Легенда о мальчике, что учился дышать

      Спустя три дня.       Том сидел на кухне и ковырялся в манной каше, пытаясь убрать в сторону мерзкие комки. Но те один хуй то и дело умудрялись попасть в рот с каждой ложкой, что зачерпывал.       Тому уже не лезла эта блядская невкусная каша, и он стал продумывать план, как бы от нее избавиться, чтобы мать не заметила. Если он выкинет ее в мусорку, то Мэрил непременно увидит ее там. Может вывалить в раковину и попытаться смыть остатки водой? Но тогда есть риск засорить слив этими дебильными комками. Том очень сильно получит за такие выходки. А может вынести ее на улицу? Наверняка ее съедят птицы или какая-нибудь бездомная псина. Так не останется улик. Главное, чтобы хватило времени все это провернуть, пока Мэрил не спустилась со второго этажа.       Том уже взялся за терелку и хотел выйти из-за стола, как вдруг дверь на лестнице распахнулась. Том мигом уселся обратно и сделал вид, что ест.       Мэрил быстро спустилась вниз, подбежала к нему и, не говоря ни слова, схватила за ухо и выдернула из-за стола.       — Ааай! — запищал Том, зажмурившись.       Мэрил с силой сжала ему ухо, после чего толкнула на пол. Том, потеряв равновесие, упал вперед, успев сделать упор на вытянутые руки.       — Мама? — испуганно залепетал он, обернувшись к Мэрил и тут же вздрогнул от ее вида.       Мэрил смотрела на него обезумевшим взглядом, интенсивно раздувая ноздрями. Но это не пугало Тома, он часто видел мать во взбешенном состоянии. Жутко было другое — ее странный макияж. Лицо было до неузнаваемости разрисовано то ли под клоуна, то ли под чудище какое-то, то ли и вовсе под самую что ни на есть блядь. Кожа раскрашена в серо-бурый цвет, под глазами — жуткие темно-синие круги, пушистые брови перекрашены в зеленый цвет, а от уголков губ отходят красные полосы, как бы продолжение улыбки. Зачем она себя так разрисовала? Вроде бы сегодня не Хэллоуин. Да и если бы даже был он, Мэрил считала этот праздник — праздником бюрократов и никогда не отмечала. Может быть тогда ответ прост — она просто сошла с ума? Окончательно и бесповоротно!       — Я сейчас все съем… Не злись, пожалуйста, — сказал Том, решив, что вызвал вспышку агрессии матери тем, что опять слишком медленно ел ее излюбленную ученую манку.       Медленно перевернулся и стал подниматься на ноги.       — Закрой свой рот, мерзкий бюрократ! — взвизгнула Мэрил и отвесила сыну пощечину. Да такую хлесткую, такую жгучаю, что Том тут же вновь упал на пол и схватился за щеку.       В ушах раздался звон, и Том зажмурился, потерявшись в пространстве.       — Что это такое? — спокойным, холодным голосом спросила Мэирл и кинула перед Томом на пол изуродованную куклу-мать и четыре яблочных огрызка.       Том почувствовал, как кровь отлила от лица, и его всего затрясло от ужаса. Он растерянным взглядом смотрел то на мать, то на куклу, то на огрызки, но совсем не понимал, что следует говорить в подобных ситуациях. Сделать вид, что не понимает, о чем речь? Слишком опасно. Мэрил только еще сильнее взбесится.       — Что это такое? — вкрадчиво повторила вопрос Мэрил, двигая зубами из стороны сторону и мерзко скрипя ими.       Том продолжал безумно молчать, судорожно соображая, что ему делать.       — Я прибиралась на втором этаже и нашла там вот это все… — пояснила за шмон Мэрил. — Но я не приносила туда ни яблоки, ни уж тем более эту блядскую бюрократку, — пренебрежительно махнула она ладонью в сторону куклы. — Повторяю вопрос. Что это такое и как оказалось на втором этаже?       — Мама… — трясущимся голосом залепетал Том. — Пожалуйста, прости… Прости… Я не… Я… Я… Не…       — Ты ослушался меня, британский выродок! — перебила Мэрил. — Ты — самое бестолковое и ничтожное существо на всей планете! Так и знай! Я подарила тебе жизнь, вытащила с того света, когда остальные опустили руки и поставили на тебе жирный крест. И что я получаю взамен? Твое непослушание? Твое хамство? Твое предательство? Я же миллиард раз говорила тебе, что на второй этаж подниматься нельзя! Нельзя! Не-ль-зя! Понимаешь, нет?! — покрутила она ладонью у лица сына.       — Мама, пожалуйста, прости меня… — растерянно и нелепо пытался оправдаться Том.       — Не перебивай меня! — завизжала Мэрил, затопав слишком квадратными каблуками. — Ты нарушил главное для себя правило в этом доме! И теперь ты проебал все! Ничего теперь не будет для тебя прежним! Ни твоя жизнь, ни мое отношение к тебе! Ты воткнул мне нож в спину таких размеров, что ты даже и представить себе не можешь! — впала в шизу она. — С этой минуты для тебя наступает новая жизнь! Отныне, я не спущу с тебя глаз! Ты даже в туалет будешь ходить только после моего разрешения! И если не разрешу — будешь ссать в штаны!       — Но… — хотел было сказать Том, подняв взгляд к потолку и услышав, как оттуда раздается раздраженный стук. Видимо, Джейк пытается как-то привлечь к себе внимание, прыгая по полу или стуча по нему кулаком.       — А про то, что увидел на втором этаже — даже и думать забудь! — кричала как ненормальная Мэрил, не слыша ничего и никого вокруг. — С этого дня у тебя нет туда пути! Я запрещаю тебе там появляться! Запрещаю тебе даже думать про второй этаж! И не дай бог я узнаю, что ты просто подумал! Просто визуализировал в своей бестолковой, конченой голове то, что увидел там! Ты понял меня?!       По-хорошему, Тому следовало бы промолчать. Но на него вдруг нахлынула такая ярость, такая злость! Он долго терпел ее унижения, ее запреты и приказы! Но теперь он не хочет молчать! Он не согласен лишаться своего единственного друга Джейка, только потому, что так захотела мать. Почему все должно быть так, как угодно ей?! Почему она никогда не может подумать о других? О том, как лучше им?       — Да почему?! — возмущенно воскликнул Том, разгневанно уставившись на мать. — Джейк — мой лучший друг! И я буду с ним общаться дальше! Мы дружим с ним уже не один год! И ты даже и не знала! Не найди ты вот это вот все, — пнул он кроссовком огрызки. — Никогда бы и не узнала про нашу дружбу!       — Что ты сейчас сказал?! — даже растерялась с его слов Мэрил. — Не один год? Не один год?! Да как ты посмел вообще общаться с малышом Джейком?! Хотел превратить его в тупого, беспомощного дегенерата? Подстроить под себя? Специально принес ему эту куклу, чтобы сделать из него такого же пидераста, как ты сам?       — Нет, все не так! — заверещал Том. — Я же уже сказал, что Джейк — мой лучший друг, а я — его! И у тебя нет права запрещать нам дружить! — молол отважные речи он.       — Что, думаешь, Джейку с тобой интересно общаться? — зло усмехнулась Мэрил. — С тобой — глупым, необразованным увальнем? С такой нелепой рохлей, не умеющей и позаботиться о себе?       — Да, интересно! — стоял на своем бесстрашном Том. — И я буду с ним общаться! Ты не запретишь! Да и вообще, хватит меня называть глупым! Надоело! — всплеснул руками он. — Кто из нас еще тут глупый? Я — маленький мальчик, который почти два года тайно ходил на второй этаж, или ты — взрослая женщина, которая даже ничего и не подозревала все это время? Ты думала, что твои слова как-то остановят меня? Я даже был там один раз при тебе, в том самом шаре, прямо под твоим носом! А ты и не заметила! Так и кто тогда из нас двоих глупый?       На кухне повисла неловкая дерзкая пауза.       Мэрил не на шутку охуела от услышанного. Она растерянно округлила глаза, глядя на Тома, и хлопала ртом, подбирая слова. Но при этом все еще продолжала злиться. Ее кулаки не на шутки сжимались, так что костяшки на пальцах побелели, а ноздри гневно раздувались.       — Я повторюсь, — сквозь зажатые зубы прорычала она, закрыв глаза. — Ты немедленно забываешь про Джейка и больше никогда не…       — Я буду общаться с Джейком! — перебил Том.       — Нет, не будешь! — взвизгнула Мэрил.       — Буду! Буду! Буду! — безбашенно закричал Том, в такт стуку со второго этажа.       Тут Мэрил резко изменилась в лице. Растерянность во взгляде исчезла. Казалось, даже злость прошла. Осталась лишь кривая, ехидная усмешка.       Мэрил схватила со стола маску Тома и подняла на вытянутой руке.       — Ты не будешь общаться с Джейком, — вкрадчиво повторила она, буравя сына безумным взглядом.       — Я буду с ним общаться! Он мой друг! Я его друг! Мы нужны друг другу! — продолжал стоять на своем Том.       — Нет, не будешь! И если ты сейчас же не послушаешь меня, то я уничтожу твою маску, а, значит, и тебя! Еще пару минут без нее и все — ты умрешь! — затрясла маской Мэрил. — Сначала почувствуешь, как воздуха в легких становиться все меньше и меньше. Затем он пропадет совсем, и ты почувствуешь как задыхаешься. Уверена, это очень и очень страшно. Ты будешь хрипеть, хлопать ртом, пытаться сделать вдох. Но ничего не выйдет без маски… Ты схватишься за шею, вопьешься в кожу руками. Начнешь драть ее до крови, но ничего не поможет. Воздух все равно не поступит в твои никчемные легкие. И ты будешь извиваться по полу несколько минут, бьясь в агонии мучений. Будешь впиваться себе в лицо ногтями… Возможно, даже успеешь выцарапать себе глаза. И ты будешь молить меня отдать маску. Но я не сделаю этого. Не-а! — помотала она пальцем, превратившись в самую, что ни на есть, блядскую паскуду. — Я буду смотреть на тебя и уповать в моменте! Смотреть на твою ничтожность, на то, какой же ты жалкий, тупой бюрократ! Просто маленький мальчик, перешедший дорогу взрослой ученой женщине! Ну и кто теперь тут тупой, а?       Услышав такое жуткое дерьмо из блядского рта матери, Том не на шутку испугался и взглянул на маску. Внутри будто что-то оборвалось. Тому стало страшно. Неужели мать способно на такое? Неужели она просто так может взять да и убить собственного сына? Позволить умирать ему в страшных муках! Способна ли на такое хоть одна мать на планете? А Мэрил? Тому в голову пришла мысль, что он для нее также неугоден, как какой-нибудь паразит вроде таракана или крысы. Никто не рад такому соседству в своем доме, все только и хотят от них избавиться раз и навсегда. Также и Том для Мэрил просто паразит, что мешает жить. Неугодной крест, который ей приходится нести. Так и что тогда ей мешает сделать все то, о чем она поведала ему сейчас?       — Мама, отдай… — жалобно промямлил Том, не спуская взгляда с маски. — Я без нее уже почти… А сколько я без нее? — перевел он испуганный взгляд на Мэрил.       — Скажи, что не будешь общаться с Джейком — сразу же получишь ее обратно, — с улыбкой сказала Мэрил.       — Отдай маску! Я не хочу умирать! — отчаянно воскликнул Том, заметно запаниковав.       — Ты забудешь дорогу на второй этаж? — вызывающе приподняла пышную бровь Мэрил.       Том судорожно стал вспоминать, сколько минут назад он снял маску. Кажется, давно. Даже очень давно! Пятнадцать минут вот-вот на исходе, если не уже! От осознания этого, а еще и от услышанного рассказа Мэрил про свою смерть, Тома бросило в жар. Он рвано выдохнул, а голову закружило.       Том упал на колени и положил ладони на солнечное сплетение. Шумно и глубоко задышал, а по телу побежала дрожь. Он так испугался, так запаниковал, и уже через мгновение ощутил, что воздуха совсем не хватает! Том будто разучился дышать!       — Мама, отдай мне ее! — зарыдал он, хлопая ртом. — Я умираю!       — Сначала попроси прощение за то, что нагрубил мне! За то, что обозвал тупой! — ебанулась рассудком Мэрил.       — Прости меня, мама… Пожалуйста, прости… — впал в истерику Том, пытаясь справиться с приступом, на деле же разгоняя его еще больше.       — А теперь пообещай, что никогда больше не сунешь свой мерзкий нос на второй этаж!       — Я… Я… Обещаю… — чуть ли не хрипел Том, хватаясь за шею. Уж очень ему не хотелось умирать. Так жутко, так страшно.       — А еще, что не будешь общаться с Джейком!       — Обещаю… Отдай… — выл Том.       — То-то же! — самодовольно воскликнула Мэрил. — Хочешь свою маску обратно, долбоеб? Попробуй отними! — помотала она ею из стороны в сторону, высунув язык и кривя ебалом.       Том поднял на нее взгляд, полный страха. Он чувствовал себя сейчас таким никчемным, таким униженным. И заступиться за него, защитить было некому. Никто не придет ему на помощь, даже если он сейчас закричит об этом.       — Что так смотришь на меня? — не унималась ебано ёрничать Мэрил. — Совсем нету сил? Или ты просто тупой? Скажи, что ты тупой, и я отдам тебе ее!       — Я тупой… — еле вымолвил Том, опущенный матерью ниже некуда.       — Следовало понять это раньше, — улыбнулась Мэрил и кинула ему на пол маску.       Том схватил ее и судорожно стал надевать. Как только маска оказалась на лице, Том сделал глубокий вдох и обессиленно рухнул на пол.       — Ты такой же урод, как и твой папаша, — фыркнула она, скривившись в гримасе отвращения.       Гордо задрав нос, подошла к кухонному ящику, достала оттуда бутылку вина и, перешагнув через лежащего на полу Тома, пошла на второй этаж.       Том же остался в одиночестве, наедине с одной лишь манной кашей.       Том быстро надел маску и трясущимися пальцами застегнул ремни на затылке. Сделал глубокий вдох и оперся спиной о кухонный ящик. В голове галопом скакало множество вопросов. Почему Джейк не спрятал передачки Тома? Что ему самому сделала Мэрил, когда увидела все это? Вдруг побила? И что будет дальше? Неужели Тому и Джейку больше не суждено будет общаться? Где тот момент, когда они все проебали? От таких мыслей у Тома засосало под ложечкой, он закрыл лицо руками и разрыдался. Тут же начали всплывать и другие вопросы. Мэрил… Что это вообще такое было? Неужели, она и правда позволила бы ему умереть, не скажи он то, что та требовала? Мать всегда была с ним холодна или груба, но чтобы до такой степени… Тому стало страшно. При одном воспоминании о матери бросало в дрожь. Если дети в его возрасте боялись незнамо чего — темноты, высоты, подкроватного монстра и прочей чепухи, то Том боялся родную мать. И вместе с чувством страха, пришло и чувство некой неприязни к Мэрил.