Он не вернется

      Удовольствие Накахаре перепадает.       Дазай несет его на кровать, на которой утром они вдвоем сменили постельное белье, и опускает на шелковую простыню. На этот раз комплект темно-серого цвета, и Чуе кажется, что под ним холодная стальная поверхность, почему-то напоминающая о морге.       С чего вдруг такие мрачные ассоциации? Или это какое-то предчувствие?       Его тело расслаблено, в голове всё еще слегка пусто после недавней разрядки. Шелк поначалу действительно холодит кожу, пока он не оказывается придавленным горячим телом партнера, навалившемся сверху и жадно стискивающем его миниатюрное тело в сильных объятиях.       Под натиском словно обезумевшего Осаму Чуя каким-то образом все же справляется с почти непосильной задачей — помочь тому избавиться от остатков одежды: стаскивает с напарника брюки и боксеры, разматывает и срывает сильно ослабленные бинты на плечах и торсе. Ставшие влажными, растрепавшиеся марлевые тряпки летят на пол вместе с беспорядочно скомканной одеждой.       О нежности и деликатности сейчас, кажется, забыто напрочь: Дазай больше не сдерживает себя, оставляя засосы на белой коже Накахары всюду, куда добираются его губы, яростно исследующие, терзающие тело партнера. Следы зубов и капельки крови, выступающие, когда он особенно сильно прикусывает нежную кожу, Дазай тут же зализывает горячим напористым языком, словно желает сначала попробовать, каков Чуя на вкус, а потом поглотить его целиком.        Чуя злобно шипит и царапает покрытую шрамами спину Дазая, когда его действия причиняют особенно сильную боль, но от этих диких, животных, властных ласк сам распаляется до предела. Возбуждение волнами жара снова расходится по всему его телу. Эрекция не заставляет себя долго ждать, несмотря на недавний раунд около входной двери. Но он даже мысли не допускает, чтобы просто так сдаться сейчас под безумным напором Дазая.       То, что творят эти двое, не похоже на занятие любовью, а скорее напоминает яростную схватку двух непримиримых соперников, дикую борьбу за первенство. Укусы, рычание, сумасшедшие долгие поцелуи до острой нехватки кислорода, заставляющие отрываться друг от друга и судорожно вдыхать, сплетающиеся языки, сталкивающиеся зубы, опухшие губы, сминающие чужие. Тела, влажные, блестящие от пота, стекающего по спине и груди, от слюны, оставляемой губами и языками. Руки, стискивающие до боли и синяков, пальцы, царапающие ногтями кожу, зарывающиеся во влажные от пота волосы и яростно тянущие. Срывающиеся с губ отчаянные нетерпеливые хриплые стоны. Тесно, прижатые кожа к коже, почти слившиеся в одно тела, касающиеся друг о друга эрекции и ласкающие их руки, перепачканные в смазке, заставляющие судорожно вздрагивать от нарастающего напряжения и предвкушения удовольствия. Взгляд карих глаз, потемневший от сумасшедшего желания, успевающий утонуть в широко распахнутых голубых глазах, которые в следующее мгновение закатываются под полуопущенные веки с длинными дрожащими ресницами от боли и наслаждения.       В чем причина того, что партнер сейчас ведет себя так агрессивно и собственнически, Чуя может только догадываться. Предчувствие неминуемой разлуки и отчаянная попытка навсегда сделать своим, как и сказал. Спасибо, что к кровати не привязал, хотя запястья заведенных за голову рук в такой железной хватке длинных пальцев, что, скорее всего, тоже останутся следы.       Но, сказать по правде, это чертовски заставляет потерять остатки разума. И Чуя с острым наслаждением и обреченностью сгорает в пламени той дьявольской неконтролируемой похоти, с которой атакует его тело Дазай, навалившийся между его приподнятых и разведенных в стороны бедер, жестко вбиваясь в его нутро и до искр в глазах стискивая ягодицы. Наверное, всё тело будет болеть, и он не сможет завтра нормально ходить, но об этом он подумает позже.       А пока его накрывает еще один сильнейший оргазм, и тут уже Чуя не ограничивается стоном. Он громко кричит, наплевав на то, что кто-то может услышать. И, кажется, сам того не осознавая, кричит имя напарника. Как будто ждавший этого, как спускового механизма, Дазай после очередного сильного толчка с отчаянным рыком кончает внутрь, содрогаясь всем телом, и почти сразу выходит из партнера, заваливаясь рядом с ним на кровать.       Затуманенное сознание понемногу начинает проясняться, и до него доходит, что он вел себя сейчас слишком жестко. Повернув к себе бледное и покрытое испариной лицо все еще не отдышавшегося Чуи, он легко касается губами его припухших губ. Заметив в уголках его глаз влагу, вытирает ее подушечками пальцев.       — Как ты, солнце?       — Нормально. Принеси воды, пить хочу.       — Конечно, сейчас принесу.        Дазай отыскал в ворохе одежды на полу свои боксеры. Потом достал из барного холодильника маленькую бутылку минералки, и, открыв крышку, протянул Чуе запотевшую ледяную ёмкость. Тот жадно выпил сразу всю воду, лишь несколько капель стекло с губ по подбородку и шее, охладив разгоряченную кожу. И Дазай с ужасом увидел, что все тело Чуи в багровых метках и уже успевших проявиться на коже синяках. На нем тоже прибавилось царапин, но все же не в таком количестве.       Господи, что же он натворил?         — Чу, хочешь, я отнесу тебя в ванную?         — Не сейчас. Я, пожалуй, посплю немного. Не соображаю ничего.         — Спи… Прости меня.       В ответ Чуя лишь слабо отмахнулся, ему явно не до взаимных любезностей. Сил что-то делать или думать о чем-то нет совершенно. Он дополз до подушки и, обхватив ее руками, свернулся калачиком и мгновенно заснул. Дазай, насколько смог, расправил под ним находившееся в полном беспорядке постельное белье, хотя Накахара сейчас в таком состоянии, что ему вряд ли смогут причинить неудобство складки на простыни. Убрал с лица спящего слипшиеся от пота рыжие прядки и укрыл одеялом изящное тело, сжавшееся в комочек. Пусть поспит, отдых не помешает, да и регенерация во сне пойдет гораздо быстрее.       Пока Чуя будет спать, есть время сходить в душ, обработать ранки и царапины антисептиком, сменить бинты, одеться.       И пора бы, наконец, просмотреть новые данные информаторов. Что-то он расслабился. Пребывание вдвоем в тишине и спокойствии, вдали от всего, что напоминает им обоим о мафии, так сильно походит на долгожданный отпуск или даже на совместное бегство из организации Мори Огая, что чувство необходимости постоянно держать руку на пульсе событий сильно притупилось. Пора освежить знания. В том, что информации будет предостаточно, он не сомневался.       Дазай достал ноутбук и сел на свою половину кровати, прислонившись спиной к мягкому изголовью. Чуя тихонько посапывал рядышком, уже не сжимаясь в комочек. Наоборот, он лежал, свободно раскинувшись на своей половинке, и крепко спал. Невольно залюбовавшись юношей, он замечает, что оставленные им на теле Накахары синяки и метки уже не такие яркие, какими были еще буквально час назад. Поистине, такая быстрая регенерация — просто чудо. Но вину за грубость в постели этот факт с него не снимает.       Просматривая электронные письма, скан-копии отчетов, видеозаписи, он не раз усмехнулся тому, как непродуманно, а порой и просто нелепо действуют портовые в поисках своего исполнителя. Похоже, лишившись двух лучших глав Исполкома, Порт потерял не только свою основную убойную мощь, но и мозги. Подумать только, двое юношей, еще вчера бывших мальчишками, обеспечивали грамотное планирование, успешное проведение и, что гораздо важнее, эффективное руководство всех операций мафии.       Мори-сану впору призадуматься. Сестрица Коё по иной части. Хироцу, конечно, матерый волк, вот только молодежь в лице Двойного черного давно отодвинула старика в сторону. А на таких раздолбаях, как Тачихара, и таких тихих маньяках, как Акутагава, далеко не уедешь. Если бы, например, Дазаю поручили поиски Накахары, он справился бы с задачей в течение суток, не более. То же самое он без сомнений сказал бы о напарнике. Но Чуя просто не ставил себе такой задачи, упиваясь радостью избавления от вечно бесящего его Дазая, да и приказа сверху искать дезертировавшего партнера не получал.       Что же, ничего не остается, как только поблагодарить бывших подчиненных за тупость и нерасторопность, подаривших им этот небольшой отпуск на двоих.       Только раз, открыв очередное электронное письмо и просмотрев вложенные документы, Дазай помрачнел. Информация не то, чтобы неожиданная, скорее, в корне меняющая уже взлелеянные им планы на ближайшее будущее и, черт возьми, требующая от него всё-таки выйти на связь с бывшим боссом. Вот только менять принятое им решение он не намерен, даже в свете новых данных. А Чуе он просто ничего не скажет, иначе в пока что идущей так, как задумано, череде событий наметится серьезная помеха. Поэтому он написал короткий, но исчерпывающий ответ, оправил по зашифрованному каналу адресату и скрыл входящее и исходящее послания.       На просмотр и изучение всей поступившей информации у Дазая ушла пара часов. Всё это время Чуя спал крепким спокойным сном, лишь изредка переворачиваясь с боку на бок, от чего одеяло сползло с его плеч, обнажив красивое тело почти до талии, рыжие волосы рассыпались по подушке, приоткрыв шею, на которой все ещё красуется чокер. Полностью обнаженный, оставшийся в одном шейном аксессуаре Чуя всегда был объектом тайных фантазий Дазая. Ему до сих пор верится с трудом, что они наконец-то стали реальными.       От одного взгляда на Накахару в душе Дазая снова просыпаются собственнические чувства: он приложит все силы, использует все возможности, чтобы только он мог видеть это прекрасное создание спящим с ним в одной постели!       «Создание» как раз лежало на животе, засунув обе руки под подушку, отчего его острые лопатки красиво выпирали на спине и так и манили прикоснуться к этим изящным ангельским крылышкам.       Не в силах больше сдерживаться, Дазай тихонько подобрался к Чуе, наклонился и вполне ощутимо, даже сквозь сон укусил его за лопатку.       Если вас ни разу не будили таким странным способом, вы вряд ли сможете понять, как из глубокого сна можно мгновенно вынырнуть в активное бодрствование, сопровождающееся сильным шоком!       Чуя подскочил на кровати и во все глаза, дико распахнутые, безумные и явно не до конца проснувшиеся, вытаращился на ухмыляющегося Дазая.         — У тебя что, хобби такое — каждый раз будить меня какой-нибудь фигнёй? — пробурчал Накахара слегка хриплым после сна голосом.         — Извини, Чу, не смог отказать себе в удовольствии.         — Что ты за скотина, Дазай, всегда думаешь только о себе.         — Ну да, что тут такого? Простишь меня?         — Угу.         — Это «да»?         — Это «отвали, а то выхватишь».         — Хочешь, отнесу тебя в ванную?         — Сам справлюсь.         — Ладно, как скажешь. Смотрю, моя принцесса не в духе.         — В следующий раз я тебя разбужу, хорошенько пнув под твой костлявый зад.         — Чуя, мне льстит, что ты уже планируешь нашу будущую совместную жизнь!         — Завались уже, Дазай. Я в душ, а ты порядок тут наведи что ли. И кофе свари. А нет, стой, где там мое вино? Настроение как раз подходящее.       Завернувшись в шелковую простыню наподобие древнеримской тоги, Накахара неуверенно-прихрамывающей, но, безусловно, царственной походкой удалился в ванную комнату. Оглядев квартиру, Дазай реально понял, что нужно хотя бы разбросанную одежду собрать. Этим он и занимает время, пока напарник чистит до блеска свои перышки. Шмотки отправились в большую плетеную корзину в гардеробной. Он снова поменял постельное белье, подумав, что надо бы уже отправить накопившееся использованное в прачечную. Или не заморачиваться и просто выкинуть все и заказать новое.       Когда порядок более-менее наведен, он достал из винного шкафчика ту самую бутылку элитного каберне совиньон и положил в барный холодильник, чтобы слегка остудить. Когда твой любовник профи в напитках, подаренных человечеству виноградной лозой, поневоле научишься шарить в теме.        Когда Накахара вышел из ванной и переоделся в гардеробной, на столике у дивана уже приготовлены небольшая плоская тарелка с нарезанным сыром нескольких сортов, маленькая розетка с медом, бутылка вина, открытая заранее, чтобы напиток «подышал», и бокал для напарника. Для себя Дазай припас бутылку Chivas regal и стакан с колотым льдом.       Приземлив свою изящную тушку на кожаный диван и оглядев роскошь, приготовленную Осаму, Чуя выдал:         — Ты меня пугаешь, скумбрия, когда ты успел научиться разбираться в том, какие закуски подавать к вину?         — Я даже мед раздобыл. Для тебя, между прочим, старался.         — Рассказывай мне тут. Для себя ты старался, похотливое животное.         — Чу, прости меня.         — Ладно, проехали, давай напьемся что ли. Кстати, ты мне инфу обещал показать.         — Не вопрос, смотри.       Дазай принес ноутбук и передал его Накахаре. Тот поудобнее устроился на мягкой кожаной подушке, поджав под себя ноги, и поставил устройство на колени. Все, что просматривал Дазай, так и осталось на экране. И пока Чуя приступил к изучению документов, он налил ему вина и виски себе.         — Кампай, солнце, — Осаму протянул Накахаре наполненную на треть емкость.         — Угу. — Чуя, не глядя, забрал у него бокал.       Отпивая вино, он ещё раз искренне удивился: напиток охлажден до нужной температуры. И на вкус искушенного ценителя просто божественен! Как только этот забинтованный маньяк пьет свою крепкую горькую бурду? Разве можно сравнить эту поэзию, заключенную в бутылке, с зерновыми спиртами, которые выдерживали в бочках?       Потягивая вино, он сосредоточился на изучении электронных данных. Как ни крути, а он все еще сотрудник мафии, и наличие такой обширной утечки информации его не слишком то радует. Дазай, конечно, тот еще ловкач, шантажист и соблазнитель, к любому может подобрать нужную отмычку, но в будущем пора бы выявить и ликвидировать незащищенные каналы.       Накахаре не потребовалось много времени, чтобы все просмотреть. И так понятно, что его подчиненные нуждаются в хорошей взбучке за то, что показывают себя не с лучшей стороны. Ну, ничего, он устроит им встряску, когда вернется! Эти недоумки от зари до зари будут у него пахать и выхватывать от начальника по полной программе!         — У меня просто нет слов, — многозначительно произнес Чуя, закрыв ноутбук и отложив его в сторону. Его бокал в очередной раз наполнен, закуски постепенно исчезали с тарелки, а в голове уже появился легкий шум от выпитого.         — Я сообщил Мори, что ты со мной, — Дазай отпил виски, поглядывая на Накахару.         — И? — Тонкие брови вопросительно взлетели вверх.         — И что ты не вернешься еще как минимум пару недель. — На Дазаевской физиономии появилась довольная улыбка.         — Меня ты, конечно, спрашивать не собирался. — Чуя сделал большой глоток вина. Черт возьми, такой напиток смаковать нужно, но бывший напарник несет какую-то дичь и это начинает дико нервировать. — Закурить дай.       Дазай достал из лежащей на столике пачки сигарету и, подкурив, протянул Накахаре. Хмыкнув, тот все же взял ее и глубоко затянулся.         — Что тут такого? — Дазай тоже закурил. — Небольшой отпуск тебе не повредит. Без тебя справятся.         — Уверен?         — Да, солнце, уверен. — Дазай ни черта не уверен, но продолжил держать хорошую мину при очень хорошей игре.       Он поставил свой стакан на стол, забрал у не успевшего опомниться Чуи сигарету, положил ее и свою в стеклянную пепельницу на столике и сел к Чуе поближе. Голубые глаза уже слегка помутнели от алкоголя, на щеках Накахары появился соблазнительный румянец, грудная клетка вздымалась от участившегося дыхания.       Пальцы Дазая заправляют рыжую прядку за ухо, скользят по тонкой линии подбородка, опускаются на шею. Этот гаденыш даже после душа чокер надел! Указательный палец забирается под тонкий кожаный ремешок и тянет на себя. И Чуя как-то незаметно для себя самого оказывается втянутым в поцелуй. Он поморщился от боли, потому что Дазай снова принялся терзать его искусанные саднящие губы, и пошарил одной рукой в районе столика, чтобы поставить бокал с остатками вина, а другой схватил Дазаю за шею, запустив пальцы в его мягкие волосы и притянув к себе. Мысли в его голове текли медленно, тело было приятно расслаблено. Сейчас он так податлив, почти безволен, и Дазай был бы последней тварью, если бы воспользовался этим.       Но он делает колоссальное усилие над собой, одновременно осознавая, что своим отказом сейчас мог обидеть партнера сильнее, чем продолжением, и отстраняется от Накахары.         — Чу, я не хочу сейчас снова причинять тебе боль.         — Почему ты все решаешь за меня? Кто дал тебе такое право?         — Сейчас так будет лучше, поверь.         — Ненавижу тебя!         — А я... — Дазай замолчал, осознав, что эти слова сказаны совсем не вовремя. — Все, что я делаю сейчас или сделаю в будущем, только ради тебя.         — Пф-ф-ф, не слишком ли громкие слова для предателя? — Чуя сделал вид, что не услышал прозвучавшего признания.         — Тебя я не предавал.         — Налей мне ещё вина. Если больше нечем заняться, буду пить.       Дазай снова наполнил его бокал, вылив остатки из бутылки, и долил себе ещё виски.         — Кампай, предатель, — голос Чуи больше похож на шипение рассерженного кота.         — Солнце, ты мне завтра спасибо скажешь.         — Ага.       Содержимое бокала Чуя выпил залпом. Демонстративно отвернувшись от напарника, он закурил ещё одну сигарету взамен той, что догорела в пепельнице. Выдохнул дым, стряхнул пепел и исподлобья злобно зыркнул на бывшего напарника, будто мог прибить его одним взглядом. Понемногу череда повторявшихся друг за другом действий начала его забавлять, и когда Накахара погасил окурок в пепельнице, Дазай схватил его как безвольную плюшевую игрушку и под еще более яростное шипение стиснул в кольце своих рук, прижав к груди.         — Пусти меня, ты, потомок Тутанхамона, больно же.         — Не-а, не отпущу никогда. — Дазай все же немного ослабил хватку на теле Накахары.         — Дазай, ну, серьезно. Ведь оба знаем, что рано или поздно все кончится и мы разойдемся в разные стороны. Я вернусь в Порт.         — И пусть.       Выпутавшись из объятий, Чуя расположился на диване, положив голову на колени Дазая. Тот осторожно гладил его волосы, пропуская шелковистые рыжие пряди сквозь пальцы. Он мог бы поклясться, что способен сидеть так вечно и смотреть на свое сокровище, которое снова крепко уснуло.