Путь к сердцу

      Селин гордо распахнула красивую дверь мятного цвета и вошла в кафе, сияя улыбкой. Данте мрачной тучей прошёл следом, оценивая помещение: ненавязчивая музыка, приятные древесные оттенки, много зелени, столики с мягкими стульями и диванчиками. В целом, неплохо.       — Селин? Ты чего притащилась сюда в свой выходной?! — задорная темноволосая девушка вышла из-за прилавка, приобняв её за плечи и моментально переключила внимание на её спутника, оглядев с ног до головы и игриво улыбнувшись.       Селин издала мысленный смешок и, взяв ее лицо в ладони, повернула на себя, начав жестикулировать. Темноволосая кивала ей в ответ. Данталиан не понимал язык жестов, но мысли считывал превосходно.       — Привет, Николетт! Я пришла угостить этого человека какао.       Николетт вновь посмотрела на Данте, который глядел на нее без ответного интереса, тихо усмехаясь её мыслям на свой счёт и вновь гордясь собственной интерестностью, что, в целом, для него было привычным чувством.       — И где ты нашла этого красавчика? — на языке жестов спросила Николетт, прозрачно отражая это в мыслях.       Селин усмехнулась, отмечая, что подруга в своем репертуаре.       — Я этого кота в парке подобрала.       Николетт рассмеялась, в то время, как Данте недовольно взглянул на свою спутницу. И вовсе не подобрала, а сам пошел. И вовсе не кот, а демон. Она обернулась на него, подмигнув, зная наверняка, что он слышал всё, что она подумала. Тот в ответ укоризненно покачал головой. Она подхватила его под руку, уводя за один из столиков с мягким диваном, снимая берет и слегка поправляя волосы.       — Подожди. Я скоро.       Данталиан уселся на диванчик, привычно раскидывая крылья и наблюдая, как полоумная скрылась за дверью служебного помещения. Он скучающе рассматривал посетителей, периодически подслушивая неинтересные мысли. Она появилась в зале вновь спустя десять минут, красиво улыбаясь и неся в руках поднос с двумя кружками и небольшой тарелкой. Демон заинтересованно заглянул в кружку, когда та оказалась перед ним, замечая густую тёмно-коричневого цвета жидкость с тающей в ней шоколадной стружкой. Мягкие клубы пара исходили от неё, давая понять, что содержимое точно горячее. На тарелочке лежало несколько кусочков халвы и неизвестных ему пирожных. Селин села напротив, чуть пододвинув к нему тарелку со вкусностями и улыбнулась.       — Это и есть какао, — она указала на кружку, — А это — для вкуса.       Данте принюхался к какао, подозрительно посматривая на Селин, замечая, как она грела руки о кружку. Она резко вдохнула воздух, наблюдая, как он подхватил кружку и сделал большой глоток.       — Данте, стой! Горячее!       Демон спокойно отпил какао и поставил кружку на стол, подхватывая кусочек халвы и непонимающе смотря на девушку.       — Не сказал бы, что горячо. Так уж… Слегка.       Селин ошарашено наблюдала, как он спокойно пил горячий какао, уплетая сладости и не знала, что сказать.       — Ты не обжёгся? — вкрадчиво спросила девушка, аккуратно отпивая напиток.       — Нет, а должен был? — буднично ответил Данте, разглядывая пирожные.       — Чисто теоретически — да… Возьми зелёное…       — Ну а на практике: пробовал и горячее. И ничего.       Данте подхватил маленькое зелёное пирожное, повертев в руках перед глазами, словно прицениваясь и отправляя в рот.       — Нравится мне эта способность людей — придумывать разные деликатесы… Вкусная штука — этот зелёный кругляшок. Люблю сладкое.       — Ага, — Селин улыбнулась, забирая другое пирожное, — Зелёное моё любимое.       — Зачем тогда ты его мне отдала? — Данте с ярким удивлением откинулся на спинку сидения, недоверчиво поглядывая на Селин, — Я бы не отдал.       Девушка улыбнулась, мысленно посмеявшись и покачала головой, вздыхая.       — Чтобы ты тоже узнал, какое оно вкусное. А вообще — нужно уметь делиться. Тебя этому не учили родители?       Данталиан ненадолго задумался, разглядывая узоры на стенах. Размышляя, как ей ответить. Сказать правду нельзя о том, что у его родителей плюс-минус сотня детей, до которых им дела нет. Да и в целом, в его мире не принято, как у людей, растить, воспитывать и учить. И уж тем более делиться. Каждый сам за себя. А предательство может прийти с любой из сторон, даже если это твой брат, сестра, ребёнок или родитель. Он внимательно посмотрел на свою полоумную спутницу, долго не сводя проницательного взгляда, взвешивая свои слова и мысли на этот счёт. Данте приподнял бровь, заметив, что в какой-то момент она слегка покраснела и отвела глаза, не выдержав его тяжёлого взгляда.       — У меня не было и нет родителей рядом, — он медленно отпил какао, видя, как Селин сочувственно посмотрела в ответ, — Только давай без этого вот взгляда и сострадания. Оставь это какому-нибудь несчастному простаку, а у меня всё в порядке.       Девушка недоуменно округлила глаза, не замечая ни единой проскользнувшей эмоции на его лице. Непоколебимое пренебрежительное равнодушие осталось таким же. Словно его и правда это не волновало.       — Мой мир научил меня другому: никогда ни с кем не делиться тем, что тебе нравится или тем, что дорого. Поэтому я своего никогда не отдам, — Данте самодовольно улыбнулся, машинально покрутив в пальцах символ, висящий на серебряной цепочке на шее.       — Что это? — Селин указала глазами на символ и Данте моментально спрятал цепочку под футболку.       — Не твоего ума дело.       Она отвернулась в бок, разглядывая посетителей, крутя кружку в руках и мысленно буркнув «грубиян». Данталиан сложил крылья и подался вперёд, оперевшись о стол локтями. Повисло неловкое молчание. Он слушал её мысли, но она словно нарочно мычала какую-то песню. Демон разглядывал её профиль своими любопытными глазами, подмечая каждую деталь. Он рассматривал серёжки-гвоздики в виде полумесяца из бордовой друзы, замечая игру света на неровной поверхности. Наблюдал за тёмными ресницами на круглых глазах, что разглядывали людей в кафе с долей интереса. Его взгляд остановился на маленькой, едва заметной родинке на щеке, а затем на ещё одной у виска. Морские волны её человеческой энергии шумно покачивались из стороны в сторону, вводя демона в какое-то странное состояние созерцательного транса.       Данте сам не заметил, как увлёкся и терпкая демоническая энергия дотронулась до Селин, вновь заставляя ощутить сладко-кислый вкус спелого граната. Она слегка облизнулась, на секунду нахмурившись в непонимании и украдкой посмотрела в его сторону, встречаясь взглядом с пронзительными янтарными глазами.       — Этот напиток странный, но вкусный. Мне понравился, — буднично подметил Данте, переключая внимание на кружку всего на секунду и затем снова смотря на девушку.       Селин слегка улыбнулась, кивнув, продолжая напевать какую-то мелодию.       — Что ты поёшь?       — Если я скажу тебе название песни — это что-то даст?       — Не думаю, что я запомню. Да и вряд ли смогу послушать…       Данте на минуту задумался, чуть досадливо усмехаясь собственным мыслям о том, как часто в его мире не хватало музыки, к которой он пристрастился в мире людей. О том, как в целом там всё было иначе. Он всё ещё не ощущал призыва и даже где-то глубоко внутри был рад. Домой уже хотелось не так сильно. Хоть его и вымотало последнее поручение здесь и демон явно нуждался в восстановлении, но отчасти Данталиан чувствовал, что прямо в эти минуты он вполне отдыхал, странным образом набираясь сил.       — Хочешь ещё? — Селин постучала по кружке, отрывая демона от мыслей.       — Нет, не хочу.       Данталиан откинулся на спинку вновь, укладывая крылья поудобнее, оглядывая помещение и сравнивая это тихое место с теми шумными, где он появлялся чаще всего в поисках наиболее лёгких для соблазна душ. Жизнь людей и без того была для него загадкой, но его сегодняшнее времяпровождение было словно частью иного мира, такого отличного от того, в который он погружался по долгу обязанностей. Тот мир был ярким, суетливым, огненным, наполненным сладострастием, желанием достичь всего и побольше, побыстрее, неважно какими методами, тот мир — сиял сотнями драгоценностей и глаз, что пожирали их. Этот же, — наверное, её мир — был размеренным, лёгким, уютным, забавным, простым и со сладким привкусом. Он даже подумал — приятным, как воздух в крыльях.       — Ты живёшь так каждый день? — поинтересовался Данте.       — Ну-у… Можно и так сказать.       — Расскажи больше.       Селин поставила локти на стол, положив подбородок в ладони и мечтательно улыбнулась. Она рассказала ему о своей подработке в этом кафе, о своём пристрастии к рисованию и о несложившейся карьере в этой области, о немногочисленных друзьях, в числе которых Николетт, о вечерах дома, о прогулках, о походах в кино и отпуске в горах.       — Но ты бы хотела, да? Хотела бы связать свою жизнь с рисунками, — спросил Данте, уже зная ответ на этот вопрос. Слишком отчётливо он видел это в ней.       — Не знаю, — Селин пожала плечами, задумавшись, — Я вообще ещё не решила, кем стану, когда вырасту, — она хихикнула, вызывая недоумение у демона, —Я образно, Данте, образно… Но, когда я мечтала стать подмастерьем одного известного художника и пришла к нему с этим, он сказал, что я посредственность. Что я недостаточно талантлива. Что такие, как я, за всю свою жизнь не добиваются ничего, так и оставаясь в тени великих мастеров.       — И ты поверила на слово? — он усмехнулся, смотря на неё как-то даже слишком жёстко. Зная всё о подобного рода фразах и о людях, что их произносили.       — Скажу честно, я долго из-за этого злилась, грустила. В себе разочаровалась в какой-то момент. А потом как-то подумала и решила, что мнение одного человека, пусть и такого значимого, не стоит слишком много. У меня свой путь…       — Скажу тебе больше, — демон подался вперёд, опираясь рукой о стол с усмешкой, — Люди завистливы. А еще пугливы. И самое страшное для некоторых — это когда чьё-то солнце сияет ярче собственного. Когда кто-то затмевает то, к чему ты шёл годами, одним лишь своим появлением.       — Ну неужели ты думаешь, что это мой случай?       Селин сделала скептическое лицо, явно считая иначе. Демон оглядел её, отчётливо различая силу её энергии, улыбаясь ей по простому. Он точно видел это в ней, чувствовал, как ярко она могла бы сиять. Как могла бы согревать в лучах своего «я» других людей. А, может быть, и не только людей. Нужно лишь подтолкнуть… Не доводя до сделки, не отбирая душу, не заточая в бессмертное рабство, — в этом она не нуждалась. Или не нуждался он.       — Я допускаю.       Она поджала губы, размышляя, не веря ему на слово.       — Человеческая жизнь, Селин, быстротечна. Сегодня ты здесь, а завтра тебя уже нет.       — И что ты предлагаешь?       — Просто делай то, что хочешь. То, что нравится. Другого шанса не будет.       — Даже, если это ни к чему не приведёт?       — Даже так. Хотя так уж и ни к чему? — Данте улыбнулся, выжидающе смотря на её непонимающее лицо, — Как минимум, ты получишь удовольствие от процесса. И, может быть, однажды не подумаешь, что прожила жизнь зря.       Она улыбнулась, приободрившись, намереваясь всерьёз обдумать его слова позже, обдумать, что делать со своей жизнью в целом. Она точно не хотела бы прожить зря.       — Ну, Селин! — демон ехидно улыбнулся, ведомый своим любопытством, — Что ещё интересненького покажешь? Я вот в таких местах раньше не бывал.       — И всё-таки, ты странный, Данте.       — Уж что родилось…       — Приму это, как данность… Могу предложить только прогулку. Мне уже пора домой, завтра на работу.       — А я здесь при чём?       — А ты можешь проводить меня до дома, если хочешь. Вот я к чему, недогадливый.       — Приглашаешь к себе? — Данте слегка поиграл бровями, выдавая свою притягательную улыбку.       Селин одарила его холодным и слегка равнодушным взглядом, отчего улыбка быстро померкла на лице демона.       — Нет, Данте. Я не приглашаю к себе первых встречных. Всего-лишь предлагаю прогуляться.       — Вас, женщин, иногда не поймёшь… — буркнул демон, поднимаясь, — Пошли уже. Мне всё-равно пока заняться нечем.       Они попрощались с Николетт и неторопливо пошли в неизвестном демону направлении. Селин продолжила напевать какую-то мелодию, желая занять свои мысли этим, чтобы не начать думать о всякой ерунде.       — Первая мне больше понравилась, — подметил Данте.       — Ты постоянно читаешь мысли или только, когда захочешь?       — Когда захочу.       — Откуда в тебе этот дар?       Данталиан покосился на неё, чуть скривив губы.       — Не всегда это дар. Часто это весело. Но иногда…       — Не нравится слышать нелицеприятные мысли о себе? — Селин похихикала, увлекая его в новый поворот.       — Посмотрел бы я на тебя… Знаешь, не каждый выдержит. И голова болит иногда. Вы, люди, так много и бесцельно думаете-думаете и думаете. Просто без конца и края… И чаще обо всякой ерунде. Или о мечтах. Как вам кажется, несбыточных. Но на самом деле, вы просто ленитесь что-то предпринять. Возводите свои воздушные замки и только.       — Мы? Ты так говоришь, будто ты не такой. Будто не человек. Но, может, тебе всё это не нравится из-за того, что ты на самом деле такой же, и точно так же строишь и тихо хранишь свои воздушные замки у себя в голове?       — Не городи ерунду, полоумная! — Данте недовольно рассматривал её, наблюдая за улыбкой и слушая смех в голове, — Лучше напой ещё раз ту мелодию. Хоть какая-то от тебя будет польза.       — Данте, ты ужасен и груб, — Селин покачала головой, едва улыбаясь.       —  Чего удивляешься? Я ведь сразу так и сказал.

♪ Videoclub — En nuit ♪

      Шли неторопливо, наблюдая, как солнце медленно заходило за горизонт. Демон слушал мелодию, строя догадки, как именно мог звучать оригинал, в каких инструментах, каким голосом. Он пинал тяжёлыми ботинками осенние листья, создавая шорох, чувствуя прохладный ветер, от которого его человеческая спутница сильнее куталась в свой тёплый свитер. Он с интересом наблюдал за её действиями, в очередной раз задаваясь вопросом, каково это — чувствовать холод, тепло, жар. Каково это — ощущать все эти изменения мира вокруг. Он жил уже так давно, но так мало провёл времени в этом мире и познавать его было столь интересно и сложно.       Данталиан расправил крыло, заводя его за спину Селин, наблюдая за её реакцией с нескрываемым любопытством. Она опустила плечи, перестав ёжиться от холодного ветра, что дул в спину. Демон убрал крыло, замечая, как она сбилась с мелодии и немного обхватила себя руками.       — Я, кажется, потеряла ритм… — девушка повернулась на него, замечая изучающий взгляд и улыбаясь, — Спою другую, а то эта уже по третьему кругу…       Данте кивнул, чуть улыбнувшись и снова расправил крыло за её спиной, на этот раз немного делясь теплом энергии и изучая реакцию. Селин свела брови на секунду, вновь ощутив вкус граната, а после расслабилась от тепла, разлившегося по телу.       — Странно, мне сегодня весь день мерещится вкус граната…       — Это потому что ты сама вся странная.       Демон ухмыльнулся, обращая взгляд на потемневшее небо и наблюдая, как ярче зажигались фонари.       Она мысленно начала напевать новую мелодию, изредка поглядывая на своего спутника, замечая его почти незаметную улыбку. Он обернулся к ней, ловя её взгляд, рассматривая счастливые штормовые радужки. Чувствуя, как её морская энергия мягко волновалась в своём ритме, окрашиваясь в цвет терпкого граната. Этот её чудаковатый вид до безумия веселил его.       — Полоумная… — Данте шепнул вслух, усмехаясь и вновь смотря на тёмное небо.       — Чёрт дурной… — ответила Селин, тихо хихикнув.       Он раскатисто рассмеялся и она улыбнулась шире, слушая и наблюдая. Данте вдруг умолк, резко вспомнив её сравнение с полётами, воображение снова нарисовало картинки, где он не имел крыльев и демон нахмурился, взглянув на человека. Ожидая увидеть злость или досаду на её лице, но вместо этого он увидел, как она ярко улыбалась, заставляя его смутиться ещё больше.       — Почему замолчал так резко? Мне нравится твой смех.       — И ты не завидуешь? Не злишься из-за того, что я могу говорить, а ты нет? Из-за того, что мне подвластны все эти возможности? — он спросил нарочно вслух, чтобы обнажить её истинные чувства.       Селин отвела взгляд, задумавшись ненадолго. Она вдруг усмехнулась, отрицательно покачав головой.       — Немного завидую. Не тебе конкретно, а в целом. Но не настолько, чтобы это злило меня или как-то портило жизнь. Я ведь не знаю, каково это — иметь голос, поэтому не могу в точности до конца понять, чего я лишена. Наверное, я бы очень и очень злилась, если бы это случилось как-то внезапно в одночасье. Чувствовала бы, что кто-то отнял часть меня, что я больше не целостная. Но я не испытываю чувства потери, — вот что я имею ввиду. Как можно потерять то, чего никогда не было? Но мне нравится слушать чужие голоса, смех. Конечно, я жалею иногда, что я другая, но я ничего сделать с этим не могу, поэтому… Какой смысл злиться на кого-то? Никто не виноват.       Данте вдумчиво кивнул, мысленно отметив для себя противоречивость людской натуры и размышляя о том, а как он сам реагировал бы? Наверняка, раздражался бы, наверняка, психовал бы периодически, злился. Наверняка, искал бы способ, как исправить этот дефект. А она, кажется, совсем не считала, что её нужно исправлять. И это удивляло.       Они продолжили свой неторопливый путь, демон посмеивался, наблюдая, как Селин беззвучно напевала песню, шевеля губами, а он слышал, как она пела в мыслях и это всё соединялось очень странно, но вполне правдоподобно. Он то и дело смотрел на неё, представляя, каково это было бы — если бы она вдруг начала говорить. Он чуть засмеялся, думая, что она, наверняка, верещала бы от радости сутки и болтала бы без умолку. Он даже на секунду пожалел, что демоны не имеют подобной власти… Если только сделкой, но цена непомерно высока и он сомневался в её необходимости. А после — обрадовался. Он бы точно не выдержался поток этого сумбура нон-стоп. От чужих мыслей можно хотя бы отключиться, а так… Если только придушить, чтоб эта полоумная не мучала его и окружающих. Иного спасения он просто не видел…       — Ты бы хотела иметь голос?       Селин замолчала, задумавшись над вопросом.       — Сейчас — нет. Сейчас мне это не нужно, я и так говорю свободно, — она весело улыбнулась, продолжая обдумывать этот вопрос, — В остальное время… Наверное, да, хотела бы. Мы ведь всегда тянемся к тому, чего нам недостаёт, так?       — Так, — согласился демон, — Что ты была бы готова отдать за эту возможность?       — Отдать?       — Именно отдать. Так скажем, выкупить. Обменять.       — Нааааверное… — она долго думала и Данте слушал всё, что она перебирала в голове, путаясь в её хаотичных мыслях, — Самое дорогое, что у меня есть — мой шкаф. Его бы, наверное, и отдала.       — Шкаф?! — громко и вслух возмутился демон, такого ему ещё точно не предлагали.       — Ну это не просто шкаф, Данте… — она чуть стыдливо смутилась, наблюдая это странное негодование на его лице, — В нём вся моя жизнь и куча-куча денег!       Данте досадливо усмехнулся, глубоко вздыхая. Чувство разочарования почему-то задело его душу. Вероятно, он не ожидал услышать от неё этих банальных слов… Вероятно, он не считал, что она из тех, кто думал, будто всё в этой жизни можно купить.       — Селин, ты за деньги это не купишь.       — Нет, ты не понял… Я не о деньгах как таковых. Я о том, что я потратила кучу лет своей жизни и кучу денег, чтобы заиметь всё то, что лежит в том шкафу. Там все мои материалы для рисования. Мои сокровища… Там есть очень редкие вещи…       — Думаешь, это равноценный обмен?       — Ценнее у меня нет ничего.       — А как же душа? — уже в мыслях поинтересовался он.       — Ты говоришь, как истинный демон! — она коварно хихикнула, отвечая, — Думаю, душа не стоит ни единого желания. Это слишком ценная валюта, если так можно выразиться.       — Хорошо, — он удовлетворённо кивнул, улыбаясь и чувствуя, как разочарование отступило, — Это и правда валюта. И оно того не стоит. Не в твоём случае. Поэтому не соглашайся, если кто-то предложит… Мало ли, какие сумасшедшие водятся, знаешь… И всегда будь острожна в словах, когда речь заходит о подобном обмене.       — Да, капитан, — смеясь, ответила Селин, удивляясь этому разговору.

х х х

      Она остановилась у небольшого пятиэтажного дома, давая понять, что они пришли. Данталиан оглядел здание, строя догадки, где именно она жила.       — Какое из этих окон — твоё?       — Вооон тоо, — она подняла руку, указывая на последний этаж.       — Так и думал, что куда повыше забралась…       — Догадливый, — Селин улыбнулась, рассматривая его, словно хотела что-то сказать и никак не решалась.       — Ну? Говори уже отчётливо. Я иногда среди твоего сумбура ничего понять толком не могу.       Она замялась немного, отведя взгляд и постукивая пальцами по сумочке. Данталиан несдержанно вздохнул, вынуждая её быстро начать говорить.       — В общем… Я хочу ещё раз увидеться.       Демон удивлённо приподнял брови и нагло ухмыльнулся, сам собой довольный.       — Боги, Данте… — она мысленно цыкнула, — Самодовольства в тебе хоть отбавляй, конечно… Если ты уже нафантазировал, что я в тебя втрескалась, то остановись. Я ведь не об этом.       — А о чём тогда? — его неподдельное удивление заставило девушку похихикать и тяжело вздохнуть.       — Сам подумай… Когда ещё мне представится такой шанс — поговорить с кем-то?       — Как эгоистично, — Данте произнёс с наигранным драматизмом, ехидно улыбаясь.       — Каюсь, — Селин улыбнулась в ответ, не испытывая никаких мук совести за это желание, —Но ведь было весело. Почему бы не повторить?       — И какая мне с этого выгода? С чего бы мне хотеть встречи с тобой?       — Я не знаю… Придумай причину сам.       Данталиан фыркнул, явно ожидая какой-то прямо озвученной выгоды. Она достала из сумочки свой блокнот и карандаш, начав что-то чиркать в нём. Демон с интересом потянулся вперёд, пытаясь заглянуть, что она там делала. Селин быстро отвернулась в другую сторону, продолжая что-то чиркать. Данте попытки не оставил, заставляя её крутиться то в одну, то в другую сторону.       — Да остановись же ты уже!       Он взял её за плечи, останавливая, наблюдая, как она хитро засмеялась и в тот же момент, когда он почти смог что-то рассмотреть, она вырвала листок и припечатала ладонь с ним к его груди, весело улыбаясь.       Данталиан опустил глаза, забирая бумагу из её руки. Он увидел эскиз со своим портретом, что она рисовала в парке и тут же перевернул листок, снедаемый своим любопытством. Он увидел две надписи: одна была явно телефонным номером, а вторую он не понял.       — Это что?!       — Это — мой номер. Если ты придумаешь причину, а я надеюсь, что придумаешь, то напиши мне, — Селин указала пальцем на вторую надпись, поясняя, — А это — название той песни, которая тебе понравилась.       Данте улыбнулся, убирая листок в карман куртки и думая, как бы теперь ему эту самую песню найти и послушать.       — Обещать не буду. Я ещё не решил: понравился мне этот день или нет.       — Дааа, видимо, поэтому ты всю дорогу улыбался, ага… — она постучала по его груди ладонью, смотря снисходительно.       — А я улыбчивый.       — Ну да, ну да… Такой улыбчивый, аж тучи сгущаются над твоей головой.       — Иди давай, полоумная. У меня от тебя уже голова болит, — Данте раздражённо отмахнулся, мысленно подмечая, как же, чёрт возьми, она права.       Девушка посмеялась и помахала ему рукой, разворачиваясь и направляясь к своему подъезду. Он проводил её взглядом, видя, как она обернулась уже в дверях, улыбаясь. Он слегка рассмеялся, слыша её слова.       — Пока, чёрт дурной. Мне понравилось разговаривать.