Легенда о мальчике, что учился дышать

      День сменялся днем, неделя — неделей, месяц — месяцем, и за всей этой спешкой никто даже не обратил внимания, как наступил апрель.       Проснувшись с утра и поежившись от прохлады, Том встал и, закутавшись в одеяло, поспешил закрыть форточку, что приоткрыл перед сном и забыл закрыть. Вчерашний день выдался по-настоящему весенним и теплым, но ночь все еще напоминала, что зима пока ближе, чем лето.       Том сбросил одеяло и натянул домашний свитер. Снял маску и приложил замерзшие ладони к губам, дабы согреть дыханием. Оно было горячим, но будто бы нисколько не согревало. Тома даже бросило в дрожь.       Он взглянул на часы. Еще совсем рано, всего лишь начало седьмого утра. Можно еще немного полежать. И Том, в надежде согреться, юркнул прямо в свитере под одеяло.       Но и это не помогло. Тома уже трясло от холода, а вместе с тем еще и начало ломить кости. Он обнимал себя руками и беспокойно крутился с бока на бок. Ему казалось, что с каждой минутой ему становится все хуже и хуже, но не понимал в чем дело. Не мог же он так сильно замерзнуть из-за пресловутой форточки, открытой на ночь? Да и вряд ли от этого его могло ломать.       Провалившись в таком состоянии какое-то время, Том сам не заметил, как задремал, позабыв даже надеть на себя маску. Но поспать ему долго не удалось, он то и дело вздрагивал то ли от каких-то неприятных снов, то ли от холода.       Ближе к семи утра он и вовсе в панике подскочил с дивана и первым делом схватился за маску. Нацепил ее на себя и тяжело задышал. Вот ведь какой он глупец, забыл ее надеть и уснул. Это же опасно! Он мог умереть прямо во сне! Вот бы Мэрил взбесилась, увидев эту картину.       Немного успокоившись, Том медленно выдохнул и сглотнул. И тут ощутил, как горло сковало болью. Тогда-то наконец он и понял, что с ним творится с самого утра. Он заболел. В очередной раз, видимо, подцепил где-то ангину. Или еще что похуже. Том не разбирался во всех этих болезнях, но именно так они всегда и начинаются. Озноб, ломота в костях, боль в горле. Наверняка, скоро ко всему этому присоединиться еще и этот чертов удушающий кашель, которым он мучился почти каждый раз при болезни.       Надо сказать об этом маме, она знает, что делать.       — Мааам… — тихо протянул Том и понял, что не способен ни на что громче шепота.       Она не услышит его со второго этажа, а самому ему идти туда нельзя, Значит придется дождаться, пока она сама проснется и спустится вниз.       Том обессиленно выдохнул, снова завернулся в одеяло и прилег боком на диван, прикрыв глаза, что уже начали неприятно щипать от еще совсем не яркого утреннего света, пробивающегося в гостиную через окна.       Интересно, как отреагирует на его болезнь Мэрил? Пожалеет? Начнет заботиться? Вроде обычно она так и делала, когда Том хворал. Но тут ему вдруг вспомнилось, как она наругалась на него, когда он по вине дяди Бена упал с яблони. Говорила, что надо быть мужчиной, а не нытиком. Мужчины не плачут и не показывают свою боль — это проявление слабости и трусости. А Том совсем не хотел показаться перед Мэрил трусом и слабаком.       Так может и вообще лучше ничего ей в таком случае не сообщать? Ну болеет он, подумаешь! Велика беда! Все это можно и перетерпеть, зато есть шанс показаться сильным перед Мэрил. Том бы очень хотел, чтобы она считала его сильным мальчиком. Значит надо таким и быть. Стоит проявить терпение и позаботиться о себе самому. В конце концов, все лечение Мэрил заключалось во приемах биометалла во всяческих видах. С этим Том и сам справится. Чай не маленький! Сейчас только еще немного полежит, а потом пойдет делать все положенные процедуры, а потом сам наведет себе чай.       Так Том и решил действовать, да вот только его маленький ослабленный болезнью организм с этим не был согласен. Потому Том не понял, как снова провалился в сон.       — Ты все еще спишь, бюрократ? — разбудил его голос Мэрил.       Том дернулся и приподнял голову, непонимающе глядя по сторонам.       — Что ты придумал? Зачем спишь в свитере? — пренебрежительно махнула на него рукой Мэрил. — А ну быстро снимай его с себя и иди уже в ванную. А то видите ли — спит он…       — Хорошо, мама, — севшим голосом пробормотал Том, но мать его даже не услышала.       Том, еле шевелясь, стянул с себя свитер и побрел в ванную. Там умылся, ежась от прохладной воды, почистил зубы и прополоскал горло отваром биометалла — сегодня в два раза больше обычного. Надо же как-то лечиться.       Вернувшись в гостиную, он снова плюхнулся на диван, хоть мать уже и поставила на стол завтрак в виде вчерашней манной каши, слипшейся в единый неприятный ком.       Но Том не то что думать о еде не мог — не находил сил даже дойти до стола. Он испытывал нешуточную слабость, и все, что ему сейчас хотелось — это снова закутаться в одеяло и лечь. Полежать еще хотя бы часик в тепле и тишине. Но нет, нельзя. Том же решил быть мужчиной, стойким и отважным.       — Долго ты еще собираешься торчать на диване, чертов лентяй? — рыкнула Мэрил, со звоном швырнув ложку в тарелку. — Я не буду тебя ждать. Сейчас пройдет десять минут и я уберу все со стола. И ты в таком случае будешь ждать до обеда.       Том был не уверен, что проголодается даже к завтрашнему дню, не то что к обеду. Но пытаться что-то объяснить и как-то отмазаться от завтрака, не вызвав при этом подозрений, не стоило. Одно из двух: либо Мэрил начнет визжать, какая же он неблагодарная тварь, либо же поймет, что он болен. Ни то, ни другое не устраивало Тома, поэтому он молча поднялся и поплелся к столу. Уж лучше он кое-как через силу впихнет в себя эту кашу, и возможно после этого ему все же удастся немного полежать, чем будет выслушивать материнские слова о том, какой он бюрократ и слабак.       Том сел за стол, снял маску и взял в руку ложку. Поморщился, ощутив подступившую тошноту, сглотнул, чтобы сдержать ее, и тут же болезненно скривился, от ощущений в горле. Он даже издал негромкий стон и испуганно перевел взгляд на мать.       — Так, ешь давай, а я пошла наверх, — протараторила она, поднимаясь из-за стола. — Посуду за собой помоешь, а мне некогда тут с тобой возиться.       Том быстро закивал и зачерпнул большую ложку каши, дабы Мэрил увидела, как он ест, и не задерживалась тут больше ни секунды. Ничего есть он, конечно, не собирался, а внутренне даже ликовал, что ему так повезло. Все это сохраняло шанс показать себя настоящим мужиком.       Почти весь день Мэрил провела на втором этаже, изредка спускаясь, чтобы поесть самой да выпить вина. Между делом давала какие-нибудь указания Тому, например чтобы он прибрался и все в таком духе.       Благодаря этому Тому удалось пролежать почти до самого вечера. Только когда мать в очередной раз выходила со второго этажа, он поднимался с дивана и делал вид, что все в порядке, насколько это было возможным в его состоянии. Он практически избегал разговоров, ведь горло нещадно болело от малейшего слова, а осипший голос сразу выдавал ангину.       К вечеру Тому стало еще хуже. Кажется, температура подскочила до такой степени, что он находился уже в полубреду. Двигаться не было никаких сил, а к боли в горле добавилась удушающая тяжесть в области груди. Том как мог пытался сдерживать кашель, но, конечно, это было невозможно. Он то и дело вырывался через маску, и Том прикрывал обеими руками динамик, чтобы Мэрил не услышала.       Когда на улице едва стемнело, Том не сам не заметил, как уснул, настолько измучил его сегодняшний день.       Сквозь сон он продолжал чувствовать, как его то бросало в жар, как снова брал озноб, как невыносимо болит и щекочет в горле. Кроме этого, он видел дурные сны, от созерцания которых он порой вздрагивал, но все равно не просыпался.       — Том! Что ты так стонешь, бюрократ? — разбудил его среди ночи голос Мэрил.       — Ммм… — только и сумел промычать Том.       Видимо, ему стало уже настолько хуево, что он стонал во сне, даже и не осознавая этого.       — А ну-ка…       Том ощутил, как лба коснулась прохладная ладонь мамы, и он, также сквозь сон, захныкал и потянул руки к ней. Обнял ее за локоть и уткнулся маской в плечо.       — Черт… Да ты кипяток! — воскликнула Мэрил, дотронувшись губами до его виска. — Опять! Ну сколько можно…       — Мама… Я сильный… — в бреду прошептал Том.       — Сильный… Уж конечно! — фыркнула Мэрил, но в ее голосе не слышалось привычной агрессии. — Такой же сильный, как и твои некудышные легкие… Скажи спасибо своему папаше, что наградил тебя правосторонним сердцем, такими же бюрократическим, как и его… Это все оно! Давит на твои и без того слабые легкие…       Том слышал это все в полусне, не понимая почти ничего. Но ему это было сейчас совсем не важно, самое главное, что мама была рядом. Хоть он весь день старательно ее избегал, теперь понял, как на самом деле нуждался в ней. В ее тепле и заботе.       — Глупый, глупый Джерри… Где же ты умудрился подцепить эту заразу! — причитала Мэрил, уже проводя какие-то манипуляции.       Том с трудом понимал, что конкретно она делает. Сперва вроде чем-то обтерла, затем приложила ко лбу влажную прохладную тряпочку. Наверняка и то и то не без биометалла. Но Тома мало это волновало. Мама была рядом, а большего ему и не надо. Ему стало лучше только от ее присутствия, хотя физически было все также плохо. Просто от ее ласковых заботливых прикосновений сразу стало спокойнее. Он наконец расслабился, после целого дня, проведенных в попытках скрыть болезнь.       Мэрил провозилась с ним почти до самого утра, контролируя его состояние и неустанно повторяя лечебные процедуры. Конечно, не забывала и журить. Какой же он бестолковый бюрократ, раз придумал заболеть в такую погоду! Где только умудрился найти эту гадость, если даже и из дома не выходит! И вообще, как же она устала от всего этого, когда же уже Том перестанет создавать проблемы. Но Тома все это не обижало. Все, что он почувствовал этой ночью, что мама все же любит его. Не любила бы — не стала бы ведь ухаживать вот так всю ночь напролет.       К утру он наконец уснул крепко, видимо Мэрил все же удалось сбить температуру, что нешуточно жгла с самого утра. Он уложил голову ей на колени, а она поглаживала его по лбу да что-то бормотала, то и дело называя его ласково Джерри. Вскоре и сама задремала, откинувшись на спинку дивана.       Следующие пару дней для Тома прошли почти также приятно, как и эта ночь. Мэрил продолжала возиться с ним и заниматься его лечением. Конечно, не забывала уходить и на второй этаж, но была там меньше обычного. Тому даже стало жалко малыша, что наверняка тоже ждал ее в шаре. Но все же, Мэрил про него не забывала, а значит ничего страшного, наверно, с ними не случится. Да и Тому все же сейчас ее присутствие было куда важнее.       — Так, дай-ка проверю… — разбудил Тома голос Мэрил утром третьего дня его болезни.       Мэрил склонилась над диваном, где лежал Том, и, трогая его лоб, стала внимательным взглядом осматривать его с ног до головы.       — Ну наконец-то! — с облегчением выдохнула она. — Температуры нет.       — Это хорошо? — непонимающе спросил Том.       — Конечно, хорошо, болван! — цокнула Мэрил. — Это значит, что ты, можно сказать, уже здоров. Так что хватить лежать тут как увалень. Вставай и бегом в ванну.       — Уже? — похлопал глазами Том.       — А что? Какие-то проблемы? — прищуренно взглянула на него Мэрил.       — Я не чувствую себя здоровым, — слабо протянул Том, приподнявшись с подушки. — Кажется, будто температура все еще есть…       — Ты серьезно? — раздраженно нахмурилась Мэрил. — Считаешь меня за дуру? Думаешь, я не умею определять такие элементарные вещи? Не надо вот этого! Даже не надейся обдурить меня, бюрократ. Не прикидывайся, этот номер со мной не пройдет.       — Я не хотел тебя обдурить, мам, — жалобно простонал Том все еще хриплым голосом. — Просто…       — Что просто? — процедила Мэрил.       Том растерялся от ее взгляда. Снова этот ледяной, строгий, озлобленный взгляд. Так хорошо было в дни болезни без него, но вот он снова тут. Испепеляет Тома. То тепло и уют, коими наполнилось сердце Тома, пока мама была с ним рядом почти не отходя, тут же сменились такой привычной тоской. Все вернулось на круги своя.       Но Том ведь и правда не пытался ее обмануть. Действительно до сих пор чувствовал себя плохо. Да, температура, возможно, и спала, но за время болезни организм, кажется, не на шутку вымотался. Не было ни сил, ни желания что-то делать. Хотелось лишь еще немного полежать, дабы восстановиться. Но, кажется, об этом можно даже не мечтать. Если Том сейчас продолжить говорить про свое неважное самочувствие, то получит в свой адрес не только раздражение и холодную отстраненность, но и крики с обзывательствами. Потому, видимо, стоит вернуться к старой тактике. Продолжать казаться сильным и не ныть почем зря.       — Что просто, я тебя спрашиваю? — уже повысила голос Мэрил.       — Просто, наверно, мне и правда показалось… — вздохнул Том. — Я чувствую себя намного лучше, мамочка…       — Ну вот и все! А теперь быстро в ванну! — махнула Мэрил в сторону двери. — У меня дел — уйма! Вот вообще не до тебя…       Маме не до него… Вот и все. Этим все сказано. Том печально поджал губы под маской и поплелся в ванную комнату.       Проделав все необходимые процедуры, вернулся на кухню.       — Приготовь себе что-нибудь сам, — буркнула мисс Стрип, роясь в кухонных ящиках. — Мне некогда.       Том почти ничего не ел последние дни. Не сказать, что и сейчас у него разыгрался зверский аппетит, но все же он ощутил неприятную сосущую пустоту в желудке. Наверно, стоит подкрепиться. Том уже давно умел обслуживать себя сам, потому подошел к холодильнику и достал оттуда пару яиц. Положил их в маленькую кастрюльку, налил воды и поставил их вариться на плиту.       — Мука есть, молоко есть, сахар тоже… — задумчиво забормотала Мэрил, осматривая продукты, выставленные на стол. — Так, а яйца? Надо пять… Какого черта? — возмутилась она, открыв дверцу холодильника. — Том! Я тебя спрашиваю — какого черта? Почему ты взял яйца без спроса, глупый бюрократ? Для торта мне необходимо пять! А теперь их всего три! Какой же ты идиот!       — Для торта? Для какого торта? — непонимающе посмотрел на нее Том.       — Ты вообще слышишь меня, болван? — взорвалась мисс Стрип, всплеснув руками. — Мне нужны были эти яйца уже сейчас! Быстро собирайся и иди в магазин! У меня нет на это времени!       Том хотел было открыть рот, дабы сказать, что он все еще болеет, но вспомнил, что ни в коем случае нельзя показаться слабым. Хоть сил никуда идти не было никаких — придется это сделать, иначе разозлит мать еще сильнее.       — Хорошо, — вздохнул Том, а желудок недовольно откликнулся голодным урчанием.       Том переоделся, и Мэрил сунула ему в руки деньги.       — Мама, а для кого ты хочешь испечь торт? — поинтересовался он, наклонившись, дабы зашнуровать ботинок.       — Что ты творишь? — изумилась Мэрил, взяла Тома за шкирику и подняла. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не наклонялся, зашнуровывая обувь?! Тебе нельзя этого делать! Из-за твоей бюрократской декстрокардии твои сосуды как тряпочки! Хочешь отхватить инсульт? — уперла она руки в бока.       — Прости, мам, — опустил голову Том, улегся на пол, задрал ноги и принялся зашнуровывать ботинок. — Так для кого торт? Разве у кого-то день рождения? — во чтобы то ни стало решил добиться ответов он.       — Я не понимаю, почему ты не слушаешь меня? — цокнула Мэрил. — Я на каком языке с тобой разговариваю? Почему ты ничего не понимаешь? Почему ты такой бестолковый? Боже… За что мне это наказание? Ты же просто безмозглый идиот! Кажется, пора браться за твое обучение… Может, я смогу хоть чему-то тебя научить, и ты перестанешь задавать такие дурацкие вопросы? Хотя, вряд ли, из этого что-то получится… По-моему, ты даже не поддаешься обучению. Ты даже до сих пор не смог научиться нормально шнуровать ботинки, как я тебя учила! Что уж говорить об остальном! Но это мой крест… Придется тобой заняться…       Том в ступоре посмотрел на мать, не понимая, чем вызвана такая вспышка злости, и уже даже не надеясь получить ответ на свой вопрос. Создавалось впечатление, что Мэрил будет молоть какую угодно хуйню, лишь бы съехать с темы про торт.       — Все! Иди! Чего разлегся? — махнула в его сторону ладонью мисс Стрип. — И давай быстрее. Как только вернешься, мы обсудим наши с тобой занятия. Ох, чувствую, плохая это идея… Потрачу на тебя кучу сил и времени, а толку не будет никакого! Вряд ли что-то удастся вбить в твою пустую, британскую голову… Все, Том! Не зли меня! Иди уже!       Том встал и вышел за дверь, а Мэрил проводила его разочарованным взглядом.       Через полчаса Том уже сидел за столом и завтракал вареными яйцами, в то время как Мэрил приступила к приготовлению торта, параллельно объясняя сыну подробный план их будущих занятий. Перечислила все дисциплины, коими собралась его обучить, рассказала в деталях сколько времени будет уделяться этому ежедневно, и как теперь изменится их распорядок дня.       — А ты сегодня не пойдешь на репетиторство? — спросил Том, наливая молоко в стакан.       — Ты издеваешься? — вскрикнула Мэрил, взбивая тесто венчиком. — Я тебе рассказываю одно, а ты меня спрашиваешь совсем другое! Ты ворон считаешь или что? Прекращай немедленно, Том! — дюж строго взглянула она на него исподлобья.       — Хорошо, прости… — поджал губы Том, уселся на диван и стал пить молоко, погрузившись в свои мысли.       Через пару часов торт был готов. Том бросил на него взгляд, полный безнадеги, ведь знал, что ему не суждено отведать ни кусочка. Мэрил воткнула в крем свечку, зажгла и, взяв торт и прихватив бутылочку вина, отправилась наверх, предварительно наказав Тому сидеть здесь, никуда не ходить по дому и не разносить наверняка оставшиеся бациллы.       Том же остался в одиночестве и стал рассуждать. Для кого мать испекла торт? Судя по всему, для мальчика в шаре. Но с чего это вдруг? В прошлом году она и для самого Тома пекла торт, в честь дня рождения. Это что же получается? У малыша со второго этажа сегодня день рождения? Ох… Если все так, как он рассудил, то Тому бы очень хотелось зайти к нему и поздравить. Но, кажется, Мэрил сегодня никуда не уйдет. Неужели ему не удастся поздравить своего нового друга с именинами? Эх…       Вскоре со второго этажа стали доноситься ласковое щебетание Мэрил и задорный детский смех. Том никогда не слышал, чтобы мать общалась с ним самим столь нежно. Ему стало завидно, что Мэрил не относится к нему, родному сыну, так, как к постороннему ребенку из шара. Однако, это не вызвало негативных чувств к самому малышу, а лишь заставило испытать обиду на мать и укрепить ощущение собственной никчемности и ущербности.       Мэрил провела на втором этаже почти весь день, и спустилась вниз лишь ближе к вечеру. И каково же было удивление Тома, когда она вернулась с нетронутым тортом. Это еще почему? Как так вышло?       — Эй, Джерри, иди сюда, — позвала его пьяненьким голосом мисс Стрип, усевшись за стол, и принялась разрезать торт.       Том был не на шутку огорошен поведением матери. К чему это доброта и ласка? Настороженно встал и подошел к ней.       — Ты же помнишь, что у тебя скоро день рождения? — спросила она, приподняв пышную бровь.       — Да, мам, — кивнул Том, сверля голодным взглядом кусок торта, положенный Мэрил на блюдце.       — Ну я надеюсь, ты помнишь, что это праздник для идиотов, и понимаешь, что мы не будем его отмечать? — бросила она на сына испытывающий ученый взгляд.       Том печально и обреченно махнул головой.       — Но все же… Вот тебе один кусочек авансом, — пододвинула мисс Стрип блюдце. — Но учти! Даже не смей пятнадцатого апреля заикаться про этот дурацкий бестолковый праздник! Ты меня понял?       Том вновь кивнул, тяжело вздохнув.       — Смотри мне! — пригрозила пальцем Мэрил.       Том взял вилку и хотел было приступить к трапезе, как мисс Стрип оглушительно ударила ладонью по столу.       — Ты что окончательно деградировал? Кто же ест сладости на ночь? — вскрикнула она, отбирая у сына вилку. — Что, хочешь заработать еще больше проблем со здоровьем? Не подумал, как это скажется на твоем пищеварении, зубах и весе? Быстро убери это в холодильник — съешь завтра с утра!       Тому не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он взял блюдце с тортом и припрятал в самый укромный уголок холодильника, а после отправился немного посмотреть телевизор на сон грядущий.       Мэрил же прихватила весь оставшийся торт, еще одну бутылку вина и отправилась в подвал, заявив, что ей нужно работать. Ох, не бережете вы себя и свое здоровье, мисс Стрип. Или же вы просто двуличная стерва и деспотичная мать в одном лице?       На следующий день после обеда, когда Мэрил удалилась на репетиторство, Том достал из закрома холодильника авансовый кусочек торта и поспешил наверх.       — Привет, малыш, — поприветствовал он мальчика в шаре, подойдя к полиэтиленовой стенке. — А я был прав, когда подумал, что вчера у тебя был день рождения, — осмотрел он декорации внутри шара.       По полу там и тут были разбросаны странные воздушные шары, сделанные будто из какого-то особо прочного полиэтилена, а под потолком красовалась гирлянда из флажков с надписью: «С днем рождения, Джейк!».       — Так, значит, твое имя Джейк? — радостно посмотрел Том на мальчика, неуклюжими шагами подошедшего к границе шарового изолятора.       Тот приветливо улыбнулся и плюхнулся на задницу.       — Круто, что я, наконец, узнал, как тебя зовут! Ну, поздравляю тебя, Джейк, — улыбнулся глазами Том. — Моя мама испекла тебе на праздник торт, но я заметил, что она, почему-то, не дала тебе его попробовать. Наверное, тебе было обидно… Но посмотри, что у меня есть, — продемонстрировал он тарелку с кусочком торта. — Я специально не съел его один с утра, решив поделиться с тобой. Будешь?       Джейк в ответ наклонил голову набок и надул нижнюю губу.       — Ну почему ты не разговариваешь? — нахмурился Том. — Все люди умеют разговаривать… Ладно, может, ты какой-то особенный, ведь не зря сидишь в этом шаре… Хм… Только как тебе передать торт? — пристально стал осматривать он полиэтиленовую стену.       — А! — воскликнул Джейк, указав пальцем на стальной отсек, что был, кажется, связующим между шаром и внешнем миром.       Том нахмурился, в который раз не понимая, зачем вообще здесь все это? Этот шар, этот странный отсек… Почему малыш должен сидеть в этой странной конструкции? Почему Тому сюда нельзя? Почему Мэрил не только можно, но она имеет и проход в сам шар? Флажки же развесила она, ведь так, а, значит, она явно там бывает! Вся эта история слишком непонятная и до ужаса странная. Но, ладно, матери знать лучше — она ведь ученая!       Том пожал плечами и подошел к отсеку. Поставил туда блюдечко, положил на него половину торта со своей тарелки, и закрыл железную дверцу. В ту же секунду раздался шипящий звук, и отсек наполнился паром. Том вздрогнул и отпрянул. Джейк же спокойно поднялся и побрел в его сторону. Когда пар не на шутку продезинфицировал угощение и наконец рассеялся, Джейк открыл дверцу со своей стороны, взял кусочек и в непонимании посмотрел на него.       — Ты что, не понимаешь, что нужно делать? Это же еда, причем очень вкусная! Просто попробуй! Смотри! — снял Том маску, отломил вилкой кусок и положил в рот.       Джейк изумленно вскинул пушистые брови и незамедлительно стал заталкивать торт в рот, при этом сплошь перепачкав лицо и руки кремом.       — Ммм! — восторженно протянул он, интенсивно пережевывая лакомство.       — О, нет, Джейк! Пожалуйста, вытрись! — взволнованно заговорил Том. — Иначе мама увидит, что я был здесь! Я же уже говорил тебе, что наши встречи — секрет! Ну я ж тебя прошу — вытрись!       Джейк, на удивление поняв, что от него требуется, взял уголок ковра и принялся стирать с лица и рук крем. Затем вновь подошел к отсеку и стал сжимать-разжимать кулак.       — Хочешь еще? Прости, но у меня больше нет, — пожал плечами Том, тяжело вздохнув. — Мама все съела. Давай, когда у меня будет возможность, я тебе еще что-то вкусненького принесу, договорились? А сейчас, пока у нас есть еще немного времени, давай я тебе почитаю, — пошел он в сторону стеллажа с книгами.              Спустя несколько дней наступило пятнадцатое апреля, а это значило, что Тому стукнуло целых пять лет. Ох, как же быстро ты растешь, пацан, принимай скорее поздравленья!       Но увы и ах — принимать поздравления Тому было не от кого.       С самого утра Мэрил вела себя не на шутку раздраженно. Даже на словах не поздравила сына с днем рождения, не говоря уже о приготовлении торта и отмечании праздника! Конечно, Том помнил ее слова об этом дне, но в глубине души все же верил, что мать что-то да придумает. Увы — надежды его не оправдались.       Весь день Том, как никогда, чувствовал себя брошенным и сломленным. Вечером мисс Стрип, не забыв приказать сыну сделать влажную уборку на первом этаже, вновь уехала к богатому подопечному, дабы подтянуть его школьные знания.       Домыв полы, Том сразу же поспешил на второй этаж к другу из шара, желая хоть как-то скрасить этот стремный день.       — Привет, Джейк, — понуро зашел Том в комнату. — Как твои дела? Хотя, что я спрашиваю, все равно ты не ответишь, — тяжело выдохнул он и уселся на пол у шара, обхватив руками ноги. — Знаешь, а у меня сегодня день рождения. Но меня совсем никто не поздравил… Мама запретила мне напоминать ей об этом дне… А папы у меня нет… Мама сказала, что он очень плохой человек. Что он желал моей смерти, чуть не убил меня… — пояснил за отца он. — Так грустно становится от всего этого. Я чувствую, что никому не нужен… Даже своей маме… Я так одинок, Джейк…       — Ааа, — издал приободряющий звук Джейк и приложил ладонь к стенке шара.       — Ну, да, у меня есть ты, — улыбнулся Том, также приложив руку к полиэтилену. — Наверное, твои дела обстоят куда хуже, чем у меня. У тебя же и вовсе нет родителей. Только лишь моя мама. Но зачем она тебя привела в наш дом и посадила в шар? Мне кажется, что все это часть какого-то ее нового научного эксперимента. Эээх… Никому мы с тобой не нужны…       — Ууу, — грустно проскулил Джейк.       — Но все же главное, что мы теперь есть друг у друга, а значит — не так одиноки, как кажется, — посмотрел Тон в синие глаза Джейка. — Мы должны держаться вместе, во что бы то ни стало! Я обещаю, что никогда тебя не брошу и буду стараться о тебе заботиться, будто старший брат. А ты? Обещаешь, что тоже никогда меня не бросишь, Джейк?       Тот нахмурился, не понимая, что Том от него хочет, но, решив, что все это не так уж и важно, положительно махнул головой.       — Спасибо, Джейк, — улыбнулся уголками глаз Том.       — Ааа! — указал Джейк на маску.       — Хочешь, чтобы я спародировал тебе какого-нибудь зверя?       — А! — кивнул Джейк.       — Ну хорошо, давай я изображу чайку, — поудобнее уселся на пол Том и затянул цикл пародий на животный мир.