Альтернатива!

Альтернативный конец который так и не вошёл в основную историю. По той причине что рушил всю ту логику мира. Но раз написали, то вот.

Нет. Нет. НЕТ!

— НЕЕЕЕТ! — это был не крик а вопль с пробуждением. Вот так вот просыпаться, надо ещё постараться. Он хватался за голову словно у него нервный срыв, чуть ли не вырывая себе волосы. Гул в ушах и сильные боли у виска, режущие. Хотелось отрубиться, и он вырубился. Но по ощущениям эти боли длились целых пять минут. Пять адских, мучительных и долгих минут.

Отключился.

      Открыв глаза, он только-только начал ловить связь с реальностью, которая может оказаться гораздо худшим кошмаром чем он мог себе представить. Где он находился? Лёжа на кровати, мужчина начал смотреть по сторонам, так и не сдвинувшись. Это была какая-то комната. Белая, с мягкими стенами, как будто в смирительной комнате для душевнобольных. Хотя, может это она и есть? Не зная что вообще происходит, Союз с трудом принял сидячую позу. Всё тело хрустнуло, особенно спина. И долго он так лежал? Пока глаза пробегались по комнате, то резко зацепился за фигуру стоящую чуть дальше. Россия! Сын был в метре от него и смотрел слегка… взволнованными глазами. Но лишь взволнованным, а не напуган до усрачки. А вот сам коммунист не был уверен что ему не страшно. — Россия? Что... — Обратился отец, но понял что голос охрип, видимо от недавнего крика. Восстановится лишь через пару часов, а ведь полноценному воплощению понадобилось бы не больше часа. Русский слегка опешил, но потом решился подойти поближе и когда отец поднял взгляд чуть выше, увидел прикроватную тумбочку с графином для воды и рядом стакан. Федерация решил налить ему воды, что и сделал. Так хоть немного легче будет говорить. Главное не громко. — Отец... ты... в порядке? — Где я? — выпив воды, с более тихим тоном спросил коммунист. — ... — Федерация не ответил, резко отведя взгляд. Он сжал руки в кулаки и старался спрятать это жалостливое лицо. Будто бы ему больно смотреть на отца. Хотя, не без основания, раз Союз в таком состоянии что аж двигаться не хочет. Слабость накатила после тех криков волной и он вновь лёг на кровать. Стойте, а почему он вообще кричал? И как он тут оказался коммунист также не знал. — Россия. Где я?! — Чуть более требовательно спросил русский не получив ответа в первый раз. Россия от такого даже вздрогнул, отойдя на шаг назад. Он испугался? Он его боится? Почему? — Оте... Прошу меня простить СССР. — Союз аж в ахуе. Почему сын резко изменил манеру общения на официальное? — Вы находитесь в «КУ».       Кажется что его мысленно ударили по голове огромным молотом. КУ? КУ?! Это же кошмар! Смерть! Почему он здесь?! За что вообще его сюда посадили?! КУ, сокращение от слова «Контейнер для усмирения». Невероятно прочное помещение, выдерживающее огромную силу стран и не пропускающие ни единого звука. Они разработали и построили её чтобы усмирять самых буйных воплощений, или же тех кто был наказан за достаточно большую ошибку. Строили с давних времён, но только благодаря современным технологиям и законам физики, построили настолько нерушимую клетку. Как СССР в ней оказался?! И главное за что? — Ты... Что это значит?! Почему я тут?! — повысил голос русский не обращая внимания на боли в горле. — Вы не помните? Господин СССР, вы находитесь здесь почти двадцать лет. — Союз словно дар речи потерял. Двадцать лет? Какие ещё двадцать лет?! Он ничего не помнит. Что он тут вообще делает?! И главное за что?! Куда стерлось всё что он помнил? Или скорее должен помнить. — Двадцать лет? Ты о чем вообще? Последнее что я помню, это как засыпал дома, готовясь уехать в путешествие после твоего лечения.       Россию сразу накрыло страхом. Коммунист заметил что после слова «лечение», тот вздрогнул. Посмотрев ему в глаза и видя метания, посмотрел в угол на потолок. Камеры. Их снимали. Надо молчать про ярь и вообще об его существовании. Но смысл? Все же уже знают. Или... — Российская Федерация, у вас совсем немного времени. Вам стоит поторопиться. — не ожидая такого зова за спиной, оба русских посмотрели назад. У дверей встроенных в стену стоял США. Он выглядел злым и со скрещенными руками. Россия окинул его недовольным взглядом, но промолчал. — Сын. Что происходит? Объясни мне уже. — Правильно Россия. Объясни, что он натворил тогда. Иначе это сделаю я. — Заткнись, я сам! — Россия. Что это значит? — Вопросов больше чем ответов. Союз уже не мог понять что происходит. А имя сына из уст выходило всё чаще и чаще. — СССР, двадцать лет назад... Вы... Как бы сказать мягче... — начал Федерация. — Сколько можно тянуть?! Я сам. — Штаты прошёл мимо него и резко подойдя к Совету сказала прямо в лицо, смотря с долей угрозы и ненависти. — Ты сорвался! Понимаешь? Взбесился как разъярённый зверь и напал на всех! Если бы знали что ты такой монстр то убили сразу. — О чем вы вообще говорите? — коммунист не понимал что это значит. Мозг всё ещё не хотел воспринимать эту информацию, представляя всё как какую-то плохую шутку. — Хватит США. Ты только сильнее на него давишь. — потянув за плечо добавил русский. — Какая разница? Его всё равно казнят через пару месяцев. Главное лишить его рассудка и всё. — Казнят? — Штаты, выйди отсюда. — С чего ты... — Я СКАЗАЛ ВОН! И ЧТОБ ДУХА ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! — выкрикнул РФ. Штаты увидел что он слишком разозлился, хотел сам ответить на такую грубость, но рисковать не стал. Это последняя встреча отца и сына. Пусть поболтают. — Я прикажу отключить камеры. — единственная уступка что он ему позволит. — Благодарю. — Я устал спрашивать Россия. — настаивал отец дождавшись когда американец уйдёт отсюда. — Прости. Я не знаю как сказать это проще. — Говори как есть. Я не неженка, и не такое видел. — Хорошо. — собравшись с духом, Федерация начал рассказывать. — Дело в том что твое озверение, было не просто обычным дефектом. На самом деле, то что ты находился в этом состоянии сутки на пролёт не контролируя её в течении последних 70 лет, медленно тебя убивало. Состояние озверения давило на твое тело как капли яда. Они выбивали из тебя всё меньше личности и все больше инстинктов. К концу правления ты уже вёл себя как зверь. Прости. — Что... Что я натворил? — Союз и так понял по словам Штатов что он взбесился. Что он сорвался как дикий зверь и поэтом ничего не помнит. Но что же он такого натворил, раз страны решили его казнить? Пусть наверное сейчас не действующее, но воплощение. — Ты разорвал горло Великобритании и чуть не оторвал голову США. — Теперь понятно откуда столько ненависти в глазах Штатов. — Велик восстанавливался месяцы, Штатам же голову вовремя пришили. Хотя он всё равно неделями восстанавливал свои кости и вены. В ходе этого всплеска ты также ранил ещё пару десятков стран и многим либо что-то сломал, либо вывихнул. А местами и оторвал, сделав инвалидами на месяцы. — Союз понял тяжесть именно последнего. Сделать инвалидом стран до конца жизни нельзя, но временно да. Значит, он мог оторвать к примеру ногу, но её не успели пришить, клетки у основания уже умерли и пришлось отращивать новую. А это занимает месяцы и даже годы. Смотря что да как. Глаза он тоже мог вырвать. Может и заживут быстрее чем конечности, но ходить слепым эти недели то ещё испытание. — И как я тут оказался? — спросил старший русский. — Сперва ты сбежал и убил ещё пару людей в округе. Усмирить тебя смогли только с помощью Монголии и Норвегии, которые приехали позже. Их физической силы хватило вместе с моей чтобы усмирить и связать. Хотя бы временно. Транквилизаторов больше чем слону пришлось использовать и то, заснул ты на час с лишним. Не больше. — Что-то ещё? — на этом вопросе Россия вздрогнул и замялся на секунду. Уже выдал себя с потрохами. Значит было тут что-то ещё. — Россия, говори. — твёрдо потребовал коммунист. Русский же не стал утаивать. — Ты... убил воплощение. — шок. — Убил?! — воскликнул отец. — Кого я мог убить?! Физические раны вас не берут, тебе ли не знать? — Это так, но ты убил бывшее воплощение. — Кого именно? — Союз спросил это с ноткой страха. Потому что воплощений которые бы с ним общались по собственной воле особенно бывших, единицы. И один из них... — Германский Рейх. — озвучил сын его мысли. Ощущение будто Союзу дали под дых. Слишком неожиданно сказали ему это, не дали подготовиться. И коммунист всё-таки оказался прав. Он убил Рейха. — Он каким-то образом узнал о твоём срыве и пока не пришли Монголия с Норвегией, пытался до тебя достучаться. Это если судить по словам очевидцев. — Что я сделал? — «Германия. Это же ты рассказал отцу. Зачем? Ты ведь теперь наверняка винишь в его смерти себя». — Сперва ты выколол ему глаза, а когда он повернулся к тебе спиной... ты... Оторвал ему руку. Но умер он не от этого, а от того что его задушили. Мы опоздали.       Союз смотрел на сына, не веря тому что слышит. Всё казалось бредом, сном. Но стоящий сын перед ним был реальным, голос тоже, а слова может быть правдой. Резкие боли у виска и вот, отрывки. Какие-то моменты всплывают в памяти, но самое яркое это как Рейх держит руки сжимающие его собственную шею. Глаз нет, они закрыты и кровоточат, в перемешку со слезами. Правой руки нет и Рейх пытается кряхтя достучаться. — С-Союз. Союза вновь бросает в дрожь, тело реагирует и трясётся. Не сильно. Его словно схватил приступ но не такой пугающий. Будто бы он просто испугался. Перед глазами, немец кряхтел, он понимал что умрет. Последний обрывок его воспоминания этой сцены, это как Рейх добровольно расслабил руку но при этом еще не умер, он это помнит. Он успел даже с сжатым горлом сказать «Danke» и… умер. За что он поблагодарил его перед смертью, коммунист не знал. Он не смог найти ответ. — Почему я ничего не помню? — без каких либо эмоции, через себя спросил русский. — Этого я не знаю. Тот крик. Ты просто резко сорвался и очнулся уже таким. А все эти двадцать лет ты был в буквальном смысле как зверь в клетке. Все удивлены что ты ещё не растерял рассудок. Или скорее вернул её. — Значит страны ждали когда я очнусь и сейчас хотят казнить меня за то, как природа поиздевалась надо мной? — Если говорить в таком направлении. То да. — Да что эти ублюдки вообще обо мне знают?! — коммунист вновь повысил голос. — Ничего! Пусть подавятся! Мне плевать! Я был страной? Был! Правил семьдесят лет?! Правил! Мне хватает! Всё! Я устал! Если уж отдохнуть я смогу только после смерти, то так тому и быть! Меня уже ничего не напугает! — Я знал что ты так ответишь. Но... это наша последняя встреча.

***

      Последняя встреча отца и сына не должна быть такой. Не должна! Россия не знал что и сказать, он просто ужасно нервничал, думая, а правильно ли он поступает? Союз тоже не прыгал от счастья, он был наверное ещё больше удручён чем сын. Ну и понятно. Они оба стояли возле леса на каком-то шоссе, который вёл в соседний город. Коммунист с большим рюкзаком за спиной, стоял у дороги и понимал что должно произойти. Было какое-то чувство дежавю. Словно такое он тоже проделывал, но в другой ситуации. Кажется… да, такое было. В 1945, на таком же краю у леса.       Россия лишь молча обнял отца, попрощавшись. Он не знал что сказать, да и не мог наверное. Кто же посадил его отца в КУ? Он сам. И что он за сын после этого? Федерация решил отпустить его на волю. Пусть другие воплощения и предупреждали что эти всплески гнева были не последними, он не желал отцу такой участи лишь из-за того, каким он уродился. Это не правильно. Нужно помогать тем кто в беде, а они лишь пытаются избавиться от ненужного балласта. Вот тебе и хваленые воплощения. Поэтому ПУСТЬ. ИДУТ. К ЧЁРТУ. Коммунист в отличии от сына, смог сказать хотя бы «спасибо», но не более. В рюкзаке за спиной сейчас лежал новый паспорт, одежда и немного еды, а его волосы перекрашенны в блондина. Сейчас русский опять новая личность и всё что он может, это жить далеко. Далеко от всех, может быть где-то в лесу, где он не навредит никому из людей. Где он будет медленно гнить как личность и пока не останется лишь дикий... зверь. Сын понимал что больше отца не увидит, но надежды были. Но если бы он знал какое обещание дал сам себе Союз, то оставил бы эти надежды сразу. СССР перед прощанием мысленно дал себе слово. «Если он убьёт хоть одного человека, он убьёт следом и себя». Потому что даже в душе, коммунист был со всеми согласен. Он опасен для всех, ему нужна только смерть. Россия же дал ему возможность пожить как личность хоть немногим дольше чем это позволяли страны, и конечно же без оков. Россия знал своего отца, знал что лучше уж он умрет от своих рук во благо, чем от рук кого-то и с позором. Поэтому не считал свои поступок ошибкой как это будет выглядеть в глазах остальных стран. Но, чувство тревожности его не покидало даже когда отец исчез в дебрях этого леса.

***

Год спустя.

— Господин Россия. — не постучавшийся мужчина вошёл с телефоном в руках. Россия лишь нахмуренно посмотрел на работника, что так нагло вошёл к нему, но ничего не сказал, продолжая подписывать кое-что из работы. Как всегда. Если его опять начнут отвлекать, он ещё больше разозлится. — Вам поступил вызов. — Он это специально? — Секретарь, я вроде бы сказал что на сегодня все свободны. — Ответил Федерация одновременно положив ручку ровно и при этом показательно стукнув им об стол. — А если я сказал все, значит и я тоже. — Я прошу прощения, но сказали что вызов срочный. — И кто додумался мне звонить? Опять США? Скажи ему идти на три нехорошие буквы. — Нет сэр, это... — указал секретарь показывая телефон с экраном на удержании. Русский лишь безразлично смотрел на неизвестный номер, начинавшийся на +7. Либо его либо казахстанский номер. — ...некто кто представился как Алексей. Говорит что год назад вы помогли ему и он звонит поблагодарить вас. — И почему он считает, что...       Россия резко оборвался. До него дошло. Алексей. Это имя ему знакомо не лично, но год назад… Русский подходит и резко выхватывает из рук секретаря телефон и мысленно повторяет себе «Только бы успеть. Пожалуйста. Лишь бы успеть», а резкими взмахами второй руки говорит быстро покинуть кабинет. Секретарь собирался уйти, но в тот же самый момент, заметил что это слишком необычно для его начальника. И видя что его в упор не замечают решил остаться там и слушать, но с приоткрытой дверью, будто бы уже уходит. Федерация не обращал внимания на окружение, даже не заметил что человек остался здесь. Он как взял трубку, замер, сняв с удержания. Он почему-то не решился спросить простое «Ало?». Он просто молчал и слушал. Там слышно чужое дыхание и что-то ещё. Какой-то шум вдалеке. Федерация сглотнул и собравшись с мыслями всё же позвал. — Отец? — Россия. — голос отца спустя год вновь звучал как родной. Хотелось плакать, но он держался, дрожа плечами и чуть не сжав телефон со всех сил. Там слышно не только дыхание, но и волны. Он на пляже? — Отец, ты как? Я скучал... ты не связывался и вот я думал что ты... — Россия. — оборвал его коммунист. — Да отец. — уже более спокойно сказал русский. Хотя странно что его перебили. — Россия. — повторял он уже более монотонным голосом, а звук стороннего шума становился всё громче, будто бы Союз приближался к чему то все ближе и ближе. — Отец? Что такое? — Россия. — Пап? Что случилось?! — Даже папой позвал. Россия начал паниковать, а отец продолжал говорить одно и тоже. — Россия. — Пап! Где ты?! Я приеду! Только скажи мне! — Шум становился уже очень громким, и чем громче, тем больше паники накатывало на парня. Он уже был готов сорваться в ту же секунд, лишь узнав где он. — Россия. — ПАП! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — все же перешёл он на крик. — Россия... — Федерация замер, потому что в этот раз, тон изменился. Он стал резко мягче и чувственнее. Будто бы до этого ему включили простую запись, а сейчас он слышит настоящего отца. Это было так резко что он перестал кричать, но паника всё равно была. Дальше сын начал вновь говорить аккуратно, без давления. — Папа? Где ты? Скажи мне пожалуйста. Я приеду, я заберу тебя. Всё будет хорошо, я обещаю. — Россия старался сдерживать слёзы, но они были готовы политься в любую секунду. — Россия... я верю в тебя. — И… </b>тишина</b>. Последне что он услышал, вот эти слова и резкий шум, а потом, вызов сбросили. Россия сразу всё понял и заплакал, он даже сам этого не заметил. Слеза полилась из правого глаза а он её в упор не замечал. Русский лишь продолжал пялиться в уже сброшенный вызов и только сильнее чувствовать как вдребезги разбилась надежда. Он очнулся также резко как и до этого впал в шок. — Секретарь... — Д-да? — БЫСТРО ОТСЛЕДИТЕ НОМЕР! — тот кинул ему в руки телефон и сорвался. Секретарь поспешил оставить его одного, но последнее что успел увидеть парень перед тем как закрыть дверь, это как их воплощение бил стол и заметил первые капли крови. И как он также быстро вытирает слезу.

***

День спустя.

— Не так давно в **** море в городе ***** было найдено тело двадцати девятилетнего Алексея ******. По словам очевидцев, он вышел в...       Голос женщины из новостей оборвался. Телевизор. Его выключили. Ну да, зачем? Зачем слушать это? Кстати, а зачем в морге вообще нужен телевизор? Смешно ведь да? Кто же его сюда поставил? Может чтобы призраков усопших повеселить перед уходом? Глупо. Явно очень и очень глупо. — Уволю того кто его сюда поставил. Хотя... может и оставим? Что думаешь пап?       Россия повернулся и смотрел на открытый гроб. Тело его отца искали весь вечер. Нашли лишь сегодня уже ранним утром. Из-за количества задействовавших сил, СМИ тоже подтянулись и узнали лишь о смерти человека. Но не того что это был СССР. И так было нормально. Русский сидел в кресле и смотрел в холодном морге на тело отца. Тот заметно исхудал, тёмные круги под глазами. Кстати очень оброс. Его отец явно забыл о такой вещи как шампунь и бритва. Может…       Нет нет нет. Это не так. Он же позвонил мне. Он говорил, он не был зверем. Это был отец. Точно он. Зверь не сказала бы что верит в меня. — Ведь так отец? — Россия улыбнулся. Подойдя поближе к телу, он погладил по уже высохшим волосам отца, наплевав что она грязная и явно соленая. Просто продолжал. Теперь холод морга чувствовался ещё острее когда он притронулся к коже. Его тело тоже леденящее. Жутко. Опустив взгляд, видит шрамы на шее и ниже. Много, много шрамов. Их не было в их последнюю встречу. Все они были более косыми, словно от острых предметов. Можно только гадать, как он их получил. Было ли это нападением или попыткой суицида? А может просто случайно чем-то задел? Ответа он уже не узнает. — Отец... Ну почему ты не подождал? Почему не услышал меня? Почему? — Россия зарыдал, но в этот раз осознанно. Он знал что плакал, но всё равно не прекращал лить слезы. Не в его же возрасте. — Я ведь... Я ведь не успел тебе ответить — Сказал он шмыгнув носом.

Спасибо что верил. До самого конца.