Приснись мне однажды солнечным утром

***

Даже спустя целых несколько минут в его голове отдаленно продолжали звучать ужасающие завывания и рычания мертвецов вместо блаженной тишины — но, право слово, он, наверное, единственный в мире человек, который спокойно засыпает, когда рядом мертвецы — однако кого-то вроде него, который прожил с подобными звуками продолжительное время, это уже давно не волновало. Потому что сейчас, с прищуром разглядывая стоявшего человека в безумно знакомом траурном белом одеянии, который, не отрываясь, внимательно следил за каждым его шагом, его беспокоило совершенно другое. — Прошу прощения, Цзэу-Цзюнь, — моргнул в конце концов несколько раз Вэй Ин, подумав, что ослышался, причем несколько раз, — Я думаю, я мог что-то неправильно понять. Ну, знаете, после внезапного возрождения у каждого может пострадать слух, так что… — немного неловко засмеявшись, Вэй Усянь, почесав затылок и окончательно испортив впопыхах сделанный высокий хвост, уже в который раз бросил взгляд на кровавые начерченные на полу символы. Однако, увы, те совершенно не пострадали под его испепеляющим взглядом человека, который, хоть и хотел их не видеть, но в его серых глазах все равно проскальзывали заинтересованные искры, а на губах играла предвкушающая улыбка. Вэй Ин не был бы Вэй Ином, если бы по достоинству не оценил тщательно выполненную работу, как и неизвестный способ его возвращения, о котором, он уверен, еще точно в будущем узнает. Ну, или в крайнем случае, спросит того же человека, который продолжал смотреть за ним словно родитель за ребенком: как он передвигается, порой, задумавшись, чуть не врезаясь в углы; как, прощупывая пальцами символы на полу, бормочет себе под нос вопросы и предположения; и как, довольно хмыкнув, хлопает в ладони, когда приходит к окончательному выводу. Неплохо, неплохо. Однозначно кропотливая работа, которая, увы, не заслуживает, чтобы ее сделали для такого человека, как он. Интересно, а мог ли заклинатель быть не в здравом уме — ну, относительно, ведь, будучи сумасшедшим, совершенствование, увы, особо не освоишь — раз призвал его, практикующего темный путь опаснейшего Старейшину Илин?.. Задумчиво поджав губы, Вэй Усянь отдаленно заметил, что вой мертвецов в его голове наконец замолк. Где-то там, наверное, звучал и его собственный предсмертный крик, который он тщетно пытался подавить, когда мертвые заживо съедали с него кожу… «А ну-ка прекращай!» Глубоко вздохнув, он выкинул из головы лишние мысли и вновь обратил внимание на пол, правда, в его глазах уже не было прежнего восхищения и заинтересованности. Что же получается… Этот все еще безымянный заклинатель точно знал, что делает и дух кого хочет вызвать в этот мир. А ведь Вэй Усянь был уверен, что его собственные мертвецы разорвали его тело и душу на части без единого шанса на перерождение… Вот только ему все еще безумно интересно, как его собственное тело смогли вернуть в целости и сохранности в том же возрасте, когда он погиб. Правда, оно вернулось, но как же это… О, кстати о возрасте. Скосив взгляд в сторону каменного изваяния по имени Лань Сичэнь, что не только являлся чистым белым пятном в этом грязном месте, похожем на сарай и, но и, по сути своей, вообще не должен находиться в подобном месте, Вэй Усянь замер. Если его внутренние и быстрые расчеты верны, то после его смерти прошло, по меньшей мере, десять лет. Повзрослевший и будто ставший еще выше Первый Нефрит, под глазами которого можно заметить небольшие тени, а на дне самих глаз странную решимость и усталость, уже о многом говорит. Что ж, стало быть, Цзян Чэн уже давно… «Я же сказал тебе прекратить, Вэй Усянь!» О, вон до чего дошел, кричит в мыслях на самого себя. Может, раз он пришел к выводу, что заклинатель, призвавший его, мог быть сумасшедшим, то могло ли сумасшествие передаться и ему?.. «Ты неисправим». Ага, он такой единственный и неповторимый. В общем, Лань Сичэнь на редкость отличался от себя прежнего хотя бы тем — очень важным, на самом деле, — что не пытался обезоружить его — хотя правильнее сказать, с легкостью лишить возможности двигаться, так как никакого оружия у него и в помине не было — как только увидел подозрительного заклинателя, что кружил вокруг такого же подозрительного круга, от которого так и разило темной энергией. Нет, ну правда, тот самый Первый Нефрит из Ордена Гусу Лань, не выносившего даже маленькое упоминание о темном пути, появившись как по сигналу в дверях какого-то ветхого сооружения спустя всего лишь несколько минут его пробуждения — ладно, для него это время было значительным, потому что Вэй Усянь успел осознать очень многое — не сделал ничего. У него тогда даже чуть сердце в пятки не ушло, стоило при свете из-за открывшейся двери и при виде белого ханьфу увидеть совершенно другого человека, которого уж точно быть здесь не должно. Ну, он не сделал почти ничего... Признаться, Лань Сичэнь только сказал кое-что очень и очень безумное, а если Вэй Ину кажется, что «безумное» и «добропорядочный Первый Господин Лань» стоит в одном предложении, то ему действительно кажется. — Господин Вэй, — с легкой улыбкой произнес заклинатель, и он, убрав за ухо выбившуюся из хвоста длинную прядь волос, повернулся-таки к тому лицом, прекратив наконец-то просверливать в полу дырку. — Уверяю вас, с вашим слухом все в порядке, но если вы чувствуете, что с телом что-то не то, то тут же скажите мне. Я помогу всем, чем смогу. Это когда он успел заслужить такую любезность от самого Первого Нефрита?.. Вот уж точно, стоит умереть и вернуться ради того, чтобы услышать от такого идеального человека искреннее беспокойство и готовность помочь. Правда, и раньше Лань Сичэнь был ко всем добр — воспоминание, когда тот помог залечить раны после наказания уже много чего стоит — однако сейчас было что-то совершенно… иное. Слегка приподняв брови и одновременно пытаясь справиться с хвостом — как-то уж больно желание привести волосы в божеский вид оживает рядом с тем, кто олицетворяет собой один идеал — Вэй Ин ответил: — Нет, нет, все в порядке, — покачал головой он, но неожиданно вспомнив о порезах на руке после запретного ритуала пожертвования тела, пробормотал: — Ну, относительно… А, впрочем, — быстро перебил Вэй Усянь, не дав Лань Сичэню и рта открыть. Наверное, если бы старик Цижэнь услышал, как он не только вновь нарушает правило Гусу, но и перебивает его племянника, то покраснел бы от гнева, — давайте лучше о другом. Вы же что-то говорили, да? Что-то про… — Господин Вэй, — еще раз зачем-то повторил тот, как-то скованно улыбнувшись, чтобы под слегка удивленным взглядом серых глаз, продолжить уже твердым и решительным тоном: — Я прекрасно понимаю, что не вправе вас о чем-то просить, особенно сразу после вашего возвращения, однако я все же выскажу одну лишь просьбу. Поверьте, я расскажу обо всем, что вы хотите знать, и, как только вы поможете мне, если пожелаете, — странная, секундная заминка, будто, на самом деле, у него и выбора не будет, — вы можете уйти куда захотите. Я обеспечу вам защиту до тех пор, пока вы позволите. — Ага! — неожиданно хмыкнул Вэй Ин, щелкнув пальцами и наконец справившись с хвостом, который со стороны выглядел лишь немногим лучше предыдущего, но об этом могли знать лишь со стороны смотрящие, — Вот уж спасибо, господин Лань, но в защите я никогда не нуждался, да и сейчас она мне не требуется. Не замечая, как как-то по-особенному внимательно посмотрел на него Лань Сичэнь после слов о защите, будто знал что-то, что не знал сам он, Вэй Усянь продолжил: — Да и пускай у меня мое тело и меня все еще могут узнать, в любом случае, я всегда могу измазаться в грязи или носить маску, — беспечно отмахнулся он, будто мысль о том, что его, того самого Старейшину Илин, при первом узнавании вполне могут убить на месте, его совершенно не беспокоила. — Но, раз вы меня просите, я помогу. Все равно я никогда не мог отказать такому благородному человеку, как Первый Господин Лань. Вы сделали для меня и так очень многое. Например, не пытался убить его, как сотни ненавидящих его заклинателей и собственный шиди, и, очень возможно, причастен к его возвращению. Хотя теперь, вспоминая обо всем, что хотелось больше всего на свете забыть — кто вообще захочет помнить о собственных последних минутах жизни? — Вэй Ин даже позволял себе поверить в то, что его лучший друг не так сильно ненавидел его, чтобы желать его смерти. Потому что последний взгляд золотых глаз, которые смотрели, как по его же велению его окружают собственные мертвецы без единого шанса на спасение, можно было сравнить на взгляд человека, который словно смотрел со стороны на то, как заживо съедают его самого. Безграничная безысходность и сводящий с ума страх. — Господин Вэй, — из-за того, что он слишком погрузился в воспоминания, то допустил оплошность и не заметил, когда Лань Сичэнь приблизился к нему. Плохо. Раньше из-за этой глупости он вполне мог погибнуть, — Я знаю, что вы с моим братом когда-то были близкими людьми, и, если вы сейчас так не считаете, то Ванцзи все равно никогда бы не отказался от этих слов, поэтому… — тяжелый вдох, — Даже если сейчас вы уже считаете его своим врагом, но хотя бы немного помните, что мой брат относился к вам иначе, чем ко всем другим, как и помните обучение в Гусу, то, пожалуйста, помогите. Ванцзи ждет вас, Вэй Усянь. Поначалу, когда заклинатель только начал говорить, Вэй Ин даже хотел его перебить и заверить, что брат Первого Нефрита никогда бы не стал его врагом, проткни хоть тот даже его клинком, но когда Лань Сичэнь закончил говорить и выжидательно уставился на него, следя за каждой эмоцией, он окончательно решил, что с его слухом что-то однозначно не так. — Лань Чжань?.. — почти одними губами проговорил он имя, которое почему-то боялся произнести даже в собственных мыслях из-за того, что перед глазами стояло все то же странное безграничное горе в глазах цвета пылающего солнца, — Что? Какой еще враг? Он мой… Погодите, что вы сказали?! Отшатнувшись, словно его ударили, Вэй Ин замотал головой в разные стороны, будто на секунду подумал о том, что Лань Чжань где-то прямо здесь, лежит, истекая кровью и нуждаясь в помощи, а он этого не видит. Но вокруг лишь все тот же ветхий сарай и разорванные по краям талисманы вместе с забытым демоническим кругом призыва. Снаружи лишь гуляющий прохладный весенний ветер, ловко проскальзывающий ужом во все щели и завывающий воем ходячего трупа. Шелест талисманов. Покачивание проросшей из-под половиц травы. И лучи солнца, безрезультатно пытающиеся привлечь хоть чье-то внимание. — Мой брат, — почти по слогам произносит Первый Нефрит, и в его глазах промелькает какая-то искра облегчения при виде неподдельного беспокойства, — практически десять лет назад впал в себя и замедлил по собственной воле все, кроме своего сердцебиения. Он не делает ничего, кроме дыхания и редкого хождения по комнате. Ест, только если кормить его самим и совсем немного из-за того, что раньше практиковал инедию. Он просто… кукла, — отрывисто, без какой-либо улыбки, — Никто и ничто не может помочь ему вернуться. Поверьте, не только я один пытался почти целых десять лет. Теперь Вэй Ин чувствует по-настоящему, что его ударили словно под дых. Со всей силы. Безжалостно и несколько раз. — Лань Чжань… — полностью шокированно выдыхает он с неверием, машинально делая шаг назад. — Кто?.. Лань Сичэнь поднимает взгляд. — Вы. Вэй Усянь вздрагивает, когда тот продолжает: — Вы нужны ему.

***