8. С чистого листа
20 августа 2021 г., 09:38
Ни одного слова от обомлевшего от такого приема Тачихары так и не последовало. Но Чуя все равно с трудом сдержался, чтобы не шарахнуть висевшую в его руках тушку лейтенанта гравитацией, чтобы тот отлетел как можно подальше, прочь с его глаз. Но, по сути, мальчишка не при чем. Не он виноват в том, что на душе у Накахары сейчас тоскливо и муторно. Поэтому он просто разжал кулаки и выпустил изрядно помятый воротник куртки Мичидзо, который не устоял на ставших от страха ватными ногах и плюхнулся на асфальт тротуара прямо под ноги рыжеволосой половинке Двойного черного.
И третий раз мозг Накахары посетило дежавю — на этот раз совсем свежих событий. Неужели Дазай прав, и он действительно стал чересчур мягок? Ну, это мы еще посмотрим, скумбрия! Завтра надо будет хорошенько погонять подчиненных, чтобы и себя вернуть в привычное состояние боевой готовности, и расслабившихся в его отсутствие людей взбодрить.
Поэтому он не стал марать кроссовки о зад Тачихары, медленно отползавшего от исполнителя по тротуару и безрезультатно силившегося встать на ноги, а, хмыкнув, просто развернулся и пошел ко входу в здание. Настроение не то, чтобы улучшилось, но Чуя определенно почувствовал себя бодрее.
Зайдя в квартиру и закрыв за собой дверь, он чуть не грохнулся от ударившего в нос «аромата» отдушек моющих и дезинфицирующих средств. Запах затхлости вперемешку с застоявшимися флюидами сигаретного дыма и алкоголя исчез, как и не бывало. Дома он не был почти неделю, и за это время заботливый Мори-сан побеспокоился о том, чтобы привести в порядок жилище своего преданного подчиненного. От последствий того, что он тут беспробудно пьянствовал, забив на уборку, проветривание и личную гигиену, не осталось и следа.
Что же, благодаря тотальной предусмотрительности босса одной проблемой меньше. Теперь есть время окончательно собраться с мыслями, взять себя в руки и перестать хандрить. Надо признать, его бывший напарник выбрал для этого неплохой способ — закрыть исполнителя мафии, страдающего от неведомых ему ранее душевных ран, в четырех стенах в компании с собой и удовлетворить многие из имеющихся у него потребностей. И не только в сексе, но и простой человеческой близости, в возможности высказаться, выслушать и даже выпустить пар по полной. Побыть в каком-то смысле самим собой рядом с человеком, знающим его до кончиков пальцев.
Только бы внезапное исчезновение Чуи не стало для Дазая очередным поводом к самоистязанию, если ему вообще для этого нужен повод.
Лучше об этом не думать, иначе он рискует поддаться сейчас велению своего сердца, выбежать на улицу и, прыгнув в первое попавшееся такси, вернуться назад, чтобы успеть разбудить несносного любимого Осаму поцелуем. И улететь с ним в долгожданный отпуск…
Вместо этого он медленно бродил по квартире и открывал нараспашку все окна, чтобы впустить свежий и прохладный вечерний воздух и хоть немного выветрить ауру стерильности своего жилища, как будто говорящую: ты сам этого хотел — жизнь с чистого листа, все по-новому с последней точки сохранения.
Сюда он переехал сразу после ухода Дазая из мафии. Босс с присущей ему прозорливостью решил за него, что оставаться жить в общей квартире дуэта Чуе будет слишком… волнительно. Только для Накахары ничего не поменялось, так или иначе хандра от одиночества, сменившая умело маскировавшее ее радостное упоение избавлением от напарника, все равно его настигли, вылившись в многодневную пьянку, которая могла серьезно пошатнуть юный организм повелителя гравитации. Его внутреннему божеству пришлось бы хорошенько потрудиться, восстанавливая здоровье своего драгоценного вместилища.
Но тут подсуетился «виновник» этой самой пьянки, так удачно выбрав момент для похищения бывшего напарника, и тем самым вытащил его из бездонной пучины апатии. А Мори, в свою очередь, позаботился о том, чтобы Накахара вернулся в первозданно чистое жилище и не парился по поводу уборки. Ему остается только в очередной раз свыкнуться с мыслью, что многое теперь решается за него, отчего ему подчас становится особенно невыносимо.
И Чуя подумал, что для его душевного состояния было бы лучше самолично убраться в своей новой квартире. Он находил бы пустые или початые бутылки во всех углах и на всех поверхностях, выливал бы недопитое и складывал в большой мусорный пакет. Сметал бы осколки на совок и аккуратно ссыпал в найденную в кладовой картонную коробку, оставшуюся от переезда, иначе он непременно порезался бы об их острые края, подбирая руками, потому что битого стекла разных оттенков на полу было множество.
Сколько же он выпил? И сколько разбил? Наверное, он был безобразен и отвратителен сам себе, пьющий, глоток за глотком, свою боль и без остановки вдыхающий едкий сигаретный дым. Его память надежно стерла эти моменты, точнее, просто спрессовала все эти дни в один, бесконечно длинный день сурка, когда ты просыпаешься, не имея ни малейшего понятия, какое сейчас число, месяц, год, кто ты такой и, черт возьми, по какой причине докатился до такого состояния.
Очищая жилище от последствий своего непотребного образа жизни, Чуя сам возвращал бы по крупицам себя прежнего. Даже слишком многое решалось в его теперешней мафиозной жизни вместо него. Клятва верности боссу и вечный долг перед Дазаем за свой проигрыш. Что тут скажешь, он связан по рукам и ногам и больше не принадлежит себе ни разумом, ни сердцем. И если перед Мори он в очередной раз готов исполнить свой долг, для этого и вернулся сегодня домой, то по отношению к бывшему напарнику будет пребывать в статусе вечного должника, до тех пор, пока тот сам не пожелает освободить Накахару от взятых им на себя обязательств пожизненно быть верным псом Дазая…
Все же снова быть дома приятно, пусть он еще не совсем обжил эту квартиру, многие вещи все еще в коробках. Только самое необходимое им было расставлено, развешено и разложено по местам, например, одежда, обувь и различные аксессуары. Тут его внутренний педант не поддался унынию, поэтому найти нужную вещь, собираясь на работу, ему не составляло труда, всё было в полном порядке, как в аптеке.
Чуя переоделся в гардеробной в домашнее и, заглянув в специально отведенный объемный ящик, выбрал абсолютно новую пару черных перчаток, которые с наслаждением натянул на кисти рук, скрывая от собственных глаз нежную белую кожу и сбитые костяшки пальцев, уже начавшие понемногу затягиваться. Блаженство и кайф! Даже несмотря на то, что свежие ранки все-таки немного засаднили под тонкой кожей аксессуара. Как же он скучал по этому ощущению защищенности!
Пошарив в карманах нескольких пальто, он отыскал полупустую пачку сигарет. Его любимая зажигалка должна лежать на столике в гостиной, как и пепельница, только если те, кто убирал квартиру, не переставили их в другое место. И надо бы проверить свои винные запасы, осталось ли хоть что-то после обильных возлияний.
Коллекция у него была, что надо, редкий ценитель напитка, дарованного виноградной лозой, мог бы похвастаться такими экземплярами. Кстати говоря, напарник тоже приложил свои забинтованные руки к ее пополнению, иногда преподнося Накахаре дорогие вина к очередной «годовщине» создания дуэта Двойной тьмы. Чуя всегда делал вид, что удивлен и безмерно рад тому, что сия дата для Дазая так важна, что он даже помнит число и месяц. На самом деле, этот хитрый потомок Тутанхамона просто к нему подлизывался, каждый раз выбирая день по своему желанию. Правда, время от времени подарки преподносились напарником просто так или в качестве извинений за дазаевские косяки во время заданий. Да и черт с ним, с этим несчастным суицидником, дареному вину смотрят только на год урожая.
Зажигалку и пепельницу Чуя нашел там, где и рассчитывал, но валяться сейчас на диване с сигаретой — значит, поймать очередное дежавю, которые сегодня и так не оставляют его в покое. Поэтому он пошел курить к открытому окну, залез с ногами на подоконник и, прикурив от маленького лепестка голубоватого пламени массивной золотой зажигалки, родившегося с легким, едва слышимым поворотом колесика, с удовольствием глубоко затянулся, наполняя легкие никотином. Он выдыхал горький дым и взамен хотел вдохнуть прохладный уличный воздух, но сейчас он тоже был для него на вкус как сигаретный дым.
Эту неприлично дорогую вещицу ему подарил босс, когда узнал, что шестнадцатилетний исполнитель начал баловаться сигаретами в компании напарника, плотно сидящего на никотине лет с четырнадцати. Вручая свой презент, Мори заметил, что вредной привычки Накахары не поощряет, но раз уж тот начал и бросать не собирается, пусть не экономит на отраве и пользуется стильными дорогими аксессуарами под стать его высокому рангу в организации. С тех пор он с ней не расставался, вызывая жуткую ревность со стороны Дазая, страстно желавшего заполучить партнера в единоличное владение и самому задаривать красивую игрушку драгоценными подарками. Что тут говорить, чокер с кристаллами Накахара никогда не забудет, как и то, каким образом напарник преподнес его!
И, конечно, у Чуи была зажигалка, подаренная Осаму, — небольшая и плоская, очень удобно лежащая в его миниатюрной руке. Из чистой платины — задача переплюнуть Мори выполнена — с усыпанной бриллиантами кнопкой вместо колесика и рельефными рисунками Порчи по всему корпусу, заполненными рубиновой крошкой, от чего они выглядят даже слишком реалистично и довели Накахару до нервной дрожи в первый раз, когда он взял зажигалку в руки. Надо ли говорить, что пламя ее тоже красное, как свечение его Смутной печали? Безумный подарок с намеком почти сразу отправился как можно дальше от глаз повелителя гравитации в глубины ящика шкафа со всяким ненужным барахлом. Но выбросить ее он все-таки не смог.
Кстати, свой телефон Чуя не заметил ни в прихожей, ни в гостиной, хотя обычно оставлял его где-нибудь на видном месте. Убрать его никуда не посмели бы, значит, устройство, скорее всего, уже попало к боссу, и его спецы по подобным штукам разберут его по винтику и, прежде чем вернуть телефон владельцу, удалят прослушку, установленную Дазаем. Последняя ниточка, так или иначе связывающая их, будет разорвана, но так будет правильнее для них обоих. Чуе придется учиться жить и действовать без напарника. И это не повод отсиживаться за спинами подчиненных, он этого не делал и никогда делать не будет. Придется Осаму отдыхать от своих обязанностей по прикрытию спины второй половинки дуэта. Но не этого ли он добивался, покинув ряды Портовой мафии? Кто бы мог подумать, что человек, от которого меньше всего можно было ожидать верности или честности, вдруг решит всенепременно сдержать слово, данное другу?
Другу… Чуя за эти годы уже успел забыть, что это значит. Порвав с Овцами, он вычеркнул подобные эмоции из своей жизни. Можно было бы рассчитывать на дружбу среди портовых, но и тут не срослось: мрачная тень Дазая, следовавшая за ним по пятам, отпугивала любые попытки посмотреть в его сторону, пусть даже с вполне невинными мыслями просто пообщаться. Так он остался один, коротая редкий досуг от кровавых мафиозных разборок в компании напарника, гораздого на выдумки по уничтожению здоровья, трезвого ума, твердой памяти и невинности. Возможно, Осаму стал ему тем самым лучшим другом, которого Чуя заслуживал. Хотя, его ни на секунду не отпускало чувство, что он продешевил. Или, наоборот, приобрел больше, чем потерял?
Он не заметил, как докурил сигарету до фильтра, и огонек подобрался к сжимающим его пальцам в перчатке, сквозь тонкую кожу которой он уже начал ощущать его горячее дыхание. Загасив окурок в пепельнице, он побрел к встроенному винному шкафу в надежде отыскать там хоть одну емкость с любимым напитком, случайно не уничтоженным в период запоя.
О, чудо, искомое и вожделенное нашлось — внутри дорогого навороченного агрегата, рассчитанного десятка на два бутылок, действительно лежало несколько. Как он их не прикончил? Возможно, ответ в другом: кто-то побеспокоился и о том, что он захочет выпить бокал-другой после своего возвращения домой. И Чуя уверен наверняка, что именно наличие винного шкафа приличной вместимости стало решающим в выборе Мори-саном этой квартиры для проживания главы исполкома. Или, может, его установили уже после завершения сделки? В любом случае, свою благодарность за заботу Накахара боссу высказал сразу.
Осмотрев бутылки, Чуя выбрал Domaine Leroy Chambertin Grand Cru 1990 года, достаточно дорогое и безусловно достойное скрасить его одинокий вечер. Будь рядом Дазай, он бы непременно ляпнул что-то вроде: «Чуя, ты в курсе, что вино этой марки любил пить еще один коротышка, говорящий по-французски и мнящий себя великим?» Он даже улыбнулся, представив этот хитрый волнующий взгляд из-под густой каштановой челки, пока открывал бутылку, отставлял ее, чтобы напиток подышал, и доставал из шкафа бокал. Ох, не хотелось бы ему повторить судьбу упомянутого коротышки, умершего в одиночестве и изгнании, как опасный зверь, внушающий всем только страх. И, кстати, он был выше Чуи на целых восемь сантиметров, но рядом с Дазаем, конечно же, выглядел бы низкорослым.
Напиваться сегодня в его планах не было, с этим теперь покончено, по крайней мере, пока. Чуя наполнил бокал, повращал его в руке, чтобы напитать напиток кислородом, и сделал первый небольшой глоток. Бесспорно, вкус божественный!
Есть ему не хотелось от слова «совсем», хотя он с самого утра ничего не ел, и при этом его не оставляло стойкое ощущение, что с того момента прошло несколько дней, а не часов. Поэтому в холодильник он заглядывать не стал, даже если там и имелись какие-нибудь закуски, припасенные для него боссом. Черт, он уже начал чувствовал себя как малое дитя, о котором обязательно нужно печься, как о каком-то неразумном существе, не способном самому о себе позаботиться. Сначала этот недоумок со своим похищением. Теперь Мори, подстеливший соломку везде, где только можно.
Пора уже завязывать с этим, он достаточно взрослый и самодостаточный!
Поглощенный самобичеванием, Накахара выпил первую порцию вина в несколько медленных глотков. Затем снова наполнил бокал и пошел в спальню, где царил такой же идеальный порядок, как и во всей квартире. Кровать, застеленная новым комплектом постельного белья, так и манила завалиться на нее и как следует выспаться в одиночестве. Отхлебнув еще глоток, он поставил бокал на прикроватную тумбочку, разделся и забрался с головой под одеяло. Поставить будильник было не на чем, поэтому он просто понадеялся, что проснется утром вовремя, чтобы успеть привести себя в порядок, собраться и прибыть в кабинет босса без опоздания. Да даже если и проспит, невелика потеря. Только идиоты начинают новую жизнь по понедельникам!
Заснул он почти сразу, небо за открытым нараспашку окном еще только начало темнеть.
бывшему напарнику любимому человеку оставить свои игры со смертью.
***
Небо за открытым нараспашку окном только начало темнеть, ветер трепал и поднимал шторы в оконном проеме. В помещении заметно похолодало, и Дазай проснулся от того, что продрог. Он открыл глаза, уставившись во мрак помещения, и буквально кожей ощутил пустоту квартиры. Отсутствие звуков говорило само за себя — он один. Чуя ушел, пока он спал, перед уходом укрыв его одеялом, поэтому, пригревшись, он спал, как убитый, и не проснулся, когда тот уходил. Тут бы впору вспомнить свои собственные обвинения в мягкости и слабости, брошенные бывшему напарнику. Получается, он тоже стал мягок, позволил захватившим его чувствам отодвинуть расчетливый разум на второй план? Как он мог так расслабиться? А Накахара? Воспользовался случаем, которого только и ждал все эти дни, на самом деле притворяясь, мастерски играя роль «стокгольмского» заложника? Или решение уйти именно сегодня пришло спонтанно, раз Дазай так удачно уснул мертвецким сном после занятий с ним сексом? Какая теперь разница, если это уже случилось, и он снова один. Давно взлелеянные планы теперь придется отложить на неопределенное время. Что теперь на повестке дня? Острые предметы и обезболивающие препараты — его постоянные спутники. Эта жизнь наполнена болью, когда счастье не работает. Не сработало и в этот раз. Ну, не совсем сработало. Отчасти Осаму добился того, чего так страстно желал все эти годы, находясь бок о бок с напарником — обладания им и его взаимности, если только все, что происходило между ними, не было притворством. Нет, нет, нет, Накахара просто не способен так играть. Всё, что он делает, все его поступки всегда до ужаса искренни. Он весь искра, буря, безумие! Чистые и подлинные эмоции без малейшей тени фальши и притворства! Поэтому его взаимность — самый вожделенный приз для бывшего главы исполкома мафии. Но заполучив столь желанный приз, Дазай все же его потерял. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Видимо, такова моя судьба — терять то, что я так долго искал, в момент обретения. Он вспомнил, что обещал
