Очень плохая девушка

До дома Пэйтона было двадцать минут ходьбы. Все это время мы заняли неловкой беседой про наших школьных учителей, и я, разумеется, опустила момент с шутками про мистера Моррисона — подумала, что Пэйтон может их просто не понять. Также мне пришлось утаить и то, насколько я плоха в точных науках, зато с удовольствием подчеркнула, как хорошо разбираюсь в английском и литературе. Испанский, который я выбрала пару лет назад, давался мне не то, чтобы сложно, но и преимуществ в этом языке у меня не было. Так что об испанском я тоже промолчала. Мне даже стало некомфортно от того, как много я скрываю от человека, о котором сама хочу знать все. Когда влюбляешься в кого-то, хочется знать о нем даже маловажные детали: какие хлопья на завтрак он любит и любит ли хлопья вообще, какие у него любимые носки, о чем он думает перед сном и какая у него в детстве была любимая песня. Но чтобы не показаться маньячкой, я спросила лишь то, какую музыку он любит (группу The Killers), любимый цвет (красный) и любимого героя Марвел* (Тони Старк**). На самом деле, многое я уже знала, потому что у каждой девушки в подкорке есть этот навык сталкинга. После того, как я случайно подписалась на него в Инстаграме, я умудрилась найти и Твиттер Пэйтона, и Фейсбук, и даже вопросник — тот же сайт, на котором сидела и Теа. Естественно, ничего интересного на этом вопроснике не было, но я прочитала почти все его сто двадцать пять ответов. Пэйтона каждые пару месяцев спрашивали про отношения, реже — про увлечения и совсем никогда — про то, какой он человек и что ему нравится. У меня даже был соблазн спросить его что-нибудь анонимно, но поняла, что хотелось бы когда-то узнать это лично. А еще моя гордость не позволила мне быть еще одной его безликой поклонницей. Ведь я хотела ему быть кем-то более близкой. Я не удивилась, когда увидела дом Мурмаеров, ведь ни для кого не было секретом, что они довольно богаты. Но свое удивленное с придыханием “вау” не сдержала, и Пэйтон, идущий впереди меня, наверное, закатил глаза, но промолчал. Это был небольшой, но довольно стильно построенный двухэтажный дом из белого камня с темной многощипцовой крышей. У какой-то из комнат на втором этаже даже был собственный небольшой балкончик, и при виде него я невольно представила, как, живя в подобном доме, выходила бы по утрам с чашкой кофе и дышала свежим воздухом. И, да, конечно я представила, что живу здесь с Пэйтоном. Он открыл дверь и пропустил меня вперед, а я, прикрывая локонами горящие уши, прошла вперед. В доме никого не было, что я поняла по абсолютной тишине, но спрашивать где все мне не хотелось. Единственный хозяин дома учтиво поинтересовался, не хочу ли я чего-нибудь поесть или попить, и я так же вежливо отказалась. Я поинтересовалась у Мурмаера, где уборная, и он показал на дверь в коридоре. Изнутри дом выглядел так же красиво и дорого, как и снаружи. На полах сияющий оранжевый ламинат, стены выкрашены в молочный цвет, а на них — множество разных картин, зеркал и настенных бра. Пока я шла по коридору, успела заглянуть в гостиную — куча простора, дорогущей мебели и солнечного света, ведь через такие широкие окна солнце в этот дом проникало беспрепятственно. Пока я мыла руки, мой любопытный взгляд медленно прошелся и по ванной, но ничего такого я не заметила. Просто еще одна белая комната из камня и дерева. Разве что на одной из полок стояло множество разных кремов, скрабов и других уходовых средств. Что, на мой взгляд, многовато для одной лишь мамы Пэйтона. Почему-то мою голову посетила тревожная мысль: а что, если у Пэйтона есть девушка, которая тут иногда ночует, поэтому оставила здесь свои кремы и прочие штуки? Да нет, бред же. Не стал бы Мурмаер звать к себе домой другую. По-крайней мере, мне хотелось так думать. Я вернулась из уборной и встретилась с Пэйтоном. Он уже держал в руке пару тетрадей и толстый учебник по математике, от вида которого у меня перехватило дыхание. — Ты что, из Гарварда этот учебник спер? — спросила я, указывая на очевидно толстую книгу. — Типа того, — рассмеялся Пэйтон и кивнул куда-то вправо. — Пошли в библиотеку. — Да, да, пойдем… Подожди, куда?! Я не ослышалась? Он сказал “в библиотеку”? Но, по сути, библиотекой это не являлось. Мы поднялись на второй этаж, где в конце коридора была небольшая комнатка, размерами не больше уборной. Посередине стены окно с подоконником-диваном, а по по обеим другим стенам — два встроенных книжных шкафа, полностью уставленных книгами. Тем не менее, зрелище было по-настоящему эстетичное. — Моя мама очень любит читать, поэтому папа сделал эту библиотеку для нее, — объяснил Пэйтон, когда мои глаза принялись считывать названия книг на полках. Мое сердце сжалось в нежном трепете. Вот бы и меня настолько любили. — Это так… впечатляет, — созналась я, вздохнув. Пэйтон уселся на диван и положил рядом с собой учебники. Он сидел спиной к свету, поэтому солнечные лучи окаймили его каштановые волосы и сделали похожим на ангелом. Не хватает только белой рясы и нимба над головой. — Что именно? — спросил он, глядя на меня. Его явно забавляла моя реакция на эту комнату. Я не хотела говорить, что впечатлил меня именно поступок его отца для его мамы, поэтому ответила, что впечатлила библиотека. Пэйтон согласно кивнул. — Садись, приступим. У нас не так много времени. Почему в моей голове это отозвалось чем-то пошлым?.. Но, несмотря на все мои розовые фантазии и гулко бьющееся сердце, мы действительно начали заниматься математикой. Когда я села на безопасном от него расстоянии, он положил между нами тетрадку и раскрыл учебник на той теме, которую я озвучила. Я заглянула в параграф, и у меня глаза полезли на лоб — настолько там все детально было расписано. Мурмаер оказался на удивление хорошим учителем... Если бы в качестве ученицы у него была не влюбленная в него девица. Часто я забывала его слушать, потому что засматривалась в его глаза, в то, как он их щурит на солнце, и как постоянно поправляет волосы и облизывает губы. Я искренне пыталась сосредоточиться, но было тяжело унять ускоренное сердцебиение, особенно когда мы соприкасались руками, передавая друг другу карандаш. Для Пэйтона это ничего не значило, он был полностью вовлечен в учебу, а я… А я хотела, чтобы он был вовлечен в меня. В какой-то момент я даже заскучала из-за того, что мы действительно занимались, а не болтали по душам. Было даже несколько абсурдно: я оказалась в гостях у парня, который мне нравится, а он, блин, математику мне объясняет! Ну что за позор! — Почему ты мне помогаешь? — спросила я в какой-то момент. Пэйтон поднял на меня глаза и вопросительно посмотрел. На ответ у него ушло несколько секунд. Хлопнув ресницами пару раз, он выпрямился и спокойно ответил: — Потому что я знаю, что могу это сделать. Я ухмыльнулась: — И ведь такое уже не впервые. — Да, — Мурмаер подхватил мою усмешку. — Кажется, мы с тобой встретились для того, чтобы я тебя постоянно выручал. Мои щеки зарумянились, и мне пришлось рассмеяться, чтобы это скрыть: — И вовсе я не такая проблемная! — Я такого не говорил. — Но ты так думаешь. — Ты совсем не знаешь, о чем я думаю. — А хотелось бы. Мы замолчали, уставившись друг на друга. Что-то между нами заискрило, и воздух стал будто разряженным, стало труднее дышать. Я так пристально смотрела на него, что улавливала даже мельчайшие мимические движения. Внутри начало разрастаться что-то горячее, похожее на мед. Вдруг стало так одновременно хорошо и тревожно, что дыхание перехватило. И я не знала, почему и откуда взялось это чувство. Я ненавидела это чувство столько же, сколько была им одержима. Мне было страшно от этой уязвимости, но я не могла отвести взгляда от этого человека, который в такое короткое время смог пробить мою броню и поселиться в моей голове. И не больно-то я торопилась его оттуда выгонять. Мурмаер, видимо, тоже смущенный такой интимной атмосферой, прочистил горло и нервно заерзал на месте. Мне вдруг стало приятно, что не я одна так переживаю. Он взглянул на наручные часы и сказал: — Время близится к шести, скоро придут мои родители, — оповестил он. — Кажется, на первый урок ты хорошо справилась. — Я почти ничего не делала, это ты мне все объяснял, — улыбнулась я, заправив волосы за ухо. — Да, но ты внимательно слушала. Я не люблю людей, которые перебивают и отвлекаются. Я кокетливо выгнула бровь. — Так значит, ты реально можешь сойти за учителя! — Кто знает, — хохотнул он. — Во мне много талантов. Пэйтон проводил меня до двери, когда наше двухчасовое занятие закончилось. Я даже не заметила, как несправедливо быстро пролетело время рядом с ним. Многое бы отдала за еще несколько минут вот таких милых непринужденных разговоров. Но теперь мне предстояло идти заниматься к Пайпер, потому что у нас с ней была договоренность. И я решила, что не буду рассказывать ей о Пэйтоне и о том, что он мне помогает. Наверняка она этого не оценит. Поэтому я надеялась на Грейс и на то, что она умеет хранить секреты, ведь держать в себе то, что я была у Пэйтона дома, мне не хотелось. Я привыкла всем делиться с подругами: и радостями, и неудачами. Слишком уж я к ним привязана. И все равно… одной из них придется не рассказывать об этом.