Легенда о мальчике, что учился дышать

      С того дня Мэрил полностью закрылась в себе. Целыми днями ходила потерянная, почти все время молчала и отрешенно смотрела перед собой. Тому и вовсе не перепадало ее внимания. Лишь по утрам она напоминала про процедуры и гигиену, при этом даже не глядя в его сторону. Кормила и отправляла на второй этаж, желая находиться в одиночестве. Том места себе не находил, ведь раньше мать хотя бы ругала и бранила его за разные мелочи. Да, это всегда было обидно, но, по крайней мере, давало ощущение, что он небезразличен ей. Теперь же Том чувствовал себя попросту пустым местом. Что бы ни делал, как бы ни пытался добиться внимания, в ответ получал короткое «Я занята», а порой и вовсе только отстраненный холодный взгляд.       Еще через пару месяцев Мэрил с головой ударилась в работу, взяв дополнительно еще несколько учеников. Потому теперь целыми днями пропадала в кабинете за занятиями, а Том был предоставлен сам себе. Несложно догадаться, что такая жизнь не на шутку угнетала, но, увы, повлиять на ситуацию он не мог. Просто терпеливо ждал, надеясь, что в скором времени мать станет хотя бы такой как прежде.       Но все же терпения не всегда хватало, и порой Том, совсем изнывая от скуки и одиночество, просил Мэрил позаниматься с ним чем-нибудь. Пусть это будут скучные учебные занятия, да хоть внеочередные биометаллические процедуры — все равно, лишь бы с мамой. Но каждый раз, Том получал отказ. Мэрил заявляла, что ей некогда, что ей надо хоть немного отдохнуть, пока на занятие не пришел очередной малолетний бюрократ. Говорила, что теперь ей надо больше работать, потому что скоро их ждут большие перемены, и ей надо скопить хоть сколько-то денег. Ибо кто, если не она, прокормит их семью?       Том никак не мог взять в толк, о чем говорит мать, и какие перемены их ждут, но от этого становилось страшно. Казалось, будто он скоро станет совсем ей не нужен. Эти мысли заставляли нервничать и постоянно находиться в напряжении, отчего Том невольно стал пытаться привлечь к себе внимание, порой даже такими способами, что могут разозлить Мэрил. Пусть уж лучше она его отругает и накажет, чем не замечает вовсе.       Но ничего не действовало на Мэрил. На каждую его шалость или заявление о том, что он забыл выпить отвар биометалла, она лишь равнодушно отмахивалась. Не орала, не обзывалась, лишь раздраженно цокала да вздыхала. А вскоре и вовсе на любую оплошность стала заставлять его самому придумывать себе наказания, сетуя на то, что даже на это у нее нет времени и сил.       Так Том стал сам себя наказывать за те вещи, что считал провинностями. Лишал себя сладостей, фруктов и каких-либо развлечений — так же, как это раньше делала мать.       О похвале же речи даже и быть не могло! Если раньше, когда Том хвастался каким-нибудь успехом, а Мэрил говорила, что это недостаточно хорошо, и что другие в его возрасте делают то же самое гораздо лучше, то теперь ответом было полное игнорирование. Она могла даже и взгляда не бросить на его рисунок или поделку, не говоря уж о каких-то словах поддержки.       Но это не все, что поменялось с тех пор, как ушел Бен. И хоть последние месяцы Том видел мать нечасто, не мог не заметить, как та располнела, ее живот странно округлился, а лицо неприятно расплылось. Но почему все это происходит с ней? Этого он совсем не понимал.       Так они и прожили еще несколько месяцев, пока не наступило 9 апреля 1987 года — день, который все изменил раз и навсегда.       Глубокой ночью Тома разбудил душераздирающий вопль матери. Он резко подскочил с кровати и побежал на крик, доносившейся из подвала. Том так испугался за мать, что мчался во весь опор, решив, что ей нужна помощь. Спустился со второго этажа, затем также быстро преодолел лестницу, ведущую в подвал, распахнул дверь и чуть ли не на наткнулся на мать, стоящую у входа.       — Мама?.. — испуганно промямлил он, уставившись на всклокоченную мать.       Вид ее пугал. Волосы были растрепаны, по лбу и щекам скатывались мелкие капельки пота, лицо было красным, а взгляд суетливо бегал. Она стояла чуть согнувшись и придерживала себя рукой между ног.       — Быстро в ванну! Принеси мне ведро теплой воды и чистые полотенца, — скомандовала Мэрил.       — Что с тобой? — прошептал Том, в ужасе глядя на мать.       — Никаких лишних вопросов, идиот! — рыкнула Мэрил. — Делай, что я сказала!       — Ладно… — пробормотал Том и уже развернулся, чтоб бежать по поручению матери.       — Нет, стой! — окликнула его Мэрил. — Сначала помоги мне лечь!       Она махнула головой на кушетку и потянула к нему руку.       — Хорошо, мама… — кивнул Том и бросился к ней. Взял ее за руку, и Мэрил тут же навалилась на него почти всем весом.       Том едва не рухнул, но все же чудом устоял. Обхватил мать одной рукой за спину и повел к кушетке. Там помог ей взобраться и улечься, после чего в ступоре снова уставился на Мэрил.       — Ты совсем дебил? — заорала Мэрил, мотая головой из стороны в сторону. — Я что сказала делать? Быстро в ванну!       Том похлопал глазами, а затем развернулся и со всех ног побежал прочь из подвала.       Выскочил в гостиную и стал в темноте озираться по сторонам, не понимая, что надо делать. Ведро? Полотенца? Зачем все это? Том даже и предположить не мог, но размышлять об этом времени не было. Нужно срочно помочь и сделать то, что она сказала.       Наконец Том сообразил, где ему достать все необходимое, и поспешил в ванную. Достал из-под раковины ведро и поставил его в ванну под кран. Пока оно наполнялось, достал с полки несколько чистых полотенец и закинул себе на плечо. Когда ведро было до краев наполнено водой, он стал его вытаскивать. Но это было совсем не просто для мальчишки, которому без недели всего четыре года. Но сдаться он не мог. Никто, кроме него не поможет сейчас Мэрил. Том не должен ее подвести хотя бы теперь. Потому он, пыхтя и тяжело дыша, все же вытащил ведро из ванны, расплескав часть воды по полу, а затем также с большим трудом поволок его в подвал. Самым сложным оказалось преодолеть лестницу. Но Том все же справился с этой непосильной ношей.       — Мама, я тут! — вошел он в подвал и остановился, переводя дух.       Увидев не на шутку взмокшую мать, чье лицо исказилось в мученической гримасе, Том снова в ужасе, не моргая, уставился на нее.       — Боже… Как же больно, блять… — утробно рычала Мэрил. — Третий раз, а будто первый! Больше никогда… Больше, нахуй, никогда!       — Мамочка, что с тобой? — трясущимся голосом спросил Том. — Ты умираешь?       — Не дождешься, ублюдок! — безумно вскрикнула Мэрил. — Подойди сюда, живо!       Том, словно загипнотизированный, зашагал к матери. Остановился рядом с кушеткой и замер, как вкопанный.       — Агрррх! — прорычала Мэрил и изо всех сил вцепилась в руку Тому, впиваясь ногтями в его кожу до крови.       Но Том даже и не пискнул, и дернуться не посмел. Стиснул зубы от боли и в ужасе продолжал смотреть на мать, пока та, стиснув зубы рычала.       — Возьми полотенце! — вскрикнула Мэрил и отпихнула Тома от себя. — Держи его… Или нет… Дай его мне… Дай полотенце…       Том схватил одно из полотенец, и уже хотел протянуть его матери, как вдруг взгляд той потерял всякую осмысленность. Она издала непонятный то ли хрип, то ли вой, а затем ее голова безвольно упала на подушку.       Что с ней? Ей плохо? Том не знал, что происходит с матерью, уж тем более не понимал, как ей помочь.       — Мама… — прошептал он, решив, что мать все — померла.       На секунду покосился ей в ноги и увидел то, что повергло его в еще больший шок. Прямо между ног у матери торчало что-то круглое и довольно большое, покрытое жуткими кроваво-слизистыми сгустками. И уже в следующее мгновение это что-то выскользнуло из Мэрил и плюхнулось прямо на пол. За ним тянулось нечто, похожее то ли на веревку, то ли на кишку. А еще через какое-то время из Мэрил вылезла еще одна непонятная хуйня, напоминающая кусок сырой печени.       — Мама! — завизжал Том и зажмурился.       Тут Мэрил встрепенулась от крика. Открыла глаза и подняла голову.       — А? Что? — закрутила она головой, пытаясь прийти в себя.       Мэрил расфокусированным, осоловелым взглядам, смотрела по сторонам, и тут на ее лице отобразился страх, а глаза панически округлились.       — Боже… — протянула она, сперва увидев у себя между ног на кушетке то, что походило на печень, а затем непонятную веревку, тянущуюся вниз к склизкому комку на полу.       — Мамочка… Мама… — тихо бормотал Том, дрожа всем телом.       — Быстро дай мне его! — вскрикнула Мэрил, указывая рукой на комок. — Подними и дай его сюда!       Но Том не мог даже шелохнуться. Стоял и перепуганно смотрел на ужасающую картину. Переводил охуевающий взгляд то на комок, то на перепачканную кровью кушетку, то на мать, то и вовсе жмурился, надеясь, что, когда он снова откроет глаза, всего этого не будет, что все окажется ночным кошмаром. Но ничего никуда не девалось, а страх Тома только нарастал с каждой секундой.       — Да очнись ты, ублюдок! Ты что не слышишь меня? — взвизгнула Мэрил. — Дай мне его, блять!       Но как бы Том ни хотел помочь матери, сделать что-либо и заставить себя хотя бы просто двинуться с места не мог.       — Ааа! От тебя никакой пользы! Ты бесполезный и беспомощный кретин! — разозлилась Мэрил.       Дотянулась до инструментов, что лежали на тумбе возле нее, схватила ножницы и разрезала веревку. Затем сползла с кушетки и насколько могла быстро ринулась к комку.       Хоть ее путь и занял от силы пару секунд, для Тома все происходило будто в замедленной съемке. Он видел лишь панику в лице Мэрил, а самого сковал леденящий ужас, который, казалось, сковал все тело.       Увидев, как мать схватила этот непонятный склизкий комок голыми руками, Том тяжело задышал. Все тело прошибло холодным потом, ноги стали ватными, а в голове закружило. Еще мгновение и его коленки подкосились, и Том рухнул на пол без сознания.       Он пролежал так незнамо сколько, слыша словно через толщу воды приглушенный голос матери, говорящий что-то совершенно непонятное. До Тома доносились лишь обрывки ее безумных фраз, понять смысл которых он не смог бы, даже будучи в ясном сознании и здравом рассудке. Ее слова смешивались со звяканьем чего-то металлического и ее же шагами. А затем раздался непонятный писк.       Том заворочался на полу, пытаясь открыть глаза и привстать, как вдруг голос Мэрил зазвучал совсем близко, прямо над ним.       — Давай, поднимайся! — Том почувствовал, как его схватили за руку и резко дернули. — Тебе тут не место! Быстро в свою комнату и не показывайся!       Но Том не то что не мог устоять на ногах — даже глаза открыть был не в состоянии. Ноги снова подкашивались, и он так и норовил снова рухнуть в обморок.       Мэрил грубо схватила Тома за шиворот и поволокла из подвала. Дотащила до второго этажа, зашла в комнату и швырнула его на кровать.       Том инстинктивно свернулся калачиком, прижав колени к груди, а голову накрыл руками. Хоть он уже почти пришел в сознание, все равно до ужаса боялся открыть глаза. Вдруг снова увидит то, что видел в подвале? Но для этого ему даже не надо было смотреть. Устрашающие картинки сами всплывали в памяти, постепенно переходя в бредовый сон, в который он невольно провалился.              С утра Тома разбудил яркий луч солнца, ударивший в глаза. Он медленно поднялся в кровати, протер глаза кулаками и задумчиво уставился за окно.       Как он очутился в своей комнате? Что вчера произошло в подвале? Что случилось с мамой? Она заболела? Голова Тома вскипала от вопросов. А, может, все это было и вовсе не в заправду? Возможно, это был ночной кошмар, потому что события были ну уж слишком странными. Могут ли просто так взять и выпадать из человека органы?       Том нахмурился. Может, и правда то был страшный сон? Сидя здесь, в комнате, ему этого точно не узнать. Нужно пойти к маме и разузнать у нее.       Проделав все утренние процедуры, Том спустился вниз, где за обеденным столом, несмотря на ранний час, уже сидела Мэрил, с головой погрузившись в свои научные бумаги и что-то в них усердно строча.       — Мам, мне приснился страшный сон, — заговорил Том, усаживаясь напротив матери. — Или это был не сон… Я запутался, — хмуро уставился он в стол.       — Я занята, — коротко бросила Мэрил, не отрывая уставшего, безумного взгляда от бумажек.       — Но… Я хотел задать только один вопрос… И… — замямлил Том, желая получить ответы на свои жуткие вопросы.       — Задавай! — рявкнула Мэрил, отшвырнув ручку в сторону и закрыв ладонями лицо. — Господи, да что же мне придумать… — простонала она.       — Мама, а возможно ли такое, что из человека, ни с того ни с сего, вдруг начнут выпадать органы? — спросил Том, прикусив под маской губу.       Мэрил приоткрыла пальцы и посмотрела одним глазом на Тома. Хотела было уже наорать на него, но сил на это, кажется, не было. Чем же вы занимались всю ночь, мисс Стрип? Кажется, вы не сомкнули и глаз!       — Томас, — тяжело выдохнула Мэрил, убрав ладони от лица. — Человеческий организм еще настолько неизведан, и мы так мало знаем о возможностях нашего тела… Если ты не можешь чего-то объяснить, то не стоит думать, что это невозможно. Так что возможно все. Запомни это раз и навсегда и, впредь, больше не задавай мне подобных вопросов, — промолола она ученую хуйню.       — Хорошо, я понял… Понял… — кивнул Том.       — Понял он, — взяла ручку Мэрил и забарабанила ею по столу, вновь уставившись в бумажки. — Что ты мог понять? Чем ты мог понять? У тебя в голове вместо мозгов ничего — пустота! Все, не мешай мне, я занята серьезным делом, мне не до тебя, — мотнула она головой и вновь что-то застрочила.       Том в непонимании смотрел на мать около часа. А Мэрил его будто и не замечала, занимаясь ученой ерундой.       Тому казалось, что события, произошедшие ночью, были просто страшным сном. Мама здесь, рядом, здоровая и невредимая. А если бы в подвале произошло что-то жуткое, то она не сидела бы сейчас здесь и не занималась работой.       Но Том все равно отчетливо чувствовал, что что-то поменялось. И что с сегодняшнего дня жизнь круто изменится, увы — не в лучшую для него сторону. Том не хотел верить в это, но сердце так и кричало о том, что теперь все будет иначе.       Весь день Мэрил провела, склонившись над бумагами, где строчила то ли какие-то формулы, то ли расчеты, то ли и вовсе незнамо что. Отвлекалась она лишь на то, чтобы порой спуститься в подвал. После снова возвращалась за стол и писала, писала, писала.       К вечеру она сложила все бумажки в огромную стопку, допила залпом еще утренний чай, и поспешила к выходу.       — Я бегом в магазин, буквально пару минут! — быстро заговорила Мэрил, всовывая ноги в туфли. — Мне нужно вино! Без него ничего не идет в голову! — наспех накинула она на плечи пальто. — В подвал заходить даже не смей! — рявкнула она, выставив указательный палец на Тома, что так и сидел за столом в растерянных чувствах. — Все! Я быстро! — пизданула она и выскочила за дверь.       Том увидел через окно, как мать, спотыкаясь, суетливо побежала по тротуару. Видимо и впрямь очень спешила. Но ведь никогда раньше не было такой спешки, когда ей нужно было вино, значит, что-то тут не так.       На глазах Тома навернулись слезы. Сколько Том себя знал — Мэрил всегда говорила о том, что он никогда и никому не будет нужен, что все будут его бросать. Лишь она — Мэрил, обещала, что всегда будет заботиться о нем и никогда не бросит. Эти слова так глубоко въелись в сердце Тома, что он ни на секунду в них не сомневался. Но, кажется, теперь и Мэрил не сдержит своего слова.       — Я никому не нужен… — механически прошептал Том, а его сердечко разрывалось от боли в преддверии надвигающегося одиночества.       Будто на автомате, он встал и медленно побрел в свою комнату, где залез в шкаф. Сел, согнув в коленях ноги и обняв их руками, опустил голову и тихо заплакал.