The Champion

Чонгук снова качает головой, получая укоризненное прищёлкивание языком и раздражённое похлопывание по плечу. — Перестань вертеться. — Я передумал. Юнги фыркает из кухни, но из-за положения Чонгук не видит его лица. — О, это бесценно. Джин-хён, остановись на секунду, посмотрим, как выглядит. — Я не могу остановиться сейчас, — говорит Сокджин наполовину Юнги, наполовину Чонгуку. — Мне ещё нужно покрасить кусок сзади. Чонгук стонет, полностью запрокидывая голову, несмотря на панический крик Джина. Он слышит смех людей слева от себя, открывает один глаз и видит сидящих на краю дивана Тэхёна и Чимина. — Мне вам помочь? — спрашивает он их, глядя в камеру телефона, которую на него наставил Чимин. Тэхён отбирает телефон и усмехается младшему. — Ты выглядишь очень мило, Чонгук-и. Тебе следует сделать селфи, сменить профиль в Грайндре. Из кухни доносится громкий хлопок, а затем Юнги восклицает. — Блять! — Ты должен мне пятьдесят долларов! — кричит ему Чимин. — Я же говорил, что у него есть Грайндр! — Нет у меня! — Чонгук бросается на Чимина, но Сокджин удерживает его на месте. — Перестань ёрзать, — ругает он младшего. — Всё почти готово. — Я буду выглядеть так глупо, — оплакивает Чонгук свои чёрные волосы, которые вскоре будут заменены золотыми прядями. Он проиграл пари. Ему отсосали, но он проиграл пари. Рядом с ним раздаётся шум. Чуть повернувшись, он видит, что Тэхён садится рядом с ним, а Сокджин наносит продукт на его кожу головы. Он хочет позлиться на Тэхёна, потому что это правда его вина (вроде как), и хотя Тэхён проспорил и тоже должен покрасить волосы (великолепно тёмно-шоколадно-коричневые), это не компенсирует тот факт, что в квартире Чонгука пахнет осветлителем, и Юнги орудует на его кухне как в своей собственной. — Ты будешь выглядеть так красиво. — Тэхён небрежно кладет руку на бедро Чонгука, поглаживая большим пальцем открытую кожу под кромкой спортивных шорт. Его улыбка могла осветить знак Голливуда. — Весь такой золотой и пушистый. — Пушистый? — нервно усмехается Чонгук. — Кто вообще что-нибудь говорил о пушистости? — Иногда волосы меняют текстуру после обесцвечивания и окрашивания, — отвечает Сокджин. Тэхён смотрит на него, словно забыл, что тот стоял рядом. — Здорово, — бурчит Чонгук, только чтобы снова вернуть на себя тэхёнов взгляд. Это работает, и на него смотрит блестящая юмором и просто нежностью пара глаз. — Просто невероятно. — Тэхён слегка щёлкает его по носу. Сокджин со вздохом кладёт кисть, которой пользовался. Чонгук оглядывается и видит, как старший снимает перчатки. — Хорошо, подожди двадцать минут, затем смой. На твоём месте я бы дал краске высохнуть на воздухе, не добавляй тепла в этот беспорядок. — Чонгук сужает глаза при слове «беспорядок». Сокджин заливисто смеётся. — Я ухожу, — ущипнув за щёку Чонгука, огибая диван, сообщает он. — Намджун и Хоби в баре на пятой улице. Позвони, если твои волосы выпадут или загорятся. — Спасибо, хён. — Какой у тебя сценический псевдоним? — спрашивает Чимин, появляясь с другой стороны от Чонгука, когда за Сокджином закрывается дверь. Чонгук сжимает губы, горький привкус покрывает его язык всякий раз, когда он думает о своём любимом боксёрском прозвище. — Золотой Мальчик. — Как уместно. — Отвали. — Остынь, паршивец, — вздыхает Юнги, протягивая ему наполовину съеденный пакет чипсов. Чонгук берёт его и передаёт Тэхёну, который, как он знает, пропустил обед и направился прямо сюда после встречи с другой звукозаписывающей компанией. — Нам тоже пора. В мини-кинотеатре на улице сегодня вечером идёт показ «Унесённых призраками». Чонгук резко оборачивается и смотрит на Тэхёна. Тот хмыкает, уже улыбаясь ему. — Да, мы можем пойти. Но нам нужно дождаться, пока твои волосы высохнут. Чонгук секунду колеблется, а затем наклоняется для поцелуя. Чимин и Юнги улюлюкают, и он морщится, но боковым зрением замечает, что Тэхён их отталкивает. Чонгуку трудно не целовать Тэхёна, когда он рядом. И они не совсем раскрываются перед публикой, но постепенно ему становится легче. Да. По экспертному мнению Чонгука, Тэхён заслуживает того, чтобы его постоянно целовали, так что, чёрт возьми, он будет пытаться целовать его всё время. Тэхён ждёт, пока двое других уйдут, прежде чем пригласить Чонгука сесть ему на колени, стараясь не размазать где-нибудь краску. Чонгук чувствует, как его волосы, липкие и жёсткие, торчат в разные стороны, но Тэхён смотрит ему прямо в глаза. — Ты действительно хочешь посмотреть этот фильм, малыш? — спрашивает он и нежно целует. Приближает рот к его уху перед тем, как сказать тихим голосом: — Я планирую попробовать тебя после этого, ты будешь выглядеть великолепно с новым цветом волос. Чонгук задыхается от нехватки воздуха, бросаясь вперёд в объятия Тэхёна, как только дрожь пробегает по его спине. Старший поддерживает его, оставляя поцелуи под ухом и под подбородком. — К чёрту фильм. Тэхён, дуясь, отстраняется. — Но он твой любимый. Я помню. И хотя у Чонгука немного сжимается сердце, потому что он рассказал Тэхёну этот крошечный факт несколько недель назад, Чонгук покачивает бёдрами над его пахом. — Хён, пожалуйста. — Не используй на мне этот кинк, — говорит Тэхён, протягивая руку сзади, чтобы установить двадцатиминутный будильник на телефоне. Чонгук хмурится и снова двигает бёдрами, но Тэхён только хихикает. — Позже. Обещаю. Двадцать минут спустя Чонгук склонился над краем ванны, а Тэхён наклонил насадку для душа, чтобы смыть краску. Он садится на сиденье унитаза и позволяет Тэхёну вытереть волосы полотенцем, краснея под широкую улыбку старшего. — О, вау, — вздыхает он, поднимая Чонгука на ноги и поворачивая его к зеркалу. — Милашка. Ты так хорошо выглядишь. Где мои масляные краски? — Иисус Христос, — вздыхает Чонгук, тут же вскидывая руку, чтобы взлохматить свои волосы. Трудно сказать, пока мокрые, но он может только представить, как они будут выглядеть, высохнув. Тем не менее, когда Тэхён возбуждённо подпрыгивает за его спиной, он не может сдержать раскалывающую лицо улыбку. — Тебе это нравится, — щекочет бока Чонгука Тэхён и наслаждается его визгом. — Признайся, тебе это чертовски нравится. — Молчи. — Чонгук поворачивается, оказывается вне досягаемости только для того, чтобы схватить запястье Тэхёна одной рукой. Улыбка напротив не исчезает. Старший вторгается в личное пространство Чонгука, обхватив его свободной рукой за талию. — Кино? Да, кино. Затем ужин, домой, а потом мы можем накрасить ногти и завить тебе волосы. Мы можем проткнуть мне уши швейной иголкой и сложить дольки яблока на тарелке, можем затащить моё одеяло в гостиную и сыграть в игру на приставке, можем целоваться, пока не вспомним, что нужно дышать. Ты можешь спеть мне песню на ночь. Чонгук кивает и принимает поцелуй Тэхёна. — Кино.

☉☉☉

У них не было того самого разговора пока. Прошло несколько месяцев, несколько прекрасных, сногсшибательных «янепонимаючтоделаю» месяцев, но у Чонгука до сих пор нет названия для этого. Для них. Тэхён пробует первым (кто бы мог подумать). Он выпил две рюмки и трезвый, Чонгук до сих пор смакует свою первую кружку безалкогольного пива на вечеринке Хосока в честь Хэллоуина. Сокджин, Чимин (и по умолчанию Юнги), Хосок и ещё пара человек — единственные, кто действительно надел костюмы. Все остальные только попытались сделать что-то за десять минут, планируя сходить потом в бар. Кроме Тэхёна и Чонгука. У них есть планы отправиться в полуночный тур по дому с привидениями. Чонгук постарается не шарахаться, пока актёры будут выпрыгивать, пугать их в темноте, и делать вид, что ненавидит, что Тэхён засовывает руку в его задний карман. — Хэй, — внезапно говорит Тэхён, глядя на Чонгука через край стакана. — Хэй. — Чонгук пододвигается так, что его плечо касается тэхёнова. Они уходят в сторону комнаты, стоят у открытого окна и ждут, пока кто-нибудь оспорит их победную серию в переворачивании стаканчиков. — Мы встречаемся? Чонгук вздрагивает, и это кажется достаточным ответом для Тэхёна, который отходит назад. — Встречаемся? — Забудь. — Нет, Тэхён, — быстро зовёт Чонгук, даже не колеблясь, чтобы схватить его за руку и вернуть к себе. Это привлекает внимание Тэхёна, поставившего чашку вниз и повернувшегося лицом к младшему. — Я имею в виду. Да... — Чонгук прикусывает губу. — Разве нет? Уже? Мы ходим на свидания. На самом деле очень много. И свидания отличные. У нас. Лицо Тэхёна смягчается. — Ты запинаешься. — Я серьёзно. — Ладно. Справедливо, — криво улыбается Тэхён. Руки Чонгука всё ещё на грани тряски, паучьи лапы бегают по его рукам до запястий. — Но... — начинает он, потирая костяшки друг о друга. — Только с тобой. Я не... хожу на свидания с кем-то ещё. — Я тоже, — говорит Тэхён. — Только с тобой. Он не хочет спрашивать, не хочет быть засранцем, но он также чувствует, что имеет право знать. И если они собираются поговорить об этом, он может получить полную картину. — А что насчёт других вещей? Улыбка Тэхёна становится дьявольской. — Ты о чём? — Ну перестань. — Чонгук слегка хлопает его по бокам. Тэхён хихикает, а затем бросается к нему, целует раковину уха, прежде чем прошептать: — Только с тобой, малыш. Румянец, стекающий по лицу Чонгука, достигает его пальцев ног. Он хватает переднюю часть рубашки Тэхёна пальцами, чтобы прижать его к себе. Думая, что это конец их разговора, он уже планирует рассказать всё Намджун-хёну, как вдруг Тэхён снова открывает рот. — Можно мне называть тебя своим парнем? Его тело сжимается, становится намного меньше, чем раньше. Тэхён приподнимает его подбородок, заставляя отвести взгляд от пола. — Я… Тэ. — Малыш. — Тэхён прижимается к нему ещё сильнее, два сердцебиения разделены футболками. Чонгук ненавидел это чувство, а теперь он жаждет его, теперь он тянется к Тэхёну, не задумываясь. — Хочешь быть моим парнем? Он сглатывает. Может, Тэхён понимает, о чём спрашивает, а может, нет. Выражение его лица не меняется, даже когда Чонгук шепчет достаточно громко, чтобы его можно было услышать из динамиков, которые воспроизводят плейлист Хосока только с песнями Дрейка. — Я не знаю. Это слабый и хилый ответ, но это лучшее, что может сказать Чонгук, не распаковывая всё своё дерьмо. Потому что сейчас не время говорить Тэхёну, что он не должен был просить Чонгука поужинать с ним в два часа ночи. Сейчас не время говорить Тэхёну, что он не должен был целовать его, как будто он тонет, или прикасаться к нему, словно от голода, или заставлять его живот болеть от смеха. Как мне сказать тебе, что я хотел уехать отсюда? Что я не искал кого-то вроде тебя, что ты не должен был иметь такого большого значения? Тэхён делает вдох, затем обхватывает Чонгука рукой, прижимая её к пояснице. Тот наклоняется к нему, не обращая внимания ни на их местонахождение, ни на чьи-либо взгляды. Он здесь, чужой пульс соответствует его собственному, и приятно знать, что для Тэхёна всё тоже непросто. Для него это тоже важно. — Ты не хочешь быть моим парнем? — Нет, — мгновенно отвечает Чонгук, и едва заметного облегчения на лице Тэхёна достаточно, чтобы Чонгук поцеловал его в щёку. Сейчас это почти интимнее, чем если бы он начал с ним целоваться или схватил бы за задницу. Тэхён, должно быть, ощущает то же самое, тело изгибается, чтобы повернуть Чонгука к стене, защищая его от остальной части группы. Внезапно он чувствует себя маленьким, заблокированным Тэхёном, который выше (чуть-чуть) и шире (чуть-чуть). Воздух вырывается из него, и он обнимает Тэхёна за шею. — Хочешь уйти отсюда? Чонгук улыбается, и Тэхён улыбается в ответ, потому что ничего не может с собой поделать, он такой красивый и милый. — Куда? В твоё любимое место? Тэхён искренне смеётся. — Хотел отвезти тебя домой. А что? Ты голоден? Лицо омывает задумчивость. — Вроде того. Тэхён целует кончик носа младшего. — Хорошо. Сначала Аджа. Потом дом с привидениями. Чонгук держит его руку в лифте. И на улице. И через два часа по дороге домой, ошеломлённый угасающим адреналином, наполненный страхом, но успокоенный терпким одеколоном Тэхёна. Тэхён просит его переночевать у него, зная, что они слишком устали абсолютно для всего, кроме полноценного ночного отдыха. Чонгук улыбается, когда они забираются в кровать, и засыпает, пока Тэхён целует каждый его сустав, шепча его имя.

☉☉☉

Чонгук уклоняется от апперкота, едва ударяет Фрэнки по затылку, затем прикусывает капу, чтобы не рассмеяться, когда Фрэнки спотыкается и падает на задницу. — Чёрт возьми, Фрэнки, — стонет его тренер, уже ныряя под канаты, чтобы поднять своего подопечного с земли. Приглушённый смех Фрэнки отскакивает от стен спортзала, и он опускает одну руку на пол, желая удержать равновесие, как его снова поднимают на ноги и вынимают капу. — Извини, что я сегодня такой слабак, — говорит Фрэнки Чонгуку, следуя за ним до его угла ринга, где стоят Намджун и Юнги. Тренер Фрэнки вынимает капу у него изо рта тоже и помогает им обоим пролезть под канатами. — Не беспокойся об этом, — отвечает Чонгук. — Я вернулся только пару дней назад. Я не собираюсь ни с кем драться. — Ага, — с ухмылкой говорит Фрэнки, толкая Чонгука в плечо. — Сказал парень, который только что сбил меня с ног одной пятёрой. — Нормально поживаешь, Фрэнки? — спрашивает Намджун, пока Юнги помогает снять мягкий шлем с головы Чонгука. — Давненько тебя не видел. Чонгук, возможно, никогда не дойдёт до того, чтобы сказать это, но Намджун прав, и без Фрэнки в зале чертовски убого. С тех пор, как рыжеволосый боксёр чуть не сровнял другого бойца с землёй за то, что он сказал какую-то несмешную хрень о Чонгуке, они стали ближе, чем когда-либо был Чонгук с другим боксёром. Перед боем с Руисом Фрэнки познакомил его с парой других ребят из зала, опровергнув слухи о том, что Чонгук был замкнутым, не-смей-блять-смотреть-на-меня бойцом. Они все поладили, и парни предложили заплатить за его счёт, даже если он не пил. Всю ночь он чувствовал себя немного глупо из-за того, что притворялся, что их не существует, когда впервые приехал сюда. И большинство из них пришло на бой против Руиса. Он не знал об этом, но они были там, Фрэнки возглавлял группу и проклинал Руиса, сжимая руками рот. Осознание того, что он и другие пришли поддержать его, вызвало яркую улыбку на лице Чонгука. Он пообещал пойти на их следующие бои. Алекс, боксёр из Нового Орлеана и один из ближайших друзей Фрэнки, дрался в эту субботу. Чонгук пошёл с Фрэнки с ВИП-билетами в руке. Но теперь Фрэнки пожимает плечами и даёт расплывчатое объяснение: — Занят был. Пришлось на время приостановить занятия боксом. — Всё в порядке? — спрашивает Чонгук, но потом сожалеет об этом. Фрэнки улыбается ему, но это пустая и странная улыбка, настолько непохожая на то, к чему уже привык Чонгук. — Да, я в порядке, — вздыхает он, затем снова хлопает Чонгука по плечу. — Я сниму их и пойду к тренажёрам. Чонгук кивает, говоря Фрэнки, что встретит его там. Юнги и Намджун провожают своего подопечного до офиса, где его ждёт Сокджин. Он вскакивает на ноги и начинает расшнуровывать перчатки Чонгука, спрашивая, всё ли нормально. — Ага, нормально, — говорит Чонгук, после чего смотрит на Намджуна. — Он странно себя ведёт, да? Намджун приподнял бровь. — Он твой друг, — усмехается он, от чего Чонгук начинает что-то возмущённо бормотать. — Тебе следует спросить у него самого. — Спрошу я, — защищается Чонгук. Сокджин тоже вскидывает брови. — На глазах у всех? Ты когда-нибудь был полностью честен, если тебя окружали незнакомцы? Справедливо. Сокджин первым отправляет его к тренажёрам, говорит, что ему нужно закончить распечатывать программу, но Чонгук видит его насквозь. Однако всё равно спускается по лестнице с облегчением, обнаружив, что тренажёрный зал пуст, за исключением Фрэнки, который по какой-то причине всё ещё в перчатках. — Слава богу, — выдыхает он со смехом, как только видит Чонгука. Он протягивает руки с умоляющим выражением лица. — Помоги. — Идиот, — бормочет Чонгук, даже когда начинает дёргать за шнурки. — Планы на субботу ещё в силе? — спрашивает Фрэнки, сняв одну перчатку, и сгибает запястье, чтобы проработать сустав. — Ага, — подтверждает Чонгук, затем переводит дыхание. — Всё в порядке, Фрэнки? — Всё хорошо, Чон, — отвечает тот, но это снова та странная, пустая улыбка. — Серьёзно, — пытается он снова, даже удивляясь своей напористости. — Если что-то не так… — Я бросаю после Нового года. Чонгук, развязывающий вторую перчатку, замирает на пути. Его голова вздёргивается от шока, но выражение лица остается совершенно нечитаемым, несмотря на сирены, ревущие в его ушах. — Что? — У меня будет ещё один бой с новичком из Вашингтона, — продолжает Фрэнки, и Чонгук понимает, что это лишь второй раз, когда он видит Фрэнки без улыбки. — А потом я ухожу. — Почему? — спрашивает Чонгук. — Ты же поднимаешься по служебной лестнице. Ты почти в пятнадцати лучших, ты… — Устал. Чонгук срывает перчатку и бросает её на землю. — Устал. — Ага, — подтверждает Фрэнки. Сейчас он кажется таким серьёзным, и Чонгук внезапно всё видит: тёмные круги вокруг его глаз, красные кольца из крови вокруг его пальцев и синяки на коленях. Фрэнки садится на одну из скамеек. — Знаешь, я занимаюсь боксом с восемнадцати лет. Сейчас мне двадцать пять. И всё, что я действительно получил от этого, — несколько сломанных костей, разбитую слишком много раз губу и пару трофеев. Ничего особенного. — И что? — спрашивает Чонгук, неверяще качая головой. — Ты не выигрываешь и поэтому уходишь? — Нет, — говорит Фрэнки. — Ты не слушаешь. Я ухожу, потому что я охрененно измотан, и это не стоит больше, чем то, что у меня уже есть. — И что же это? — Сара. Чонгуку нужна секунда. — Сара. Внезапно мрачное выражение лица Фрэнки смягчается. Он усмехается Чонгуку, его щёки становятся блёкло-розовыми, и он выглядит… застенчивым. — Ага. Сара. Встретил её, когда мне было пятнадцать, и не разлюбил. И она оставалась со мной всегда, а такое, как ты уже знаешь, я уверен, довольно сложно найти. Она последовала за мной через полстраны, чтобы я мог драться, отложила свою карьеру, свадьбу и всё остальное, что сама хотела, чтобы я мог заниматься этим. — Этим. Боксом. — Да. И я люблю бокс. На самом деле, да. Но нет ничего, что я люблю больше Сары. И я думаю, что пора мне отплатить за услугу. Ей предложили работу в Сиэтле. Работу мечты, шанс, выпадающий раз в жизни. И она собиралась отказаться, чтобы мы могли остаться здесь. — Вы переезжаете... в Сиэтл? — Ближе к Новому году, — подтверждает Фрэнки, нисколько не сожалея. — А ты не можешь боксировать в Сиэтле? — Я не хочу. Я хочу вернуться в колледж, остепениться, разослать приглашения. Я готов двигаться дальше. Чонгук сжимает кулаки и через несколько секунд расслабляется. Что-то скребётся в глубине его сознания, бурлит в горле. — Ты не против бросить всё это ради кого-то другого? Не раздумывая и не отводя взгляда, Фрэнки кивает. — Я думаю, что вся моя карьера научила меня двум вещам. Во-первых, у тебя всегда должно быть с собой три капы. Во-вторых, люди важнее золота. Мне этот пояс не нужен. Я никогда не подходил к нему близко, но знаю, что мне это не нужно. Мне нужна Сара. Чонгук садится на скамейку напротив Фрэнки. Часть его хочет обхватить голову руками и остаться на месте, отсчитывая от двадцати до тех пор, пока он не сможет нормально дышать. Другая часть чувствует… что-то. Он не может этого объяснить. И он не может перестать думать о Тэхёне. — Фрэнки. — Да, Чон? — Я гей. Он не смеет смотреть вверх, чтобы увидеть реакцию Фрэнки. Вместо этого он ждёт, взгляд направлен в пол, Чонгук упирается локтями в колени, сложив ладони вместе. Может быть, его ударят, может быть, Фрэнки встанет и начнёт ходить по спортзалу, выкрикивая секрет Чонгука, и так его услышат все. — Это круто. Голова резко поднимается. — Круто? — Извини, я не мог придумать другого слова. Классно? Смело. Здорово. Выбирай сам. — Как? — Ах, чёрт, Чон, мне плевать, где ты проводишь выходные, — говорит Фрэнки, махая Чонгуку рукой. — Ты по-прежнему раздаёшь мне пинки на ринге каждый раз. Для меня не имеет значения, сосёшь ты сиськи или члены. — Господи, — стонет Чонгук, но он смеётся, он смеётся, и Фрэнки слегка бьёт его по плечу. — Эй, не надо… никому говорить. Я не совсем... — Это не моё дело, — мирно поднимает тот обе руки. — Это твой выбор. Я тебя прикрою. — Спасибо, — кивает Чонгук. Наступает несколько минут комфортной тишины, когда Чонгук восстанавливает внутреннее равновесие и начинает размеренно дышать, а Фрэнки спокойно дожидается его. — Так значи-и-ит, — наконец, протягивает он, шевеля бровями. — У тебя есть парень или как? Чонгук фыркает, ногой сбивая Фрэнки со скамейки. — Это не твоё дело. — О, у тебя определённо есть парень, — заключает Фрэнки, не покидая своего положения на полу. — Пошёл и нашёл себе любимый член. — Заткнись, чёрт возьми, — смеётся Чонгук, подталкивая Фрэнки ботинком. — Я… есть. У меня кое-кто есть. — Видимо, это довольно прочная связь, чувак. — Фрэнки садится обратно, принимает руку, которую протягивает ему Чонгук. — В наши дни такое трудно найти. Надеюсь, у вас двоих всё получится. — Ага, — бормочет Чонгук, когда в дверях появляется Сокджин. — Я тоже.

☉☉☉

— Что делаешь? — спрашивает Чонгук, выходя из спальни Тэхёна. Старший сидит, скрестив ноги, на полу в своей гостиной, перед ним раскрыта огромная пурпурная книга. Тэхён оборачивается на звук его голоса и усмехается. — Доброе утро, малыш. — Доброе утро. — Чонгук обдумывает свой следующий ход. Он смотрит на холодильник Тэхёна: там обычно стоит кофе со льдом, потом передумывает и садится рядом с Тэхёном. — Что делаешь? — повторяет вопрос. Тэхён смотрит на книгу. — Учусь читать по ладони. — Что? — хихикает Чонгук, кладя подбородок на плечо Тэхёна. — Зачем? — Сначала я использовал книгу как источник вдохновения. Здесь много красивых слов. О том, чтобы заглянуть в душу и прочей фигне. Чонгук хмыкает. — Как романтично. — Но! — восклицает Тэхён. — Мне правда пришлось её прочитать, и я думаю, что понял смысл. Тэхён разворачивается и протягивает обе руки. — Дай. — А? — Дай. Он берёт Чонгука за руку своими обеими, поднимая её вверх, чтобы посмотреть на ладонь. Лицо Чонгука становится красным, внезапно кажется, что, возможно, это была не лучшая идея — позволить Тэхёну заглянуть в его душу. Секреты, которые вы можете раскрыть. Воспоминания, которые будут преследовать вас. Тэхён пять минут смотрит на его ладонь, пальцами легко касаясь линий на коже. Чонгук съёживается на месте, ожидая результата. — Ага, — наконец выдыхает Тэхён. — Я знал это. Что-то забавное змеится по спине Чонгука. — Что? — Ну, вот это — твоя линия жизни, — начинает Тэхён, продолжая водить пальцами, но вместо этого Чонгук смотрит на его лицо. — Она говорит мне, что ты доживёшь до ста лет, если только Юнги не убедит тебя поехать с ним на Гуаму. — О чём ты говоришь? — А это линия разума, — не останавливается он. — Она говорит мне о том, что ты слишком много времени думаешь о моём члене, а не о предстоящем бое. Чонгук запрокидывает голову назад. — Я действительно... очень рад, что не заплатил за эти услуги. — Твоя линия сердца меня немного смущает. Тэхён прищуривается, глядя на чужую ладонь, склонив голову, и одна из его рук поднимает запястье Чонгука. — Правда? — Да, — кивает он. — Потому что смотри: в конце она разрывается на две разные ветви. Чонгук тянет руку к себе, глядя на свою ладонь, как будто впервые видит. Но Тэхён прав: линия сердца разделяется в конце мизинца, как развилка на дороге. — Что это значит? — спрашивает Чонгук, не желая признавать, насколько взволнованно выглядит. — Такие прерывания означают… — Тэхён делает паузу, словно собираясь с мыслями или пытаясь вспомнить что-то, что он читал. — Что ж. Погоди. Дай мне начать всё сначала. Тэхён проводит большим пальцем по линии на коже Чонгука. — Линия сердца должна показывать твою эмоциональную сторону жизни. Эмоциональную стабильность и твои отношения. — Какие отношения? — Любые, — объясняет Тэхён. Его голос такой успокаивающий и такой глубокий, будто он только что проснулся. — Дружеские, с братьями и сёстрами, родителями… — Тэхён внимательно смотрит на Чонгука. — Почти-бойфрендами. Чонгук скулит «Тэ», его волосы блестят золотом от солнца, пробивающегося своим сиянием через балконные двери. Тэхён улыбается. Ангел. Если я наклонюсь, ты позволишь мне поцеловать тебя. Ангел. Малыш. — В любом случае, твоя линия сердца на самом деле очень выражена. Чонгук встряхивает плечи. — Выражена. — Да, словно она глубоко в твоей ладони. Это может означать, что твои отношения правда важны для тебя. Ты склонен придавать значение нескольким, действительно особым крепким связям, а не кучке отношений поверхностного уровня. Чонгук кивает, очень стараясь не расстроиться одним этим заявлением. — Прерывания… — продолжает Тэхён. — Может означать несколько разных вещей. Во-первых, в твоей жизни есть несколько важных для тебя отношений. Намджун. Юнги. Сокджин. Ты. — Во-вторых, вы столкнулись с конфликтом в отношениях. Чонгук почти громко усмехается. На мгновение комната погружается в тишину. Две секунды. Тридцать секунд. Чонгук поднимает глаза и видит, что Тэхён осматривает его кутикулу. — Тэ, — тихо зовёт он. — Что ещё? — Это всё. — Это. Всё? — Чонгук вздрагивает, выдёргивая руки из хватки Тэхёна, чтобы подбросить их в воздух. — Ну что там за конфликт? — Понятия не имею, — смеётся прислонившийся к дивану Тэхён. — Линии об этом не говорят. А ещё они не говорят, какой путь тебе следует выбрать, так что не утруждай себя вопросами. — Как глупо, — бурчит Чонгук, скрещивая руки на груди, словно пряча ладони от Тэхёна. — Извини, — мягко говорит тот с нежной улыбкой. — Если бы я был лучше в этом деле, возможно, я мог бы дать тебе какой-нибудь совет. Чонгук смотрит в сторону, на балкон, где пара чаек приземлилась на перила Тэхёна. Вместо того, чтобы интересоваться квартирой, они глядят друг на друга, будто не понимая, как они оба оказались там. Но вдруг они оба взлетают, хлопая крыльями, и движутся в противоположных направлениях. — Эй. Чонгук снова поворачивается к Тэхёну и на долю секунды затаивает дыхание. Старший листает пурпурную книгу, но поднимает глаза, когда чувствует на себе взгляд Чонгука. — Кажется, это как раз та часть гадания по ладони, когда ты должен заглянуть внутрь себя. Может быть, ты сможешь дать свои собственные ответы.