, — позже говорит ему Сокджин. Они моют посуду, пока остальные спорят из-за выбора между Марио Карт и братьями Марио Брос. Чимин оскорбляет линию роста волос Хосока. Намджун рисует схему дебатов фломастером. Это довольно расплывчатое заявление, но Чонгук знает, что Сокджин старается не переступать границу. Он кивает в ответ, царапая шрам. — Вы двое?.. — Я не знаю, — честно отзывается Чонгук, не зная, есть ли хоть одно слово для обозначения того, что происходит сейчас у них с Тэхёном. Есть ли хоть одно слово, которым ему позволено называть Тэхёна. Сокджин мгновение молчит. Остальные успокоились, контроллеры включены, и Чонгук слышит, как Тэхён смеётся над персонажем, выбранным Намджуном для себя. — Я чувствую себя… — начинает Чонгук, задаваясь вопросом, будут ли его руки всегда дрожать, когда он говорит о Тэхёне, о том, что может быть между ними. Он понижает голос, хотя проточной воды достаточно, чтобы скрыть его слова от остальных. — Правда хорошо. С ним. — Это мило, — говорит Сокджин таким тихим голосом, как будто не хочет отпугнуть. — Я рад за тебя. Чонгук может только кивнуть, эмоции переполняют его горло, и он следует за Сокджином в гостиную после того, как они заканчивают уборку. Когда они доходят до дивана, Тэхён подскакивает, и Чонгук отходит от Сокджина, чтобы плюхнуться рядом с ним. Он немедленно передаёт контроллер Чонгуку, затем откидывается назад и кладёт голову ему на плечо. Чонгук сопротивляется желанию прижать парня к груди. К тому времени, когда они встают, чтобы уйти, Юнги и Намджун заснули на диванах, Хосок и Чимин переключились на Дэнс Дэнс Революшн, а Сокджин пялился в свой бокал последние десять минут. — Спокойной ночи, хён, — мягко улыбается Чонгук, его волосы взъерошивают. Чимин и Хосок обнимают его и целуют Тэхёна в щёки, Чимин любезно просит, чтобы они не трахались на балконе. Чонгук яростно краснеет, особенно когда Тэхён опускает руку ему на поясницу и толкает Чимина в спину. Когда они подходят к лифту, Тэхён громко вздыхает, выглядя явно обиженно, пока Чонгук не наклоняется и не целует его в щёку. — И всё? — плечи опускаются. — Двери сейчас откроются, — протестует Чонгук, как только Тэхён делает шаг к нему навстречу. Ещё один вздох, но на этот раз певец улыбается, сжимает его бедро и лишь потом отступает. Чонгук пытается взять Тэхёна за руку по дороге домой, правда. Его пальцы дёргаются, и он думает, что Тэхён ловит его нервозность, потому что подходит немного ближе. Но Чонгук этого не делает. И Тэхён тоже. Улицы всё ещё многолюдны в этот час, в ресторанах горит свет, из открытых окон доносится музыка. Они останавливаются у автостоянки, потому что Чонгук почему-то голоден. Заплатив за еду, Тэхён ведёт его к скамейке, где они позже сидят. Тэхён вспоминает ночь, когда чувствовал тревогу и лёг посреди дороги, только тогда какая-то случайная пьяная девушка подобрала его и проповедовала о важности понимания собственной значимости. — Я никогда не чувствовал такого вдохновения, — усмехается он, глядя на уличный фонарь. — Пьяные девушки всегда дают лучшие советы. — Это кажется какой-то фигнёй. — Эй! — кричит Тэхён через плечо группе девушек из колледжа, собравшихся вокруг своей рассказывающей что-то подруги. — Могу я на минуту одолжить одну из вас? Не волнуйтесь, я сахарный гей. Одна девушка тут же разворачивается, щёки блестят, а волосы прилипли ко лбу. — Да? — Мой супер консервативный приятель, — говорит Тэхён, похлопывая Чонгука по плечу. — Не может решить, красить ему волосы в розовый или нет. Чонгук чуть не давится едой. — Тэ… — Боже, тебе точно следует, — сразу же заключает девушка, ласково гладя Чонгука по чёлке. — Ты бы так хорошо выглядел. И круто, понимаешь? — Круто? — Тебе не кажется стрёмным то, что мы приписываем пол к цвету? — её внимательный взгляд натыкается на Тэхёна. — Твой друг выглядит великолепно с нежно-розовыми волосами. Это мог бы быть ты. Ты можешь достичь такого уровня с помощью одной коробки краски для волос. Подумай о перспективах. — Господи, — вздыхает Чонгук, закрывая глаза рукой. Друзья девушки зовут её, и она уходит, помахав рукой и пообещав подписаться на его Снэпчат, если она его найдёт (а она не найдёт), прежде чем слиться с толпой на оживлённой улице. — Я не могу поверить, — ругает Чонгук Тэхёна, вставая на ноги и глядя на его смеющееся лицо. — Что заставило тебя думать, что я хочу покрасить волосы в розовый? — Ты слышал, что она только что сказала? — произносит Тэхён, пока они продолжают идти, теперь достаточно близко, чтобы коснуться рук друг друга. — Просто предложение. Просто надо подумать. Когда они поднимаются по лестнице жилого комплекса, Чонгук дёргает Тэхёна за рукав, молча прося его последовать за ним на один этаж выше. Тэхён смеётся и кивает, и Чонгук не может не покраснеть. Квартира Чонгука довольно простая по сравнению с квартирой Тэхёна, в основном потому, что он не удосужился украсить её, как следовало бы. Но есть несколько вещей, которые демонстрируют его усилия по превращению квартиры в собственный уголок, например, одеяло, подаренное Сокджином в прошлом году и брошенное в данный момент на диване, десятки сувениров из разных стран, где он участвовал в матчах. Тут есть и небольшой книжный шкаф, заполненный книгами, который также служит подставкой под телевизор, но Чонгук прочитал только половину из них. Намджун покупает много, дарит их Чонгуку, Сокджину и Юнги, когда заканчивает читать и думает, что им может понравиться. Они направляются прямо к кровати, слишком уставшие для чего-то другого, и раздеваются в уютной тишине. — Чонгук, — скулит Тэхён, уже лежащий в постели и ожидающий, когда он вернётся после чистки зубов. Он ныряет под одеяло и приветствует раскрытые объятия Тэхёна, протягивая руку ему за спину, чтобы выключить лампу. Пальцы рисуют узоры на его бицепсе, мягкое дыхание теребит его волосы, и Чонгук никогда не думал, что ему захочется прижаться к кому-то так сильно, но он никогда не чувствовал себя настолько хорошо. Кажется, тебе комфортно с ним. — Эй, хён? — М? — Это тебя волнует? То, что… ну… мы не целуемся на публике? Он чувствует, как Тэхён качает головой. — Нет. Ты почти позволил мне поцеловать тебя на рынке. — Да, но я этого не сделал. — Я был там, Чонгук, — поддразнивает Тэхён, легко целуя его в висок. — Я знаю, что ты этого не сделал. Он немного елозит, меняет своё положение так, что больше изгибается в теле Тэхёна, так что рука, лежащая на его торсе, понимает идею и усиливает хватку. Тэхён скользит рукой по руке Чонгука, а затем обратно к его плечу, нежно сжимая по пути. — Что насчёт… — выдыхает Чонгук, разочарованный тем, что он до сих пор ничего не может сказать. — Держания за руки и всего такого? — А что насчёт этого? — Мы этого не делаем. — Мне не кажется, что тебе очень комфортно, — говорит Тэхён, так небрежно обращая внимание на неуверенность Чонгука, но на этих прозвучавших словах Чонгуку становится легче дышать. — Я не хочу ставить тебя в положение, которое тебе не нравится. Они молчат с секунду, пока Чонгук обрабатывает информацию, а Тэхён ждёт, в комнате слишком темно, чтобы видеть его лицо. — Спасибо. Тэхён замирает, явно не ожидая этого, затем наклоняет голову Чонгука, чтобы поцеловать его. — Пожалуйста. И, если есть что-то ещё, просто скажи мне, хорошо? Или хотя бы попытайся? — Хорошо, — обещает Чонгук, задаваясь вопросом: обещания дают те люди, что целуются за закрытыми дверями, те, у которых была интрижка на одну ночь, бойфренды? Или это просто Тэхён. И, раз всё так, Чонгук не против того, чтобы его называли своим.