Он не вернется

      Дазай хоть и понимал, что Накахара шутит, но на всякий случай взял его за руку:       — Все-все, я пошутил. Пощади! — взмолился он.       — Еще одно слово… — Угроза из уст Чуи прозвучала настолько грозно, что Дазай поспешил добавить:       — Да понял я, понял. Так мы идем гулять?       — Ес-тест-вен-но! — отчеканил Чуя и тут же поинтересовался, — Кстати, какой сегодня день недели?         — Суббота, — ответил Дазай.         — Выходной, класс!         — Да у тебя пару последних недель каждый день был выходным, и что? — усмехнувшись, Дазай не преминул лишний раз напомнить Чуе о его возлияниях.         — Но никто не водил меня гулять, балда! Клуб не считается. — Нарочито манерный тон Накахары вдруг снова сменился угрожающим. — Но если ты попробуешь взять меня за руку, будешь учиться справляться одной конечностью, поскольку второй лишишься раз и навсегда.         — И кому ты этим сделаешь хуже, кроме себя, солнце? — Дазай от души рассмеялся. — Я тебя и одной рукой удержу, ты же легкий, как перышко. И маленький, как…         — Не вынуждай меня делать это уже сейчас!         — А когда вернёмся, надо будет чекнуть, как там обстоят дела с поисками твоей драгоценной персоны. — Дазай сделал вид, что не уловил крайне рассерженных ноток в голосе Накахары.         — Только не обманывай, что ни разу даже не глянул за эти два дня, — подозрительно сощурившись, произнес Чуя.         — Не-а. Когда тут было об этом думать, если рядом такое похотливое создание, как ты?         — Ну, ты и сволота, Дазай! Пойдем одеваться.        Хорошенько прошерстив по очереди полки и вешалки гардероба, напарники, наконец, оделись для прогулки. И, стоя рядом друг с другом перед огромным зеркалом, какое-то время внимательно разглядывали свои отражения, пока ни начали сначала тихо, а вскоре уже и в полный голос смеяться: в тех юношах, которых они видели в отражении, совсем не узнать двух грозных мафиози, составлявших вместе самый смертоносный дуэт убийц, наводивший леденящий ужас на врагов и коллег. Нет ни Дазая, одетого во все черное, за исключением белой рубашки, в слишком длинном даже для его высокой фигуры плаще, наброшенном на плечи, ни ярко разодетого Чуи, зажигавшего пару дней назад в модном клубе. Оба выглядели, как обычные парни, гуляющие по улицам Йокогамы. Непривычно, но сейчас то, что нужно.       На Накахаре свободный удлиненный свитшот желтого цвета, узкие синие джинсы, короткая черная куртка из кожи, на ногах черные ботинки на высокой массивной подошве, на рыжеволосой голове шляпа трилби бирюзового цвета. Он все-таки откопал пару перчаток, незамеченных им ранее в дальнем углу полки со всевозможными мелочами, поскольку покупка, когда-то сделанная им спонтанно, так и осталась нераспакованной: укороченная модель из очень тонкой черной кожи с вырезами на тыльной стороне ладони. Он даже чокер надел, благо Дазай догадался несколько этих аксессуаров захватить. «Ну, все, теперь шуточек не избежать. Да и пофиг», — подумал Чуя. Зато как хорошо снова ощущать на шее привычное давление полоски кожи с металлической пряжкой.       Дазай, перед этим посетивший ванную комнату и вышедший оттуда в свежих бинтах, был одет в белый свитер крупной вязки, прямые темные брюки из плотной ткани и укороченное пальто из тонкого кашемира темно-синего цвета, шея обернута шарфом в черно-зеленую клетку и обут в классические черные ботинки.         — Дазай, ты похож на студента-ботаника, собравшегося на первое свидание!         — Кто бы говорил, рок-звезда ты малокалиберная! Что за выбор обуви, Чуя? Хотя, о, чудо, так ты стал выше ростом.         — Отвали, шпала, это же Мартинсы, уже и забыл про них. Давно пора выгулять.         — Я их выбросить хотел, не знаю, почему оставил. — Дазай перехватил уничтожающий взгляд партнера. — Одному мне кажется, что со стороны мы будем смотреться, будто папочка вывел сыночка на прогулку?         — Если папочка сейчас не заткнется, он заимеет сотрясение мозга, а сыночек пойдет гулять один. Устраивает такой вариант?         — Пошли уже, enfant terrible.       Дазай направился к двери, не заметив, что маленькая ступня в массивном ботинке намеренно задела в этот момент подъем его ноги.       Черт, а счастье было так возможно! Чуя рассчитывал увидеть эпичное падение Дазая со всей высоты его роста и уже начал поднимать ладони к ушам, чтобы заглушить грохот от приземления бинтованного тулова, разодетого как начинающий жиголо. А заодно и ожидаемый ор этого самого тулова благим матом. Но нет, эта зараза каким-то образом ловко сгруппировалась и приземлилась на ноги.       Дазай обернулся и испытал истинное наслаждение, увидев разочарованную мину Чуи и его нахмуренные брови.         — Хорошая попытка, солнце!       Чуя, вздернув одну из очаровательных бровок, обогнал его на выходе.         — Вечно ты, копаешься, скумбрия, а я тебя жду.       Он отпер входную дверь и вышел в подъезд. Дазай постарался не отстать от него ни на шаг. Все же было разумное зерно в том, чтобы просмотреть данные информаторов перед выходом, мало ли что? Но он был больше, чем уверен, что их убежище не раскрыто. Заперев дверь на все замки, он догнал Накахару уже на улице.       Погода была просто сказочной! Тепло, ярко светило солнце, листва деревьев приятно шелестела над головами. Слышно даже щебет птиц, ведь шума, что обычно стоит в центре такого крупного мегаполиса как Йокогама, здесь, на окраине, не было. И воздух совсем другой — прозрачный и сладкий. Одно удовольствие вдохнуть его полной грудью, чтобы тут же закашляться от того, что выдыхают твои отравленные никотином, порохом, дымом взрывов и выхлопными газами легкие.       Людей на улице было мало, несмотря на выходной. Скорее всего, свободные от работы жильцы квартала в этот день гуляли в том самом парке, про который говорил Дазай.         — Ну, мы идём или будем топтаться на месте?         — Эй, малыш, на тебе ошейник, а поводок ты не догадался прихватить?         — Не бойся, не потеряюсь. — Чего и следовало ожидать — излюбленная тема снова актуальна, подумал Чуя.       Они брели вдоль домов типовой постройки, похожих один на другой, как братья-близнецы. Новичку ничего не стоило заблудиться в этом скромном раю простых обывателей, но Дазай шел уверенно, сворачивая и обходя здания, одному ему известной дорогой. Чуя сразу понял, что сейчас тот на всякий случай проверяет, есть ли за ними «хвост». Наивный Осаму! Если бы их выследили, тут было бы уже не протолкнуться от портовых.       Пока напарник был занят проверкой слежки, сам Накахара с любопытством смотрел по сторонам. Когда ещё он попадет в такое место? Несмотря на юный возраст и детство, проведенное в трущобах, где каждый день превращался в сражение ни на жизнь, а на смерть, за три года в мафии он успел привыкнуть к комфорту и роскоши. Любая прихоть молодого исполнителя тут же удовлетворялась. К его услугам шикарные кабинеты в здании Портовой мафии. Роскошные номера в отелях и апартаменты класса люкс. Изысканные блюда и напитки. Одежда из лучших тканей и сшитая на заказ обувь.       Глядя сейчас на людей в простой, но аккуратной одежде, гуляющих семьями, с детьми, он невольно задумался о том, что стало бы с ним самим, не попади он в Порт. Всё Дазай виноват!       Дазай… Вечная заноза в заднице! Человек, в которого он, сам того не ожидая, кажется, влюбляется. Невыносимый до тошноты, бесящий до зубовного скрежета! Дарящий такие ласки и поцелуи, что разум и тело плавятся в его руках…       Кажется, Чуе уже начало нравиться это импровизированное похищение. Может, действительно пришло время остановиться и подумать, что ждёт его дальше. Но вместе с тем Чуя прекрасно осознает, что никогда не сможет уйти, как это сделал Дазай. Не сможет бросить своих людей, которые всецело доверяют начальнику. Он не такой. Он… Ответственный? Преданный? Да, пожалуй. Присягнув на верность Порту, он не пойдет на попятную. Отпуск отпуском, но по окончании все должно вернуться на круги своя…         — Пришли.       Голос Дазая прервал поток его мыслей. Странно, но за то время, пока они шли, тот не произнес ни слова. Заметил, что Чуя с головой погрузился в свои мысли? Возможно. Его трудно назвать эмпатом, но Чуя сейчас был благодарен Дазаю за временную передышку в бесконечном потоке взаимных издёвок.         — Это парк? — Он с удивлением посмотрел на небольшой скверик с узкими полуразбитыми дорожками, лавочками, которые давно не мешает хотя бы покрасить, давно нестрижеными кустами вдоль дорожек и чахлыми деревьями.         — Ага, — Дазай то ли шутил, то ли, правда, считал это место чудесным, раз его голос переполняет весёлый восторг.         — Мы договаривались на «поесть», вообще-то!         — Тут есть фургончик, там готовят на вынос. Очень неплохо, кстати.       От слов «фургончик» и «на вынос» желудок Накахары, избалованный блюдами высокой кухни, начал медленно подниматься вверх. Этот бинтованный чудак на букву «м» все-таки решил его убить? Но зачем так извращенно? Мог бы попытаться подушкой задушить.       Завидев искомый «ресторан на колесах», Дазай прибавил шагу. Чуя поплелся за ним, ожидая момента, когда типичные запахи местного фаст-фуда ударят по его чувствительным обонятельным рецепторам. Но, на удивление, пахло довольно приятно и даже напомнило ему что-то смутно знакомое.       В фургончике готовили традиционные для Японии блюда на вынос: блинчики окономияки, печеный картофель яки имо, имагаваяки, пельмени никуман, жареные кальмары икаяки, дзяга бата, рис карри, рамэн, якисобу, запеченную скумбрию сиояки (Чуя решил, что ее он точно не будет есть), несколько десертов и рамунэ — лимонно-лаймовый безалкогольный напиток.       Дазай набрал для напарника всякой всячины, себе взял карри и по бутылочке напитка. Расположившись прямо на лавочке неподалеку, они принялись за еду, ловко орудуя палочками. Чуя поначалу скептически отнесся к варианту поглощать еду из коробочек, еще и у всех на виду. Но попробовав кусочек, обнаружил, что еда превосходная, свежая и вкусная, забил на возможное осуждение со стороны прохожих и заработал палочками активнее.         — Ты хоть жевать не забывай, — Дазай довольно улыбнулся, наблюдая отменный аппетит партнера. — Я же говорил, вкусно!         — Не фовнуйфя, фкумвия, не дофдефся, фтобы я подафився.       Уроки хороших манер были напрочь забыты. Ох, и влетело бы ему сейчас от строгой наставницы Коё-сан за то, что он разговаривает с набитым ртом, рискуя забросать крошками еды сидящего рядом! И снова ведет себя, как уличная шпана, подумал Чуя.       Когда с едой было покончено, коробки и обертки выброшены в мусорный бак, они еще какое-то время нежились на солнышке, развалившись на лавочке, больше похожие на двух разомлевших котят, наевшихся сметаны, чем на папочку и сына.         — Осаму, если ты будешь меня так откармливать, я не влезу ни в одни свои брюки. По-моему, за эти два дня я уже набрал несколько килограммов.         — Ну-у-у, я знаю один из наиболее эффективных способов сбросить вес, — полуоткрытый глаз Дазая искоса поглядел на напарника.         — Господи, ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме секса? — Накахара дышать не мог, не то, что направить сейчас мысли в какое-либо русло.         — С тех пор, как я понял, что испытываю к тебе, увы, не могу. Мечтаю привязать тебя к кровати и навсегда сделать только своим, — тон Дазая так серьезен, что Чуя в недоумении повернулся и посмотрел на напарника.       Глаз Дазая снова приоткрылся, и в глубине радужки коньячного цвета Чуя увидел те самые золотистые искорки беззвучного смеха, которые ему очень хорошо знакомы.         — Я уже решил, что ты спятил, так серьезно говоришь о таком! — Он замахнулся и хотел шлепнуть напарника тыльной стороной ладони по ребрам, но длинные пальцы перехватили его руку и сплелись с его пальцами, несмотря на прозвучавшую ранее угрозу остаться без конечности.         — Ты же еще сладкую вату хотел. Пойдем?         — О, нет! О еде я думать до завтра не смогу, уф!         — Тогда просто пройдемся?         — Только не бери меня за руку, ладно?         — Хорошо, Чу, не буду…       Половинки Двойного черного, не торопясь, гуляли по скверу, успев обойти небольшую территорию несколько раз. Разговаривали большей частью на отвлеченные темы — обсуждать свою кровавую работу как-то совсем не комильфо при случайных прохожих. Общего прошлого у них было слишком мало, настоящее — прекрасно и удивительно, но ощущение скорого окончания тяжким грузом давило на плечи обоих. А будущее, тем более совместное, настолько призрачно и туманно, что никто из напарников не мог представить его себе. А еще, оказывается, просто помолчать рядом с человеком, который тебя понимает и без слов, иногда лучше всякой болтовни.       Съеденные калории вроде бы потрачены, и Дазай, заметив лоток с мороженым, купил для Чуи рожок клубничного пломбира. Тот не успел возразить, как лакомство было освобождено от упаковки и всунуто в ладошку в перчатке.         — Клубничное, Дазай? Я не девочка вообще-то. Я люблю… Я даже не знаю, какое мороженое люблю.         — Зато я знаю: все маленькие принцессы едят только клубничное!         — Сейчас я этот рожок засуну тебе в…         — Чуя-кун, где ваши манеры? — Вид разъяренного Накахары без слов сказал Дазаю, что самое время свалить.       Он заскочил в ближайшие кусты, но оторваться от напарника он не успел. Едва они оба исчезли за сильно разросшейся живой изгородью, Чуя схватил его за пальто и с силой дернул назад. Ткань хорошего качества, поэтому выдержала натиск сильной руки, и Дазай упал назад, одновременно толкнув Чую. Тот по инерции вскинул руки, попав зажатым в одной из них рожком мороженого по своей щеке, и тоже полетел на землю, даже не подумав использовать способность. Он ощутимо приземлился копчиком и поясницей, лишь немного смягчив падение локтями. Мороженому конец, зато напарник развалился на его ногах, всей тяжестью своего тела придавив к земле.       Дазай глянул на него снизу вверх и заметил испачканную в клубничном лакомстве щеку Накахары. Он стер розовую кляксу пальцем и попробовал на вкус.         — Сладко.       Он приподнялся, повернулся к партнеру, навалившись сверху. И, не дав опомниться, впился поцелуем в опешившего Чую губы в глубоком поцелуе. Язык скользнул по щеке Накахары, и Дазай снова ощутил во рту сладкий клубничный вкус.       Слишком опрометчиво было бы продолжать прямо здесь. И, улучшив момент, Чуя отстранился, упираясь ладонями в грудь Осаму.         — Ты в себе вообще? А если кто-нибудь увидит?       — Ты прав, солнце. Домой?         — И быстро!       Обратно они добрались гораздо быстрее, чем шли сюда. Дверь в подъезд, бегом наверх по лестнице, снова эта возня с замками входной двери. Они уже в прихожей, яростно целуются, дышат тяжело то ли от бега, то ли от едва сдерживаемого желания начать немедленно стягивать друг с друга одежду. Надо сразу закрыться изнутри, но так не хочется отрываться друг от друга.       Когда все замки и щеколды заперты, безумные поцелуи и ласки возобновляются, Дазай продолжает избавлять Чую от одежды, ставшей препятствием перед обжигающим мозг желанием прикасаться сейчас к его обнаженной коже, ощущать его напряжённую плоть, прижимая к своему телу. Шляпа падает с рыжей шевелюры и катится по полу. Куртка, а за ней и свитшот летят в стороны. Особый ритуал — то, как он снимает с маленьких кистей партнера перчатки, подцепив тонкую черную материю зубами, а после того, как аксессуар отброшен в сторону, ласкает губами и языком внутреннюю сторону ладоней и каждый палец Накахары.       Дазай помогает партнеру снять с себя пальто и свитер, оставаясь в брюках и бинтах. Он стаскивает ботинки и отпихивает их назад. Опустившись перед партнером на колени, поочередно снимает с его маленьких стоп Мартинсы, отбрасывает их прочь, тянется к ширинке джинсов, расстегивая пуговицу и молнию, спускает их вниз вместе с бельем и помогает выбраться из штанин и носков. Поднимается и, поддев пальцем чокер на шее напарника, снова накрывает его губы своими.         — Ты обещал, что будешь моим послушным пёсиком, — хрипло шепчет Накахара в поцелуй. — Сделаешь все, что тебе прикажет хозяин?         — Да.         — Хороший ма…       Слова его тонут в судорожном выдохе, когда горячие губы начинают скользить вниз, проходятся жаркой влажной дорожкой поцелуев от шеи к груди, поочередно лаская и прикусывая соски, потом еще ниже, на живот. Дазай снова опускается на колени, медленно выцеловывая и обводя языком рельефные мышцы пресса, лаская уже каменно стоящий член партнера одной рукой, обводя большим пальцем головку, собирая и размазывая выступившие капли смазки по всему стволу, а другой рукой сильно сжимает ягодицу партнера. Он наклоняется к паху Накахары, для чего ему приходится неудобно изогнуться. Касается языком налившейся и ставшей чувствительной головки, ведет языком вдоль, спускаясь к основанию и снова поднимаясь, вбирает в рот сначала немного, отпускает, как будто заигрывая, вбирает больше с каждым движением, сжимая ладонями бедра и притискивая Накахару как можно ближе.       Тот стонет почти в голос и елозит у стены, содрогаясь всем телом от немыслимых и таких кайфовых ощущений. Дазай закидывает ногу Чуи себе на плечо, совершенно лишая устойчивости, и вынуждает его крепче схватиться за плечи. Чуя сминает пальцами покрывающие их бинты, успевшие стать влажными от пота. Дазай продолжает медленно насаживаться ртом на член, обводя языком набухшие вены. Пальцы Накахары нетерпеливо вплетаются в каштановые волосы, удерживают, натягивая кожу головы, а бедра начинают ритмично двигаться.       Ладони Дазая скользят по бедрам партнера вверх, ласкают мошонку, перебираются назад, оглаживает и раздвигает ягодицы, проскальзывают между ними к колечку мышц. Стоя растяжку делать неудобно, но Дазай и не спешит, только слегка массирует, аккуратно надавливая и лишь добавляя ощущениям Чуи остроты. Его очередь наступит позже, а сейчас всё для удовольствия партнёра.       И волна этого самого удовольствия накрывает Накахару с головой. Действия Дазая, ласки его рта и рук, обжигающее дыхание в паху — все это доводит его до оргазма, похожего на фейерверк в ночи. Его стон просто бесподобен, когда он кончает, содрогаясь всем телом и продолжая толкаться в рот партнера. Реальность кажется ему такой далекой, когда он смотрит затуманенным взором вниз и встречается взглядом с карими глазами партнера. Это слишком восхитительно для того, чтобы быть настоящим.       Сил стоять почти не осталось, и он оседает на пол, попадая в крепкие объятия Дазая. Видит его хитрую довольную улыбку и скользящий по губам язык, слизывающий следы доставленного партнеру удовольствия.         — Мне это не снится?         — Нет, солнце, все по-настоящему. Мой маленький хозяин доволен?         — Ага.         — Тогда позволь отнести тебя в постель. Теперь моя очередь получать удовольствие. Но я не буду против, если тебе тоже перепадет.