principes Slytherin

Сразу после завтрака у Слизерина было совмещенное с Гриффиндором прорицание, а потом также зельеварение, чему парни были рады. Кое-как добравшись до Северной башни, они поднялись по винтовой лестнице и оказались в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что–то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задернуты, многочисленные лампы задрапированы темно–красным шелком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.  — Добро пожаловать, дети, — послышался голос из глубин комнаты, — в этой комнате вы будете изучать благородное искусство прорицания! Здесь вы узнаете, обладаете ли вы способностью к ясновидению! — в свете камина появилась Профессор. Она была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. Она прошла от камина и тут же врезалась в стол. По классу прошлись смешки. — Я Профессор Трелони. Я научу Вас, дети, как заглянуть в будущее! В этом семестре мы будем изучать гадание по чаинкам. Разбейтесь по парам и садитесь за столики. Драко сел с Гарри, рядом приземлились Тео и Блейз, чуть поодаль сидели Рон с Гермионой. Трелони сказала выпить по чашке чая, стоявшего на столе, и отдать остатки с гущей соседу. Сделав этот перечень действий, Гарри отдал свою чашку Драко и забрал его.  — Поттер, что ты видишь в моей чашке.  — Коричневую жижу. Тяжелый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Гарри с трудом соображал, что происходит.  — Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана. Гарри пытался сосредоточиться.  — Кажется, вижу, — наконец сказал он. — что–то вроде расплывчатого креста, — Гарри склонился над учебником. — это значит страдания. А вот здесь, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает счастье. Понятно, значит, страдания, которые принесут тебе счастье.  — По-моему, у тебя с внутренним оком что–то неладно. Не мешает проверить. — после слов Малфоя по всему классу прошлись смешки. Трелони посмотрела на парней и они замолчали. — А теперь моя очередь. — Драко уставился в чашку Поттера. — Тёмное пятно какое-то. — потом он перевернул чашку и наморщил лоб, — А теперь точь–в–точь желудь. Давай посмотрим, что это значит. — он пробежал глазами по открытым страницам книги. — «Нежданная радость.» — Драко опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Похоже на на овцу. — Гарри громко заржал, профессор Трелони обернулась.  — Дайте–ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Малфоя, который еле сдерживал смех. Она подошла к нему и взяла у него из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая ее объяснения. — Это сокол. Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.  — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона, сидящая неподалёку. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Волан-де-Морта. Все стали смотреть на Гермиону с восторженным изумлением. Она никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в нее, продолжая вращать. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула, уронив её на стол. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.  — Мой мальчик, мой бедный мальчик. У тебя здесь Грим.  — Что? — не понял Гарри. Но не понял не только он. Дин Томас пожимал плечами, у Лаванды Браун был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони.  — Грим, — начал считывать Блейз из учебника, — принимает форму гигантской собаки. Это зловещее предзнаменование. Это предвестие смерти. У Гарри прихватило сердце. Он вспомнил ту огромную собаку, которую видел ночью на улице Магнолий. Взгляды всех устремлены на него. Всех, кроме Гермионы. Грейнджер встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.  — По-моему, ничего общего с Гримом, — твердо произнесла она. Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.  — Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего. Симус Финниган так и эдак склонял голову, рассматривая чашку Поттера. Даже сощурил глаза почти до щелочек.  — Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — то больше смахивает на осла.  — Да перестанете вы гадать, умру я скоро или нет! — вдруг воскликнул Гарри неожиданно для самого себя, и все сразу потупились.  — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — соберите, пожалуйста, свои вещи. Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Драко с Роном старались избегать взгляда Гарри.  — До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — и да сопутствует вам удача. Покинув кабинет чокнутого профессора, все отправились на зельеварение к Снейпу, молча спускаясь по винтовой лестнице. Гарри выбрал место в самом конце класса и все равно чувствовал, как будто на него направлены огни рампы — то и дело ловил на себе чей–нибудь взгляд. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слушал, что говорит профессор Снейп.  — Что сегодня такое со всеми вами? — спросил мужчина. И хотя все взгляды опять обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку.  — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и…  — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — Снейп нахмурился. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? — опять молчание.  — Я. — наконец сказал Гарри.  — Ну что ж. — Северус буравил Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах, — он резко замолчал, но справившись с собой, продолжал: — прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони… — он опять замолчал и затем обратился к Гарри своим обычным зловещим тоном: — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно. Гермиона рассмеялась. Гарри стало легче дышать. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете и дурманящем аромате чайной комнаты. Другое дело — осознанный страх среди бела дня. Конечно не всех успокоили слова профессора Снейпа: Рон всё ещё сидел как на иголках.

***

Следующим уроком у них был Уход за Магическими Существами у Хагрида, поэтому они отправились к его хижине, по пути обсуждая «предсказание» Трелони.  — А может быть этот Грим как-то связан с Сириусом Блэком? — всё ещё переживал Уизли.  — Честно говоря, Рон, прорицания — это весьма туманный предмет, как сказал профессор Снейп. А вот Древние Руны — это и впрямь очень увлекательно!  — Древние Руны в одно время с прорицаниями! Ты должна быть в двух классах одновременно!  — Не валяй дурака, Рон. Как можно быть на двух уроках одновременно? Или ты покинул пределы разума, чтобы увидеть будущее? — спародировала Гермиона Трелони, на что Драко с Гарри рассмеялись, а Рон смутился. Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пес Клык. Он попросил учеников следовать за ним и двинулся в сторону леса. Прогулка по Запретному лесу была для него столь тяжким испытанием, что он до конца дней их не забудет: на первом курсе их отправили сюда в качестве наказания, и Гарри встретил Волдеморта, который пил кровь единорога. От этих воспоминаний по телу прошли мурашки. Но Хагрид повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нем никого не было.  — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем было хорошо видно. Первым делом откройте книжки.  — И как же это сделать? — начал ныть Кребб, противный слизеринец. Он вынул свой учебник, который был крепко–накрепко перевязан длинной веревкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Гарри, стянули свою ремнем, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками.  — Погладьте книгу по корешку. — Хагрид говорил так, точно речь шла о самой обычной вещи. Все ученики принялись гладить учебник.  — Хороший учебник!  — О да, ужасно забавно! — снова начал Кребб, — С ума сойти, школа совсем деградировала! У Дамблдора занятия ведёт идиот. — на это заявление знаменитая четвёрка студентов промолчали, только лишь Гарри сжал кулаки. Заметив это, Гермиона успокаивающе погладила его по плечу. Потом из гущи леса вышел Хагрид, который тащил за собой на цепи то ли лошадь, то ли орла: туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства.  — Поздоровайтесь с Клювокрылом!  — Это… что? — еле слышно прошептал кто-то с Гриффиндора.  — Это — гиппогриф. Запомните, гиппогрифы — очень гордые существа и очень ранимые. Никогда не оскорбляйте гиппогрифа, иначе это плохо для Вас закончится. Итак, — Хагрид хлопнул в ладоши и развернулся к Клювокрылу, — кто хочет подойти поздороваться? Гарри не заметил, что все, кто стояли рядом с ним, сделали шаг назад. Он остался стоять один. Хагрид обрадовался и подозвал парня к себе.  — Отлично, Гарри. Отлично. Поттер оглянулся и осознал, что все ученики стоят от него достаточно далеко. Чтоб его не посчитали трусом, он решительно двинулся к Хагриду.  — Ты должен быть с ним вежливым! Выходишь и кланяешься ему. Если он поклониться в ответ — тогда можешь подойти к нему. Если нет, то… поговорим об этом потом. Гарри начал подходить ближе, и когда расстояние между ним и гиппогрифом составляло не более двух метров, он отвесил поклон. Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на мальчика. Потом он расправил крылья и начал рычать.  — Гарри! — забеспокоился Хагрид. — Отойди назад. Поттер начал задом отходить назад и тут же наступил на ветку, что разломилась с громким хрустом. Все замерли в ожидании. И тут, к великому удивлению, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения поклонился.  — Отлично, Гарри! — ликовал Хагрид. — Так, теперь можешь подойти погладить его! Для парня, конечно, лучшей наградой было бы разрешение покинуть опушку леса, но делать нечего, он медленно подошел к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Клювокрыл лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия.  — Молодчина, Гарри. Я думаю, он тебя покатает!  — Что?! Ну уж это, пожалуй, слишком! Такого уговора не было. Поттер захотел отойти, но Хагрид схватил парня сзади и посадил между крыльев. Гарри привык летать на метле. А между гиппогрифом и метлой большая разница.  — Не выдёргивай перья, он тебе за это спасибо не скажет. Птица–зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держать, — вокруг были одни перья.  — Вперед! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста. Гиппогриф, не подав знака, раскрыл четырехметровые крылья, Гарри едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо. Да, с метлой ничего общего. И Гарри знал, чему отдает предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, животное вот–вот его сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из–под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как все–таки славно летать на «Нимбусе–2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев. Клювокрыл облетел опушку леса и пошел на посадку — этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шелк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле.  — Я тоже хочу. — вдруг заговорил Малфой и двинулся на встречу животному, совсем забыв отвесить поклон. Между ними оставалось около метра. В какую–то долю секунды животное поднялось на задние лапы, сверкнули стальные когти и гиппогриф поднял лапу, готовясь нанести удар. Заметив это, Поттер без раздумий бросился и закрыл собой друга. Клювокрыл нанёс удар по спине и через секунду мантию Поттера расцвечивали ярко–красные пятна. Из раны на траву лилась кровь.  — Твою мать! — закричал Малфой, на которого упал Гарри. — Его надо отправить в госпиталь. Хагрид увёл оттуда гиппогрифа и поднял парня на руки.

***

Драко сидел за столом Слизерина, отказываясь от любой еды, что ему предлагала Панси. Он был бледный, а руки тряслись. Он просто сгорал от чувства вины. Если бы он не забыл поклониться, то гиппогриф бы не взбесился и всё было бы нормально. Теперь Гарри лежит в Больничном крыле и Мадам Помфри не собирается его оттуда выпускать ближайший день. В Большой зал влетел Симус Финниган с гриффиндора со стопкой газет в руке.  — Его видели! Его заметили! Сириуса Блэка! — заголосил он. Драко заметил, как резко из-за стола вскочили Рон и Гермиона, поэтому тоже решил подойти взять газету.  — Дафтаун, — прочитала Грейнджер, — это же совсем рядом!  — А если он заявится в Хогвартс? — заныл Лонгботтом.  — Надо отнести Поттеру, — резко сказал Малфой, схватив со стола выпуск «Пророка».  — Малфой, пока ты не поешь — никуда не пойдёшь! Вон пусть Уизли с Грейнджер идут, а ты иди назад за стол! — заботилась о друге Паркинсон.  — Серьезно, Драко, — поддержала Гермиона подругу, — ты весь бледный как мел. Мы сами сходим.

***

Гермиона с Роном покинули Большой Зал и отправились в Больничное крыло. Гарри лежал на животе, а спина у него была в магических бинтах. Друзья сели по обе стороны от кровати и девушка протянула ему газету.  — Блэк неуловим, он может быть где угодно! Это всё равно что ловить дым голыми руками.  — Ладно, давайте сменим тему? — проговорила испуганная Гермиона. — Как ты, Гарри?  — Всё нормально, правда. Завтра приду на занятия.  — Драко сказал, Малфой-старший в ярости. Хагрида могут уволить за то, что на первом уроке дал «пообщаться» с таким опасным животным.  — Надеюсь, не уволят. Надо будет сходить к нему.

***

На следующий день первым уроком была Защита от Тёмных Искусств с новым преподавателем. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Он наконец вошел, улыбнулся и бросил на стол портфель.  — Добрый день, — приветствовал он учеников. — учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практическое занятие по защите от темных искусств было у них всего один раз, они его хорошо помнили: профессор Локхарт принес клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули все в классе вверх дном.  — Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдемте за мной. Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. У ближайшей двери висел в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст Пивз и замазывал жвачкой замочную скважину. Пивз был известный грубиян и дразнила, но учителей вообще-то побаивался. Ученики поглядели на Люпина, как он отнесется к выходке Пивза. Люпин улыбался.  — Я бы на твоем месте отлепил жвачку с замочной скважины, Пивз, — приветливо сказал он. — Филч весьма огорчится, ведь там его щетки. Филч, школьный завхоз со скверным характером, тоже учился когда-то в школе, но волшебник из него никудышный, и он из зависти вечно воевал со студентами, перепадало и Пивзу. Пивз, однако, пропустил слова Люпина мимо ушей, издав непристойный звук. Профессор Люпин вздохнул и вынул волшебную палочку.  — На этот случай есть одно полезное заклинание, — сказал он ученикам через плечо. — смотрите внимательно. — он быстро вытянул руку на уровне плеч, навел палочку на Пивза и произнес: — Ваддивази! Жвачка пулей выскочила из замочной скважины и прямо Пивзу в лицо, полтергейст перекувырнулся и, бранясь, умчался прочь.  — Здорово, сэр! — в восторге воскликнул Дин Томас.  — Спасибо, Дин. — Люпин спрятал волшебную палочку. — Ну что, идем дальше? Люпин сразу вырос во мнении учеников, и они с уважением поглядывали на него. Пройдя следующий коридор, Ремус остановился перед учительской.  — Ну вот мы и пришли. Заходите. — сказал он, раскрыв дверь. В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп. Он обернулся на шум улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снейп остановил его:  — Постой, Ремус, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных. Снейп поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, а его мантия развевалась, словно черный парус на ветру. Как известно, Северус ненавидит гриффиндор, поэтому он не упустил возможности проходя мимо Ремуса прошептать тому вполголоса, что Лонгботтому ничего ответственного поручать нельзя.  — Поглядите на гардероб, — сказал профессор, переведя тему, и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. — кто-нибудь осмелится высказать догадку, что там внутри?  — Это боггарт, сэр. — высказался Забини.  — Верно. А кто мне скажет, как боггарт выглядит?  — Никто не знает, — подняла руку Гермиона, — они превращаются в то, чего человек боится больше всего, поэтому они такие страшные.  — К счастью, есть заклинание, которое помогает победить боггарта. Запомните, ридикулус! Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут–то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда. — Гардероб снова задрожал, Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шел, как на эшафот. — Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете? — Невилл невнятно что–то пробормотал. — Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал. — Невилл умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шепотом произнес:  — Профессора Снейпа. Про классу прошлись смешки, а Невилл смутился. Профессор Люпин задумался.  — Так-так… Ты ведь, Невилл, кажется, живешь у бабушки?  — Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт становился ей.  — Нет, нет, просто представь Профессора Снейпа в бабушкиной одежде. Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снейпа. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» — Гардероб заходил ходуном. — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище. Все притихли. «Чего я больше всего на свете боюсь? — заду¬мался Гарри. — Волан–де–Морта, вернувшего себе былое могущество?» Парень стал перебирать в голове, как лучше его высмеять. И тут в памяти всплыло… Из–под черного плаща высовывается рука… из-под капюшона вырывается хриплое протяжное дыхание… пронизывающий холод словно засасывает в трясину… Гарри содрогнулся.  — Ты чего? — заметил его состояние Драко.  — А? Ничего, всё в порядке.  — Как рана?  — Уже хорошо. Заживает, Снейп помог.  — Ты извини меня. Зря я полез к гиппогрифу…  — Мне то ничего, а вот Хагрида уволить могут. Надо сходить к нему.  — Я не знал, что отец так взбесится. Гарри огляделся: весь класс, зажмурившись, воображал самое–самое ужасное. Уизли бурчал: «Оторвать ему ноги…» Рон, конечно, думает о пауках: он их боится до смерти.  — Ну что, придумали? — спросил профессор. Гарри вдруг стало страшно. Он еще ничего не придумал. Да и что придумаешь против дементора? Но некрасиво будет просить еще время, все уже кивали и закатывали рукава.  — Невилл, мы немного отойдем, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, — сказал Люпин. — все назад, не мешайте Невиллу. Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.  — Начнешь, Невилл, на счет «три». — Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три! Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, шагнул как живой профессор Снейп. Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снейп все надвигался, тянул к Невиллу руки, вот-вот схватит.  — Ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка. Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.  — Панси, теперь Вы! — крикнул профессор Люпин. Паркинсон уверенно вышла вперед. Снейп двинулся на нее. Щелчок — и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Панси, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке.  — Ридикулус! Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу.  — Симус. — вызвал Люпин. Финниган стрелой выскочил к привидению. Щелчок — и вместо мумии появилась банши: костлявая ведьма–привидение с длинными, до пола, белыми волосами и зеленым лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным воплем, от которого волосы на головах у учеников повставали дыбом.  — Ридикулус! — крикнул Симус. Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос. Щелчок — вместо нее крыса гонится за своим хвостом. Еще щелчок — и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз.  — Он растерялся, — пояснил профессор Люпин. — скоро совсем сгинет. Блейз, ваша очередь! Забини вышел к боггарту. Щелчок — на полу запрыгала оторванная рука и по–крабьи поползла к парню.  — Ридикулус! — заорал Блейз. Хлоп — руку захлопнула мышеловка.  — Браво, теперь Рон. Уизли выскочил на середину комнаты. Щелк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошел на Рона. Кто–то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как закричал:  — Ридикулус! И на каждой из лапок паука появились ролики, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился к Гарри. Гарри поднял палочку.  — Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и загородил собой Поттера от паука. Щелчок — и паук исчез. В воздухе перед учителем повисла луна, скрытая облаками. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» — и луна обернулась шариком, залетев назад в шкаф.  — Все молодцы. Оценки: по пяти баллов каждому, кто сражался с боггартом.  — Чушь какая-то. — высказался в очередной раз Кребб.  — У тебя всё чушь! — язвительно ответил ему Драко.  — Малфой, ты когда повёлся с Поттером стал таким занудой!  — Заткнись, — хотел уже ответить Гарри, но тут на его плечо легла рука.  — Не трать время на идиотов, Гарри, — прошептала Гермиона, — идёмте.

***

Третьекурсники полюбили уроки Защиты от Темных Искусств. Занятия у Люпина — один лучше другого. После оборотня сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе. Снейп же стал ещё больше ненавидеть гриффиндор. Кто-то доложил ему про боггарта Невилла и теперь профессор ходил мрачнее тучи. Еще Гарри начал бояться уроков профессора Трелони. В освещенной камином, насыщенной благовониями комнате класс искал тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у Трелони, стоило ей взглянуть на Гарри, огромные глаза заволакивало слезами. Он старался не замечать ее взгляда. Нет, профессор Трелони не нравилась ему, хотя многие испытывали к ней чуть ли не благоговение. Парвати Патил и Лаванда Браун то и дело бегали в башню к Трелони на переменах и возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то неведомое остальным. А случись им беседовать с Гарри, они приглушали голос, будто он уже лежал в предсмертной горячке. Уроки ухода за магическими существами на всех наводили тоску. Хагрид после случая с Клювокрылом потерял веру в себя. Теперь урок за уроком класс занимался флоббер–червями, а существ скучнее, как известно, нет во всем мире.

***

Наступил октябрь. Скоро начнутся матчи, и скучные уроки легче будет терпеть. В четверг вечером Маркус Флинт, капитан команды Слизерина, созвал игроков обсудить новую тактику. В команде по квиддичу семь человек: три охотника, два загонщика, ловец и вратарь. Все летают на метлах. Поле для квиддича большое, на противоположных сторонах по два длинных шеста, на которых на высоте пятнадцати метров укреплены ворота–обручи. Охотники забивают в обручи голы красным, величиной с футбольный, мячом. Загонщики битами отбивают черные мячи–бладжеры, которые летают по полю и норовят сбить игроков с метел. Голкипер защищает ворота. Задача ловца самая трудная — поймать золотой снитч, крылатый мячик размером с грецкий орех. Игра кончается, когда ловец схватит снитч. Его команда получает сто пятьдесят очков и обычно выигрывает. Слизеринцы собрались в холодной раздевалке. Солнце садилось, и на поле стало темнеть. Капитан команды, Маркус Флинт, семнадцатилетний здоровяк–семикурсник, кончал в этом году школу. Обращаясь сегодня к команде, он сильно волновался.  — Это наш шанс выиграть Кубок Школы, — начал Флинт, вышагивая перед командой из угла в угол. — Я играю с вами последний сезон. Это наш шанс! В прошлом году кубок не удалось выиграть из-за отмены матча, когда Том Реддл раз за разом нападал на учеников.  — Можешь не сомневаться, — высказался Гарри, обращаясь к Маркусу. Они тренировались по три раза в неделю с огромным воодушевлением. Дни становились короче и холоднее, зарядили дожди, но ни грязь, ни ветер, ни дождь не затмевали блестящей картины, постоянно всплывающей перед глазами Гарри, — он держит в руках литой серебряный Кубок.