Очень плохая девушка

Очень часто, выходя из зоны комфорта, мы не чувствуем себя на своем месте. Все думаем: “а зачем я вообще на это пошел? Мне же здесь не нравится!”. Чувство такое, как будто из-под теплого одеяла вылез, а в комнате холодно. И только потом, когда кожа согревается, уже понимаешь, что не так уж и страшно. Не так уж и холодно, да? Мы с девчонками из-под нашего “одеяла” вылезли как раз в тот момент, когда решились провести время с кем-то еще, а не ограничиваться друг другом. Поначалу, сидя на пледе у берега моря, мы перекидывались многозначительными взглядами, но потом становилось легче. Мы поняли, что врагов здесь нет, а компания ребят к себе располагает. Ох… особенно Пэйтон. Я периодически проверяла время, и насчитала шесть раз, когда Пэйтон посмотрел на меня в течение пятнадцати минут. Как истинная девушка, я делала вид, что не замечаю, хотя мою правую сторону лица жгло так, будто его взгляд был осязаем, будто он прикасался к моей коже. Время шло. Газировка заканчивалась, пачки чипсов пустели. Мы смеялись и смеялись. Когда всеобщий хохот, наконец, прекратился, Теа, отдышавшись, сказала: — Ладно, я никогда не… — и, задумчиво прищурив один глаз, выдала: — не палилась пьяная перед родителями! Мы играли в “Я никогда не…”, передавая очередь друг другу и постоянно смеясь над глупыми историями. На душе было легко. Наша привычная скованность перед малознакомыми людьми угасла, и новые друзья отлично вливались в нашу маленькую компанию. Если их можно таковыми считать. На фразу Теи, свою газировку отпили только Росс и Доминик, что означало, что их родители видели их пьяными. Они с гордостью отбили друг другу “пять” ладонями и рассмеялись. Теа кокетливо пихнула Росса в бок. — Я хочу знать эту историю! — воскликнула она, готовая к новой сплетне. — Ну, — Доминик зачесал рыжие волосы пятерней и взглянул на Болден. — Ничего интересного. Это был первый или второй раз, как я вообще притронулся к алкоголю. Я думал, что очень тихо и незаметно зашел домой, но в прихожей споткнулся о собственную ногу и солдатиком упал прямо к ногам мамы. — Которая уже держала ремень, да? — усмехнулся Пэйтон, и Блейз с Теей прыснули со смеху. — А вот и нет! — запротестовал Дом. — Она на меня посмотрела, знаешь, так, что я понял — ближайший месяц я буду видеть только стены своей комнаты. За время игры нам удалось узнать некоторые вещи о друг друге. Например, Теа, как и ожидалось, раньше имела связь с девушками, Пэйтон и Росс поделились своими приключениями во Франции, где они потерялись в незнакомом районе и до дома их подвозила компания странных филиппинцев, а что касается нас с девчонками, то мы пока не выдавали свою подноготную и отпивали из своих банок на самых безобидных вопросах. Уже начало смеркаться, а воздух стал чуть прохладнее. Мои оголенные пятки, которые я погрузила в песок, стали замерзать. — Энди, — меня окликнул бархатистый голос Пэйтона, и я повернулась. — Твоя очередь. Как мне нравилось, когда он произносил мое имя. Я хмыкнула, задумываясь, чего мне в жизни делать не приходилось. Мне всего семнадцать, но я так много всего перепробовала, что в этой игре дольше всех подбирала слова. Тем не менее, я старалась выбирать самое безобидное. — Я никогда не била татуировок, — наконец выдала я спустя пару минут. Выпили все, кроме Грейс и Пайпер. — Серьезно? — я, улыбаясь, оглядела остальных ребят. — У вас у всех есть? Не сказать, что я была в шоке, но я явно не увидела на видных местах их татуировки. Парни стали поочередно показывать свои татуировки: у Блейза была одна на плече, у Доминика — на обеих лодыжках, у Росса мы заметили набор непонятных символов на спине, а у Пэйтона тату было на безымянном пальце. И в силу того, что кожа там часто подвергается трению, она уже была не такая яркая, как у остальных. Но я четко проглядела там надпись: “fuck it”. — Мою тату видят только избранные, — заявила Теа и кокетливо хихикнула, а Пайпер, сидящая левее, закатила глаза. Как и предполагалось, она не сильно старалась влиться в компанию, и лишь изредка посмеивалась с шуток ребят и вставляла свои “я никогда не”, но на этом все. Грейс же вписалась отлично, почти всегда смеясь вместе со всеми и снимая нас на телефон. — Нравится? — спросил Пэйтон, заметив, что я засмотрелась на тату на его пальце. Я и не заметила, как откровенно туда таращусь. Поправив волосы, я повела плечом и улыбнулась. — А почему именно эта фраза? Парень согнул безымянный палец и снова взглянул на надпись. Несколько секунд он просто рассматривал татуировку, пока не вернул взгляд ко мне и объяснил: — По мне, может, и не скажешь, но я вечно во всем сомневаюсь. Тревожусь. И во Франции одна девушка сказала мне: знаешь, парень, иногда надо уметь просто послать все к чертям и жить как нравится. Я бы соврала, если бы сказала, что не почувствовала слабый укол ревности. — Как сакрально, — я спрятала улыбку за жестяной банкой колы. Мурмаер хмыкнул и кивнул. — А ты бы хотела себе татуировку? — Не знаю, — ответила я. — Возможно. Наверное, как выпущусь из школы, сделаю себе на руках, вот тут. Я потерла место под плечом, и Пэйтон зачем-то протянул руку и потрогал то же место. И как подло было со стороны моего организма тут же организовать табун мурашек там, где он меня коснулся. Но Мурмаер, настолько безобидный и добрый парень, видимо, даже не понял их причину. Он лишь озабоченно нахмурился, а потом стянул с себя джинсовку и протянул мне. — Ты замерзла, — объяснил он, пока я, остолбеневшая, смотрела на него. — Ладно, я сам. Видимо, я так долго и глупо на него смотрела, что это меня все-таки выдало. Пэйтон, привстав на колени, накинул на меня джинсовку, пахнущую мужским одеколоном, от которого у меня тут же закружилась голова. Я была готова провалиться в этой куртке, пахнущей им. Отдала бы все, что у меня есть, чтобы вот так сидеть сутками. Окончание чудесного вечера наступило где-то к десяти, когда мама Грейс позвонила ей и велела ехать домой. Остальные согласились с тем, что пора расходиться, а я испытала легкий стыд за то, что даже расстроилась тому, что куртку придется отдать Пэйтону обратно. Мы сложили мусор по пакетам, свернули плед и двинулись обратно в сторону наших машин. Над головой уже прилично стемнело, источником света были лишь огни города вдали нас и фонари телефонов — мы светили себе под ноги, чтобы случайно на что-нибудь не наступить. Джинсовка Пэйтона по-прежнему была у меня на плечах, пока он шел впереди вместе с Блейзом. В какой-то момент они начали толкаться и шутливо о чем-то спорить, а потом Блейз, держа в руке кроссовки, побежал по кромке воды, и брызги полетели во все стороны. Пэйтон, тоже сняв обувь, побежал за ним, и они устроили гонки на воде. Шумы всплесков, громкий заливистый смех, морской теплый воздух и совершенно новое, непонятное мне чувство. Я на миг остановилась, чтобы взглянуть на Пайпер, которая, наблюдая за всем этим, тоже улыбалась, а Грейс снова снимала на телефон. Теа, Доминик и Росс шли рядом и тоже смеялись, подшучивая то над Пэйтом, то над Блейзом. И я почувствовала легкую гордость, потому что позволила себе на миг продлить это чувство. Чувство, когда новое воспоминание приятным осадком поселяется в твоей голове.

***

11 сентября

С тех пор Теа все чаще поддерживала с нами контакт. Точнее, с нашей Грейс, что не совсем нравилось Пайпер. Когда мы после уроков опять сидели в “Джорджис”, Прайс саркастично спросила: — Может уже на свидание ее позовешь? Фрейзер, что до этого увлеченно переписывалась в мессенджере с Теей, наконец, отвлеклась и подняла глаза. Улыбка, озарявшая ее лицо в момент переписки, слегка ослабла и приобрела озадаченный вид. Я посмотрела на стакан с коктейлем Грейс, к которому она даже не притронулась за те десять минут, что мы тут сидели. — Ты про Тею? — невинно уточнила Грейс, даже не обидевшись на колкость Пайп. Она наконец-то ухватилась губами за трубочку и отпила напиток. Пайпер, сидящая напротив нас, закатила глаза и цокнула. — Конечно, я про Тею, — сказала она. — Если только у тебя не нашлось еще одной обворожительной подружки, с которой ты общаешься целыми сутками. — Не считая вас с Энди, обворожительных подружек у меня нет. Я вскинула брови, скривив губы в ухмылке. Грейс этого не увидела, но Пайпер даже слегка порозовела, и непонятно от чего: от лести Грейс или от бешенства. — Кстати, про обворожительных… — начала я, кое-что вспомнив. — Пайп, кое-кто положил на тебя глаз. Несмотря на почти разъяренное выражение лица Пайп, она покраснела еще гуще, и почти одним глотком допила свой коктейль — видимо, чтобы охладиться. Избегая моего взгляда и делая вид, будто что-то листает в своем телефоне, она угрюмо и недовольно спросила: — Ну и кто? Сложив на столе руки ладонями к локтям, я нагнулась чуть к ней и заговорщически прошептала имя: — Блейз Уилсон. Пайпер так резко подняла голову, что я даже испугалась и отшатнулась обратно. Грейс тоже наконец вернулась к нам и убрала телефон, при этом выглядя такой восторженной, словно ребенок в Диснейленде. Ее большие глаза расширились еще больше. — Да ну, тот красавчик Блейз? С которым ты пару лет назад целовалась? — Что мне абсолютно не понравилось. — Да брось, он же хорошенький! — Он смазливый. И пошлый. Фе. Пайпер высунула язык, как будто ей в рот попало что-то горькое. Она отвела глаза, но я успела прочитать в них явное отвращение, и мне на секунду даже стало жаль бедолагу Блейза, который искренне восхищался Пайп на острове и хотел обратить ее внимание на себя. Что ж, я предупреждала, что у него мало шансов. — А что насчет тебя, Энди? — озарило Пайпер, и она снова повернулась к нам, дерзко улыбаясь. — Мы видели, как Мурмаер тебя обхаживал. Признавайся, уже пишете друг другу кокетливые смс-ки по ночам, как Грейс и Теа? — Эй! — в один голос возмутились мы с Грейс. Вот теперь покраснела я, а Грейс, снова не обиженная шуткой, лишь добавила: — Мы с Теей просто очень любим поболтать о всякой ерунде. — Вот это сюрприз, мы тоже! — иронично произнесла Пайп, вскинув руки. — Может, мы тоже будем подругами? — Дурочка. Грейс либо делала вид, либо действительно не понимала, что над Пайпер взяла верх ее собственническая черта. Анализируя прошлое, я теперь могу с уверенностью сказать, что так всегда было. Прайс не любила делиться тем, что ей дорого, и больше это касается людей, нежели материальных вещей. Иногда она могла даже пускать грубые шутки в сторону тех парней, которые проявляли к нам с Грейс малейшую симпатию. Я так и не поняла, откуда ноги растут у этой ревности, или, может, зависти. Хотя и Пайпер никогда не была обделена вниманием окружающих. — Так что, Энди? Как там твоя любовная история с мальчиком из прошлого? Я вздохнула. Почти всю неделю после острова мне хотелось это обсудить с ними, но не выдавалось подходящего момента. Я ответила честно: — Рядом с ним ужасно нервничаю и боюсь ляпнуть что-то глупое. У меня такое чувство, как будто он ушел далеко вперед, а я пытаюсь его догнать, хотя понимаю, что никогда не буду ему вровень. Легкие нотки апатии в голосе скрыть не удалось. — Такие, как он, никогда не будут с такими, как я. Пайпер пихнула меня ногой в лодыжку под столом, а Грейс сочувственно положила голову мне на плечо. Я даже усмехнулась колоссальной разнице поддержки. — Отставить нытье! — скомандовала Пайп. — Не говори так, — промурчала Грейс у меня на плече. Я выпрямилась, и обе подруги внимательно на меня посмотрели. Обняв себя руками, я продолжила: — А разве я не права? Мы с ним очень разные. Я — магнит для проблем, далеко не примерная ученица, у меня уже есть вредные привычки, а еще я настолько далека от образа идеальной девушки, что я иногда сомневаюсь, девушка ли я вообще. А Пэйтон, он… — я запнулась, утопая в своих чувствах, — он такой добрый, открытый, умный и амбициозный парень… Рядом со мной ему не место. Мы на некоторое время замолчали. Грейс грустно хлопала накрашенными ресницами, Пайпер, нахмурившись, смотрела в пустую точку перед собой, а я боролась с желанием расплакаться от того, в какую западню я попала. А потом Пайпер сказала то, чего я ожидала больше услышать от Грейс: — Не всегда “разные” значит “не подходящие”. У тебя гораздо больше достоинств, чем недостатков, и ты должна их подчеркивать. Уверена, Пэйтон тоже далеко не золотой мальчик. Не золотой мальчик… До конца дня я была озадачена словами Пайпер. Было даже странно, что они и придали мне сил, и поставили в тупик. Тем не менее, доля правды в них была. И чего это я раскисла раньше времени?