Легенда о мальчике, что учился дышать

      После злополучного дня рождения Тому стало грустнее прежнего. Мэрил все также продолжала игнорировать его — в этом не было ничего нового. Да вот только произошедшее на именины не на шутку подкосило Тома — он ощущал себя еще более ненужным, неправильным, не таким, как все. Ему казалось, что мать не обращает на него внимание не из-за того, что чем-то там занята в подвале, а потому, что разочарована в сыне. Том чувствовал в произошедшем вину за собой. Скорее всего, именно он и виноват в том, что произошло между Беном и Мэрил. В чем именно его вина — Том не понимал, но сомнений быть не могло — виноват в их скандале он и только он.       Том впал в нешуточную тоску. Да такую сильную, что даже ни играл, ни смотрел телевизор, ни рисовал. Днями напролет он бездумно пялился в окно да прятался в шкафу, где просиживал в темноте и одиночестве со своими тяжелыми мыслями четырехлетнего ребенка.       — Том, где ты?! — как-то разбудил его раздраженный голос матери.       Том открыл глаза и дернулся. Сначала даже и не понял, где находится — вокруг было темно и тесно. Огляделся и понял, что сидит в шкафу. Кажется, он проспал здесь целую ночь. Тело не на шутку затекло, но это сейчас мало волновало Тома. Важно было то, что скажет на все это Мэрил. Наверняка отругает и скажет, что в шкафу спят только законченные бюрократы. Черт, ну почему он здесь уснул?! Мать, кажется, наконец, вспомнила про него, а он прямо вот так, с порога, сразу же ее разочарует!       Том тихо подался вперед, прищурил глаз и заглянул в дверную щель, решив пока не выдавать себя. Он увидел, как комнате ходила не на шутку заведенная Мэрил, переворачивая все на своем пути в поисках сына.       Том замер и громко сглотнул. Что ему придумать, что ей сказать? Почему он сидит в шкафу и не отвечает ей? Может, сказать, что решил сыграть с ней в прятки?        Но не успел Том ничего придумать, как Мэрил резко повернула голову к шкафу и будто увидела сквозь приоткрытую дверцу сына.       Том дернулся и уткнулся спиной в стенку шкафа. Мэрл же резко подошла к шкафу и с распахнула дверцу.       — Что за дела такие, бюрократ? Что ты тут делаешь, в шкафу? Спишь что ли? — злобно спросила она, доставая Тома за шкирку. — И как? Удобно? А? — тряхнула она его.       Том в ответ неоднозначно пожал плечами.       — Надменная скотина! Даже и ответить нечего! Только и делает, что жмет плечами! — запричитала она, отбросив Тома в центр комнаты. — Собирай свои вещи! Теперь ты будешь жить внизу, в гостиной! Бери только самое необходимое, чтобы не захламлять комнату. Понял?       — Не понял, не понял… — залепетал Том.       — О, Боже, ну вот опять! — хлопнула себя по бедрам Мэрил. — Ну что я такого сверхъестественного сказала, болван? Ты переселяешься в гостиную, на диван!       — Мама… — охуевше прошептал Том. — Но почему? Почему я должен уходить из своей комнаты? Она же моя…       — Больше не твоя! — рявкнула Мэрил и направилась к двери. — Быстро собирай вещи! — повторила она, обернувшись. — С минуты на минуту сюда приедут рабочие и начнут демонтаж. Так что бери вещи и уходи отсюда! Лишнего ничего не бери!       — А как же мои игрушки? — дрожащим голосом спросил Том.       — Можешь взять несколько небольших, — строго сказала она и вышла, громко хлопнув за собой дверью.       Том с минуту сидел в полной растерянности. Почему она выгоняет его отсюда? Это же его комната — его островок безопасности. А теперь она лишает его и этого? За что?       Но не было никакого смысла выяснять это у Мэрил. Разорется еще сильнее и просто выставит его отсюда, даже не дав возможности вообще ничего с собой взять.       Том медленно поднялся и стал оглядывать комнату, пытаясь запомнить каждую деталь. Светло-зеленые обои в темную полоску, кое-где ободранные на стыках. Небольшой ковер, на котором он строил из кубиков башни, воображая целый город. Книжная полка, полная сказочных историй и ярких картинок. Комната Тома была его маленьким миром, наполненным пусть хоть и старыми, но такими любимыми вещами. Но теперь придется со всем этим прощаться. Навсегда.       Том подошел к обшарпанному письменному столу, где еще совсем недавно собирал из конструктора домик. Он так и не успел его достроить, и теперь не сделает этого никогда.       — Прости, что не закончил, — прошептал он, дотронувшись до стенки домика и как бы прощаясь с ним.        Слезы подступили к глазам, Том зажмурился, сделала пару шагов назад и повернулся к шкафу, где каждый раз прятался, когда ему было грустно или плохо. Шкаф хранил в себе не только пресловутые вещи — он хранил частичку маленькой жизни Тома, его тоску и печаль. Помогал Тому прятаться от проблем и невзгод.        Том протянул ладонь и погладил его по дверце.       — Как я буду без тебя? — прошептал он, а из глаз брызнули слезы.       Том наклонился, взял несколько маленьких моделек машинок, что стояли у шкафа, и положил их в карман. Уставился на большую пожарную машину и закусил губу под маской. Ее подарила ему Мэрил на позапрошлое Рождество. Том тогда сильно заболел чертовым бронхитом. Заушающий кашель, высокая температура… Мэрил не отходила от него и заботливо лечила. А потом взяла и подарила эту самую машину, ласково сказав: «С Рождеством, Джерри».       Особенно тяжело Тому было прощаться с пожарной машиной. Но Мэрил же четко сказала, что с собой можно брать только небольшие игрушки, а мать ослушиваться было нельзя.       Том взял машинку и прижал к груди.       — Я буду скучать, дружок, — тихо сказал он, погладив ее по блестящим красным бокам.       Затем подошел к подоконнику, где валялось несколько деревянных солдатиков. Том поднял их и выставил в шеренгу.       — Охраняйте мою комнату, парни, — насколько мог строго сказал он, глядя в их нарисованные глаза и мня себя капитаном полиции.       Отдал им честь и поспешил отвернуться. И тут приметил своего плюшевого мишку — Тэдди. Тэдди сидел на кровати, слегка облезлый, с одной оторванной пуговицей-глазом.       Том бросился к нему, схватил и обнял крепко-крепко. Уткнулся лицом в мягкую шерстку, и в нос ударил такой знакомый и родной запах пыли и чего-то сладкого.       — Тут и думать нечего, Тэдди, ты остаешься со мной! — уверенно вскрикнул Том. — Ты же мой самый лучший друг! — принялся он вытирать слезы о плюшевую мордочку медведя.       Затем пришла очередь прощаться с остальными вещами. Том обнял ножку кровати, погладил шершавую поверхность тумбочки. Поцеловал плюшевых зайца и слона, которым было суждено остаться здесь без него. Все в этой комнате было частью маленького мира Тома. И сейчас этот мир рушился.       Прихватив с полки пару книг, Том пошел на выход. Остановился у самой двери, обернулся и в последний раз окинул взглядом комнату.       Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, освещая пылинки, витающие в воздухе. Том запомнил каждый уголок, каждый предмет. Сердце защемило от боли. Он больше никогда здесь не поспит, никогда не поиграет в любимые игрушки. Что вообще его ждет впереди? Том не знал, но ясно ощущал, что ничего хорошего.       Он зажмурился и поспешил выйти из комнаты, иначе окончательно разревется. Мэрил не должна видеть его слез, он ведь обещал быть перед ней мужчиной.       Том спустился в гостиную, уселся на диван и печальным хмурым взглядом уставился в выключенный телевизор.       — Ну что за болван! — зашла в комнату Мэрил. — Игрушки он с собой взял! Ну надо! Это, по-твоему, необходимое? А как же одежда, зубная щетка и прочие гигиенические принадлежности? Какой же ты недееспособный! И шагу без меня ступить не можешь! — подкатила она глаза и отправилась наверх, дабы собрать для сына необходимые, по ее мнению, пожитки.       Через полчаса в дом завалилась целая бригада рабочих. Мэрил им что-то долго объясняла, показывала какие-то чертежи и планы, после чего бригада поднялась на второй этаж.       В доме с того дня стоял невыносимый шум. Рабочие тащили со второго этажа мебель, постоянно стучали и долбили, будто ломая стены. А потом и вовсе поставили перегородку в самом верху, у лестницы, отделяя ее от этажа.       Том же молча наблюдал за этим и не смел задать матери и вопрос. А, собственно, зачем она все это делает? Решила устроить себе наверху новую лабораторию? Но ведь она всегда находилась в подвале, что теперь с ним не так? Может что-то произошло той самой ночью и теперь она не хочет там находится? Странно, ведь она сутки напролет там просиживает. Так и зачем тогда она все это устроила? Ради чего лишила комнаты Тома?       Так продолжалось несколько дней, пока не пришла новая бригада, занявшаяся отделкой. Рабочие шныряли туда-сюда, таская на второй этаж ведра краски, побелки и огромные рулоны обоев.       Шли дни. Вскоре ремонтные работы подошли к концу, и мисс Стрип, прихватив ученые пожитки, перебралась на второй этаж. Там и пропадала целыми днями, по-прежнему запрещая Тому подниматься наверх.       Том так и не мог взять в толк, что же там скрывает от него мать. В воспоминаниях же настойчиво всплывал момент, как что-то скользкое выпадает из нее и падает ему под ноги. Том до сих пор не понимал — явь это была или же сон, но был уверен наверняка, что именно с этим связаны изменения в его жизни.       Так закончилась весна, и в Нампу пришло лето.       В теплые солнечные дни Тому было проще переживать происходящее, ведь он мог проводить много времени на улице, играя на заднем дворе. В доме же находиться было невыносимо тяжело. Холод и равнодушие матери сменялись вспышками агрессии, за коими следовало очередное наказание, что Том придумывал для себя сам. Мэрил даже не приходилось напоминать об этом, настолько это вошло у него в привычку.       Помимо того, что на улице Тому удавалось отвлекаться от гнетущих мыслей, там, ко всему прочему, он не слышал странных звуков, доносящихся со второго этажа. Каждое утро Том просыпался от непонятного крика сверху. И если мать еще не находилась на втором этаже, то непременно спешила туда, после чего крик сменялся на некое пищаще-кряхтящее подобие смеха. Воображение Тома в такие моменты в ярких красках рисовало скользкое существо из подвала, что теперь поселилось в их доме, на втором этаже. Такое гадкое, мерзкое с щупальцами… Буеее…       Но лето подошло к концу, наступила осень, а вместе с ней непогода и дожди. Том уже не мог проводить столько времени на улице, и был вынужден практически днями напролет сидеть дома. Благо, Мэрил не особо обращала на него внимания, поэтому почти все время Том проводил у телевизора. Временами делал звук громче, чтобы не слышать звуки сверху, но мисс Стрип быстро пресекала его попытки нарушить тишину в доме.       Вскоре выпал первый снег — это к Нампе незаметно подкрался декабрь. С ним в каждый дом проникло и предвкушение скорого Рождества.       — Скоро Сочельник, Том, поэтому сейчас я поеду на внеклассное занятие с ребенком одних богатых бюрократов, а после заеду и куплю гуся, — сказала Мэрил, застегивая драповое бордовое пальто.       — Что такое Сочельник, мам? — спросил Том, убавив громкость на телевизоре.       — Ты бы меньше пялился в телевизор, бестолочь, — махнула ладонью в его сторону Мэрил. — Лучше бы почитал что-нибудь умное и познавательное. Глядишь бы — мозгов поприбавилось. Тебе скоро пять, Том! Стыдно — не знать, что такое Сочельник. Все, я ушла! Правила ты знаешь! — сказала она и вышла за дверь.       Том тяжело вздохнул и вновь сделал погромче. Уставился в экран, где показывали мультфильм «Как Гринч украл Рождество». Хотя бы что-то, чтоб почувствовать дух Рождества. Ведь Мэрил наверняка, как и всегда, не купит елку, не повесит венок на входную дверь, как это делают остальные. Лишь испечет бестолкового гуся! Тому же хотелось от нее иного, но вряд ли это будет хотя бы когда-нибудь возможно.       Том уже было погрузился в просмотр, как вдруг со второго этажа раздался крик. Том нахмурился и прибавил громкость. Но нихуя не помогло. Крик все равно перебивал звук телевизора. Тогда Том сделал еще громче. Затем еще. И еще. Но все было тщетно! Дальше громкость накручивать было некуда, а крик все не затихал.       — Да замолчи ты, — пробурчал Том, закрыв ладонями уши.       Просидел так с минуту, но даже с закрытыми ушами отчетливо слышал звук со второго этажа. И тут у Тома, помимо чувства страха и непонимания, появилось чувство неподдельного интереса. А что все же творится там, наверху? Когда дома была Мэрил, Тому даже и в голову не приходило пойти и посмотреть на непонятного чудовище, обитающее на втором этаже. Или что там еще может издавать такие странные раздражающие звуки?       Идея подняться наверх не на шутку пугала, но зародившийся интерес заставил встать с дивана. Том выключил телевизор и прислушался. Крик был похож на тот самый, что он вроде как услышал тогда в подвале, провалившись в небытие и слышев вокруг обрывки звуков. Но этот крик был более громким, решительным и настойчивым.       Том замешкался, пытаясь перебороть интерес и остаться в гостиной. Он стал мысленно внушать себе, что пойти на второй этаж — очень и очень плохая идея, ибо мать может вернуться в любую минуту. И если увидит, что Том ослушался, наверняка, накажет сына так сильно, как никогда еще даже и не наказывала, а, может, и что похуже.       Но все эти оправдания были тщетны, ибо Том точно знал, что Мэрил не будет еще пару часов.       Том и сам не заметил, как нога оказалась на нижней ступеньке лестницы. Он тяжело выдохнул, закрыл глаза, положил руку на перила и медленно стал подниматься.       Спустя считанные секунды Том оказался перед дверью. В кровь ударил адреналин, по телу пробежали мурашки, а в голове стали всплывать вопросы. А стоит ли туда вообще идти? Вдруг там действительно обитает что-то страшное? Может, Мэрил не пускает его туда, потому что пытается уберечь? А вдруг, зайдя и увидя некоего монстра, Том так сильно испугается, что вовек не развидит его и постепенно сойдет с ума? Пацан, ну ты о чем, а? Ты скорее постепенно сойдешь с ума, если продолжишь жить со своей полоумной мамашей! Все остальное — ерунда уж точно.       — Ааау, ааау, ааау, — раздавалось завывание из-за двери.        «Даже и не вздумай этого делать, болван!» — закричал у Тома в голове голос Мэрил, и он повернул ручку.       А вот тут вопрос к вам, мисс Стрип. Значит, перегородки вы снесли, ремонт сделали, огородили второй этаж от лестницы дверью… А замок-то что не поставили, раз не хотели, чтоб ваш сын туда заходил? Прокол вышел или как? Непонятно.       Дабы не сдрейфить в последний момент, Том обрубил себе пути отхода и резко распахнул дверь. Если сказать, что он был удивлен увиденным — это не сказать ничего! Том был в ахуе! Пространство, где раньше располагались две спальни, ванная комната и небольшой коридор, теперь занимала одна большая комната, простирающаяся на всю площадь второго этажа. В самом центре расположилась огромного размера полиэтиленовая полусфера. Недалеко от нее была мебель, раньше стоявшая в комнате мисс Стрип.       Том сделал шаг вперед и стал всматриваться в полусферу, даже не обратив внимания на то, что крик прекратился.       — Это… Что?.. Шар? — не понял Том, приподняв бровь.       Внутри непонятного полиэтиленового сооружения стояла детская деревянная кроватка, большой манеж, сплошь заваленный разными игрушками, стульчик для кормления, а также медицинский процедурный стол.       — Что все это значит?.. — механически буркнул в маску Том, приближаясь к шару, ведь именно так и решил обозвать данную конструкцию.       Вдруг из-за бортика манежа показалась голова. Том остановился и замер. Его взгляду предстал зареванный малыш, вцепившийся ручками в прутья манежа. Кажется, мальчик. Месяцев девяти от роду. А, возможно, и девочка. Поди разбери этих полулысых малолеток.       Малыш вздернул довольно пышные брови и внимательно стал наблюдал за Томом, наполнив синие как океан глаза неподдельным интересом.       Том же был не на шутку шокирован. Что все это значит? Где тот ужасный склизский монстр из подвала? Кто этот ребенок? Откуда он здесь взялся? Где его родители? Почему он живет в шаре? Зачем Мэрил спит с ним в одной комнате? И почему, вообще, он такой маленький?!       Пока Том пытался найти ответ хотя бы на один вопрос, малыш из шара наклонил голову набок, улыбнулся и приветливо хихикнул.       От подобных выходок Том незамедлительно попятился к двери. Увидев это, малыш нахмурился, надул нижнюю губу и затряс ею.       — Ааа! Ааа! — крикнул он, потянув руку в сторону небольшого столика, где стояла бутылочка.       Но Том совершенно не понимал, что от него хочет этот странный ребенок из шара, и продолжил отступать. Малыш же, увидев это и поняв, что вновь останется в одиночестве, да еще и голодным, вновь зарыдал.       Как только Том услышал плач, незамедлительно развернулся, выскочил из комнаты, закрыл за собой дверь и ринулся вниз. Прибежав в гостиную, уселся с ногами на диван, обнял плюшевого мишку и закачался взад-вперед, все пытаясь найти хотя бы один ответ на кучу своих вопросов. Но ничего не выходило! Ответы никак не желали находиться!       Спустя полчаса крики сверху утихли, и в доме наступила звенящая тишина. Том аккуратно прилег боком на диван, положил на голову подушку и продолжил размышления.       Так и размышлял пару дней об увиденном им шаре и его обитателе. Том пришел к выводу, что ребенок в нем не представляет никакой опасности. Но почему же тогда он изолирован в шар? Ну а почему же сам Том носит странную маску? Возможно, у этого малышка тоже какие-то проблемы со здоровьем. По крайней мере так и решил для себя Том.       Затем в голову начали закрадываться странные мысли о том, что малыш из шара очень одинок. Как и сам Том. Ведь как только он увидел Тома, крики и слезы прекратились, и он даже издал какой-то приветливый звук. Вспоминая этот момент, уголки губ Тома непроизвольно поднимались, а на душе от чего-то становилось тепло и уютно. Так, как еще никогда в жизни.       Несмотря на все еще оставшийся страх, у Тома возникло непреодолимое желание вновь подняться, ведь внутренний голос подсказывал — он необходим этому незнамо откуда взявшемуся малышу, возможно, как и малыш — Тому.       Но вновь прийти к нему пока не представлялось возможным. Из-за наступивших рождественских праздников дополнительные занятия для детей местных богатых бюрократов, куда Мэрил ездила лично, приостановились. Посему мисс Стрип постоянно ошивалась дома, а точнее — на втором этаже.       В этом году Мэрил, непонятно с хуя ли, придумала нарядить на праздники елку. Да вот только установила она ее на втором этаже, из-за чего Том даже и взглянуть на нее не мог. Но сильно он не расстроился, ведь уже стал потихоньку привыкать к подобным обломам в жизни. Да и вообще, голова была занята совсем другим.       Том уперто поставил перед собой цель — вновь пробраться на второй этаж и попробовать вступить в контакт с малышом. Он прекрасно понимал, что, если Мэрил застукает его — последует нешуточное наказание. Но несмотря даже на это, Том никак не мог выбить из головы эту навязчивую идею.       Хоть Том и был послушным и покорным мальчиком, несложно догадаться, что все эти черты характера были явно навязаны гнетом и строгостью со стороны мисс Стрип. В глубине души же Тома таились другие приглушенные качества — упертость и целеустремленность. И впервые в жизни Том понял, что если ему что-то нужно, то никакие наказания и запреты его не остановят, и он в любом случае добьется своей цели, чего бы это ему не стоило. Ох уж эти Овны! Тут и с гороскопом не поспоришь! Вобьют себе в голову не пойми что, а потом как упрутся рогом, как упрутся! Не остановишь и не переубедишь!       Том в нетерпении ждал, когда же мать уже уедет на репетиторство, но та никак не покидала дом! Лишь изредка отлучалась в магазин, но в это время Том не осмеливался подняться на второй этаж, ведь не знал в какой точно момент она может вернуться обратно.       И вот наступило 24 декабря, и уже завтра к католикам придет Рождество.       После небольшого праздничного ужина в честь Сочельника, на который Мэрил Стрип подала гуся, фаршированного брокколи, она вручила Тому подарок — учебник квантовой физики. После этого, прихватив бутылочку вина и брусничный пирог, удалилась наверх, дабы как следует отметить праздник там. В компании елки и, видимо, того странного, непонятно откуда взявшегося малыша.       За окном была уже глубокая ночь, но Том все ворочался на диване и никак не мог уснуть. Покрутился еще с минуту, а затем скинул с себя одеяло и встал с дивана. Подошел к окну и взглядом полными надежды уставился на звездное небо.       — Дорогой Санта… Или Иисус… — прошептал он, закрыв глаза и сложив руки замком у груди. — По телевизору говорят, что Рождество — это время чудес. И если ты и правда существуешь, то прошу тебя, исполни мое желание… Одно лишь желание… Мне не нужны никакие подарки, просто сделай так, чтобы мама ушла завтра из дома на пару часов. Пожалуйста. Я ж тебя прошу, — открыл он глаза и тяжело вздохнул. — Да нет… Бред какой-то… — буркнул он и пошел обратно на диван, дабы немного поспать.       С утра Тома разбудило раздраженное бормотание Мэрил, что сидела за кухонным столом и, поставив перед собой небольшое зеркальце, щипала пышные брови.       — Доброе утро, мам, — прошел на кухню Том, протирая заспанные глаза.       — Я сварила тебе манной каши, — рявкнула она, внимательно выдергивая волоски. — Иди умойся, прополощи горло биометаллом и можешь завтракать.       — Хорошо, — покорно кивнул Том и побрел в сторону ванной комнаты.       — Ты представляешь, Томас, — взорвалась Мэрил, когда он был уже на выходе из кухни. — С утра позвонили Цукербауны и заявили, что сегодня я должна приехать к ним и провести занятие с их сыном-бюрократом! Ну это надо?! В Рождество! Чертовы евреи, будь они прокляты! Ну не отмечаете вы его сами, так дайте другим отметить и провести время с семьей!       — И что? Ты поедешь? — с надеждой в голосе спросил Том.       — Конечно поеду, болван! Я еле концы с концами свожу, а эти жиды обещали заплатить сегодня по двойной ставке! — рьяно зажестикулировала мисс Стрип. — Что же мне, упускать такой шанс? А? Ну, что встал, быстро пошел и умылся!       Вне себя от радости, Том побежал в ванную комнату, быстро скинул маску и уставился на свое отражение в зеркале.       — И правда говорят, что Рождество — это время чудес, — улыбнулся он, взял в руки стакан с биометаллом и принялся полоскать горло.       Спустя пару часов Мисс Стрип удалилась. Том выждал полчаса и, удостоверившись, что мать не вернется за чем-либо, в нетерпении поспешил в сторону лестницы.       — Уууф, — выдохнул он, стоя перед дверью, и повернул ручку.       Тихо зашел в комнату, с интересом уставился на шар, а затем медленно пошел в его сторону. Малыш сидел на полу и спокойно перебирал кубики, расставленные перед ним. Услышав приближающиеся шаги, обернулся и уставился на Тома. Удивленно вскинул не по возрасту пушистые брови, побросал кубики и пополз в сторону полиэтиленовой стенки.       Когда до шара оставалось всего пару метров, Том остановился и молча стал следить за малышом не зная, что принято говорить в подобных ситуациях.       — Ааа, — радостно воскликнул малыш, усевшись на задницу у самой границы конструкции, как бы приветствуя Тома.       Но тот, словно глупая амеба, продолжал бездействовать. Тогда малыш медленно, опираясь о упругий полиэтилен, поднялся на ноги и приставил ладошку к шару. Том нахмурился, но подошел к странной конструкции практически вплотную. Присел на колени, неуверенно поднял ладонь и сам не заметил, как положил ее на шар ровно в том месте, где с обратной стороны находилась ручка малыша.       Повисла неловкая, но магическая пауза.       — Нууу… Привет? — неуверенно прервал тишину Том, улыбнувшись одними глазами. — Меня зовут Том. А тебя как?       Малыш улыбнулся в ответ и плюхнулся на задницу.       — Эм, как тебя зовут? — повторил Том.       Малыш продолжал молча смотреть на него, хлопая длинными ресницами.       — Не знаешь своего имени? — поджал губы под маской Том. — Но ты мальчик, да? — предположил он, рассмотрев его поближе.       Все же да, малыш, кажется, действительно мужского пола. Это можно было заметить, например, по чертам его лица. Да и одежка на нем была синей, что тоже явно говорит о половой принадлежности.       — Кто ты такой? Откуда тут взялся? — решил завалить его вопросами Том, ища хуй знает какую правду.       Но малыш упорно продолжал молчать, с интересом рассматривая странную маску на лице Тома.       — Ты что, не разговариваешь? — нахмурился Том. — Как-то это странно…       Малыш же неуклюже встал на четвереньки и пополз в сторону.       — А почему ты так странно передвигаешься? — не унимался накидывать бестолковые вопросы Том, первый раз в жизни контактировавший со столь маленьким ребенком и не зная в принципе, как это — быть таким маленьким.       — А! — вновь уселся на задницу малыш и указал рукой в сторону стеллажа, стоящего у стены за шаром.       Том перевел взгляд туда, куда он показывал, а потом вновь обратно на него.       — Ты хочешь, чтобы я почитал тебе? — неуверенно спросил он, но никакого ответа не последовало.       Вот же черт, что происходит? Том пришел сюда искать ответы, но обрел еще больше новых вопросов! И теперь еще ему нужно будет читать для этого ребенка?       — Нууу… Хорошо, давай, — пожал Том плечами, ведь от чего-то и самому хотелось продолжить этот немой контакт, от которого веяло неким теплом.       Он подошел к стеллажу, достал оттуда первую попавшуюся книгу и по-турецки уселся у шара. С обратной стороны к нему вновь подполз малыш и улегся на бок, продолжая внимательно следить за ним.       — Эта история будет о крольчонке Питере, который со своими братьями пошел в поле полакомиться ежевикой. Мама им строго наказала не ходить на огород мистера МакГрегора. Но Питер ослушался и попал в переделку, — пояснил за сказку Том, открывая книгу. — Главное, чтоб я не попал в переделку, если мама вернется раньше, — буркнул он себе под нос и опустил взгляд в книгу.       Том стал читать, а малыш очень внимательно слушал, временами смеясь на моментах истории, когда Том начинал слишком эмоционально пародировать персонажей сказки.       — Ой, кажется, я засиделся, мне пора, — через некоторое время опомнился Том, быстро поднимаясь с пола, захлопнул книгу и поставил обратно на стеллаж.       — Ууу, — опустил уголки губ малыш, заметно расстроившись.       — Не переживай, — подошел к шару Том и подмигнул. — Я приду еще — даю слово. Но сейчас мне пора. Скоро вернется мама и очень разозлится, если увидит меня здесь.       Том махнул ладонью, в знак прощания, засуетился и поспешил ретироваться.       Через полчаса домой вернулась Мэрил и, немного поупрекав Тома, а также не забыв напомнить о том, какой он глупый и ущербный британский бюрократ, поднялась на второй этаж.       С того самого дня и началось общение Тома со странным мальчиком из шара. Каждый раз, когда Мэрил уходила из дома, Том непременно спешил наверх, чтобы пообщаться с ним.       К слову, Том оказался не так глуп, как ему об этом день за днем твердила Мэрил. Выяснилось, что он неплохо так считает для своего возраста в уме! И Том не просто считал — он стал рассчитывать время, дабы все успеть. Ведь перед тем, как уйти, Мэрил давала ему разного рода задания, которые он был обязан выполнить до ее возвращения. Поначалу Том засекал, сколько по времени будет отсутствовать мать, затем стал высчитывать, сколько у него будет уходить на выполнение ее заданий, ведь если он перестанет выполнять их, то Мэрил заметит неладное, а это будет ему не на руку. И вот уже через пару недель Том настолько мастерски мог распределять время, что сначала быстро исполнял все поручения матери, затем спешил на второй этаж к мальчику в шаре и общался с ним, а после у него даже оставалось немного свободного времени, в которое он успевал заниматься и своими делами, ожидая прихода матери.       Обычно встречи Тома и малыша начинались с приветствия ладошками через шар. А потом Том начинал читать. Иногда мальчик из шара слушал его внимательно, с открытым ртом, дюже увлекаясь историей. Иногда засыпал прямо на полу под скучную сказку. А иногда чтение и вовсе ему быстро надоедало, он начинал ныть и стучать по стенке шара. И тогда Том придумывал новые развлечения. Он и пародировал голоса животных сквозь маску, и устраивал театр теней при помощи фонарика, рук и, опять же, маски, а порой просто дурачился, рассказывая всякие глупости и небылицы. Малыш из шара веселился над выходками Тома, так сильно заливаясь смехом, будто еще никто и никогда его так не радовал.       Постепенно они стали привязываться друг к другу. Когда наступало время уходить Тому, после очередной встречи, оба они не на шутку грустили. Но, когда тот вновь возвращался через пару дней — счастью их не было предела.