principes Slytherin

После очередной тренировки Драко и Гарри вернулись в гостиную. Оба были продрогшие, но довольные. Подземелье было полно возбуждённых слизеринцев. На диване у камина спокойно сидели Панси с Блейзом, а недалеко от них на кресле располагался Теодор.  — Что стряслось? — спросил Гарри друзей. — Чего все такие радостные?  — Конец октября — посещение Хогсмида. — Забини махнул в сторону свежего куска пергамента на древней доске объявлений. Поттер приземлился на кресло рядом с Ноттом и заметно погрустнел.  — Ты расстроился? Хватит тебе, у тебя есть карта, — успокаивал друга блондин, — ну или иди попроси Снейпа подписать разрешение.  — Гермиона же сказала: пока Блэк на свободе — мне опасно покидать замок.  — Не расстраивайся, Блэка скоро поймают, вот увидишь!  — Блэк не такой дурак, — бесцеремонно влезла в разговор Паркинсон, — в Хогсмиде ему делать нечего. И правда, иди попроси Снейпа. Может получится. Гарри кивнул и покинул гостиную, направляясь в сторону покоев декана. Постучав, он зашёл в кабинет.  — Что Вам, Поттер?  — Профессор, я хотел спросить, — набрав побольше воздуха в грудь спросил парень, — мои опекуны… забыли подписать разрешение. Можно мне пойти в Хогсмид?  — Нет разрешения — нет Хогсмида. Правила одинаковы для всех.  — Я просто подумал, может Вы можете подписать? Мои опекуны — магглы, они не понимают ничего.  — Поттер, я знаю твоих опекунов. Соглашусь, они не понимают ничего. Но я не могу подписать разрешение. Тем более тебе сейчас лучше не выходить за пределы замка. Сам понимаешь… На этом разговор закончился. С одной стороны было грустно, что он не попадёт в эту деревню, а с другой на душе было спокойно — Блэк его точно не достанет. Друзья успокаивали Поттера, обещая принести с Хогсмида сладостей, а вечером вместе пойти на празднование Хэллоуина, но и это не успокаивало. 31 октября — дата смерти его родителей. Утром Гарри встал вместе со всеми и пошел завтракать. Настроение у него было скверное, но он старался этого не показывать. После обеда парень проводил друзей в деревню, а сам направился в сторону библиотеки — надо было хоть чем-то себя занять, хотя желания абсолютно не было. По пути он встретил профессора Люпина, который был рад видеть парня.  — Ты чего не в Хогсмиде? — поинтересовался мужчина.  — Опекуны… — невесело усмехнулся парень.  — Не хочешь составить мне компанию? — перевёл тему профессор, — Я хотел сходить прогуляться.  — Да, конечно. Они отправились на мост, что располагался рядом с замком. С Ремусом Поттеру было спокойней — он сильный маг, вряд-ли Блэк решит на них напасть. Хотя… Вдруг Гарри вспомнил предсказание профессора Трелони о скорой смерти. «Может, рассказать Люпину о собаке на улице Магнолий? Нет, лучше не надо.» — еще подумает, что Гарри трус. И без того не дал сразиться с боггартом. Должно быть, эти мысли отразились у него на лице, потому что Люпин спросил:  — Тебя что-нибудь тревожит?  — Тревожит, — сам того не ожидая, признался Гарри, облокотившись о перила моста, — помните, мы сражались с боггартом?  — Да, конечно.  — Почему вы тогда не дали мне попробовать? — Люпин удивленно поднял брови.  — Мне показалось, ты это понял. — Гарри опешил: он думал, что Люпин постарается уйти от ответа.  — Но все-таки почему? — переспросил Гарри.  — Видишь ли, — Люпин слегка нахмурился. — увидев тебя, боггарт принял бы облик Волан–де–Морта. Гарри от удивления вытаращил глаза. Он меньше всего ожидал такого ответа. К тому же Люпин назвал Темного Лорда по имени, а ведь мало кто осмеливается так его называть.  — Очевидно, я был не прав. Но я подумал, что в учительской ему нечего делать, — продолжал Люпин. — все бы перепугались, и урок пошел бы насмарку.  — У меня мелькнула мысль о Волан–де–Морте, — признался Гарри. — но я тут же вспомнил дементора…  — Так вот оно что! — вслух рассуждал Люпин. — Поразительно! — заметив недоумение в лице Гарри, Люпин улыбнулся и прибавил: — Выходит, больше всего на свете ты боишься страха. Это похвально! — Гарри не нашелся что ответить. — Так ты, значит, решил, что я считаю тебя трусом, не способным справиться с боггартом.  — Да. — у Гарри словно гора с плеч свалилась.  — Ладно, Гарри, делу время — потехе час. Пора возвращаться в замок. Ты идёшь вечером на праздничный ужин?  — Предпочту остаться в подземельях.  — Я тоже собирался остаться у себя. — заметно погрустнев, проговорил профессор, — Приходи ко мне, попьём чаю.

***

Уже вечером все, кроме Поттера, ушли в Большой зал. Гарри вошел в кабинет Ремуса. В углу стоял огромный аквариум. Болотно–зеленого цвета чудище с острыми рожками, прильнув к стеклу, корчило рожи, сгибало и разгибало длинные костлявые пальцы.  — Водяной черт. — пояснил Люпин, внимательно его разглядывая. Ремус коснулся чайника волшебной палочкой, и из носика сейчас же вырвалась струйка пара.  — Садись. — Люпин указал на стул и снял крышку с банки, доставая чайные пакетики. Профессор разлил по чашкам кипяток и сел перед Гарри. Тут раздался стук в дверь, и в кабинет зашёл Снейп с дымящимся бокалом в руках.  — А, это ты, Северус, — улыбнулся Люпин. — благодарю тебя. Поставь, пожалуйста, на стол. — Снейп поставил бокал и оглянулся на Гарри, который с любопытством на него смотрел.  — Ремус, выпей прямо сейчас.  — Да, да, конечно.  — Если понадобится еще, то заходи. Я сварил целый котел.  — Пожалуй, завтра надо будет выпить еще. Большое спасибо, Северус.  — Не стоит. — улыбнулся зельевар и покинул кабинет.  — Профессор Снейп любезно приготовил для меня это. Сам я не мастер их варить, а у этого зелья еще и очень сложный состав. — Люпин взял бокал, понюхал, немного отпил, и его передернуло. — Жаль, нельзя добавить сахара.  — А от чего.. — начал было Гарри, но профессор прервал его на полуслове.  — Мне последнее время нехорошо и помогает только это зелье. Его мало кто умеет варить, но мне посчастливилось: я работаю с Северусом, а равных ему в зельеварение нет.  — Профессор Люпин, вы ведь хорошо знаете дементоров? — спросил неожиданно Гарри. Ремус кивнул. — Перед обмороком, тогда в поезде, я кое-что слышал. Женщина. Она кричала.  — Дементоры вызывают самые плохие воспоминания. Наша боль подпитывает их.  — Это была моя мама? В ту самую ночь… — парень поджал губы и опустил глаза, которые стали наливаться слезами.  — Когда я тебя первый раз увидел, Гарри, то сразу тебя узнал. — шатен невольно потянулся рукой к шраму. — Не по шраму. По глазам, — улыбнулся профессор. — у тебя её глаза. Да, — Люпин поднялся и стал ходить по комнате, — да. Я знал её. Твоя мать поддержала меня, когда все от меня отвернулись. Она была не только одарённой волшебницей, но и невероятно доброй женщиной. Она умела видеть красоту в других даже тогда, когда человек сам в себе этого не видел. — Ремус быстро смахнул слезу, что катилась по его лицу, и продолжил, — А у твоего отца, Джеймса, был особенный талант. — он посмеялся, но голос его предательски сорвался. — Он вечно попадал в переделки. Талант, который ты унаследовал. Ты очень похож на него, Гарри. Ты сам в этом скоро убедишься.

***

Гарри сидел в гостиной факультета и читал книгу по трансфигурации. Через пару минут туда летучей мышью влетел Драко.  — Пошли, всех собирают в Большом Зале. Они вышли из гостиной и побежали вверх по лестнице, поднимаясь из подземелья. На одном из поворотов они столкнулись с Гермионой и Роном, а недалеко стоял директор Дамблдор.  — Что случилось? — поинтересовался Малфой.  — У нас Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан, пол усеян лоскутами, а целый клок совсем вырван. Кто-то из проходящих мимо гриффиндорцев искал по картинам исчезнувшую женщину, ходя по лестницам туда-сюда.  — Надо найти Полную Даму!  — Найдете, непременно найдете, — прокудахтал полтергейст Пивз, который кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде.  — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спросил Дамблдор, подойдя к полтергейсту ближе. Он замер. Кого–кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было еще противнее слышать.  — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У нее неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и полям на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка.  — Она не сказала, кто это сделал? — спокойно спросил Дамблдор.  — Сказала, школьный глава, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка!

***

Всю школу собрали в Большом Зале, где вместо столов лежали спальные мешки, и сообщили, что ночь придётся провести здесь. Все учителя отправились обыскивать замок, а ученики остались в зале.  — Почему Блэк явился в башню Гриффиндора, если Гарри на Слизерине?  — Многие думали, что я попаду на Гриффиндор. Блэк был знаком с моими родителями, он знал, что они были гриффиндорцы. Может, он тоже думал, что я туда попаду?  — Как думаете, он ещё в замке?  — Дамблдор думает, что да. Как он мог проникнуть в замок? — слишком громко спросил Рон, и ученики других факультетов начали выкрикивать свои догадки.  — А что, если он трансгрессировал? — высказал догадку рейвенкловец. — Взял, да и перенесся как по волшебству из одного места в другое?  — А может, переоделся? — предположил пятикурсник из Хаффлпаффа.  — Просто прилетел, и все! — сказал Дин Томас.  — Похоже, одна я читала «Историю «Хогвартса»? — фыркнула Гермиона.  — Не одна, я тоже читал. — поддержал её Драко.  — А что там такого?  — А то, что замок защищен кое–чем еще, кроме стен. Он заколдован, сюда так просто не проникнешь. Трансгрессировать сквозь стены замка нельзя. Переодеванием дементоров не проведешь. Дементоры охраняют все входы и выходы, они бы его заметили. А Филчу известны все потайные ходы, они наверняка давно заколочены.

***

Следующие несколько дней только о Сириусе Блэке и говорили. Одна за другой рождались немыслимые догадки. Ханна Эббот из Хаффлпаффа весь урок травологии уверяла, что Блэк превратился в розовый куст. Искромсанный холст Полной Дамы сняли и на его место повесили другой портрет, обитатель которого только и делал, что вызывал всех и каждого на дуэль, выдумывал несуразные пароли и менял их два–три раза в день.  — Этот сэр Кэдоган чокнутый. — рассказывал друзьям Рон. — Другого никого повесить не могут, потому что все другие портреты боятся. Только у сэра Кэдогана хватило смелости. Но Гарри и без сэра Кэдогана было тошно: его ни на секунду не оставляли одного. Учителя под разным предлогом провожали из класса в класс, Перси (староста школы) ходил за ним по пятам — точь–в–точь гордый собой сторожевой пес. В довершение всего профессор Снейп вызвал Поттера к себе в кабинет.  — Должен вам сообщить, Поттер. Не вижу смысла скрывать эту информацию от вас. Дело в том, что… Сириус Блэк…  — Ищет меня? Я знаю. — равнодушно сказал Гарри.  — Вот оно что! Значит, вы меня поймете, Поттер. Я считаю, что вам не следует тренироваться по вечерам. На площадке без присмотра опасно.  — Профессор, в субботу у нас первый матч! — вспылил Гарри — Как же без тренировок?! Снейп пристально на него поглядел. Он, как никто другой, хотел победы своей команды, ведь он сам привел парня в команду Слизерина. Но Сириус Блэк… Гарри ждал, затаив дыхание. Профессор встал и двинулся к окну. Лил дождь, и площадка для квиддича едва виднелась.  — Хм… Конечно, мне хочется, чтобы наша команда выиграла, и все-таки… Ладно, тренируйтесь, только пусть на площадке будет мадам Трюк. Постоянно. Я попрошу ее.

***

Погода все портилась, но слизеринская команда — под присмотром мадам Трюк — тренировалась, как никогда, упорно. Накануне матча Маркус Флинт пришел на тренировку чернее тучи: завтра они играют не с Гриффиндором. Вместо них с ними будет играть Хаффлпафф. Львы не хотят играть в такую погоду. Меньше надежды на победу. Ливень весь день не кончался, хлестал ветер. А сейчас еще и громыхал гром.  — Мы ведь готовились играть с Гриффиндором. У хаффлпаффцев–то совсем другой стиль игры. Кстати, у них новый капитан, Седрик Диггори, он же ловец. — сказал Флинт.  — Обыграть хаффлпаффцев — раз плюнуть. Вспомни, Маркус, как мы с ними разделались в прошлом году. Гарри поймал снитч через пять минут после начала игры. — кричал Эдриан Пьюси.  — Тогда погода была лучше, да и ловец у них был другой. Диггори отличный капитан и ловец! Расслабляться нельзя! — кричал Флинт, вращая глазами. — Нам надо выиграть!  — Да не кипятись ты. Никто и не думал расслабляться. Честно. Весь день перед матчем выл ветер и лил дождь. В коридорах и классах добавили факелов и фонарей. Гарри думал только о предстоящем матче. Маркус Флинт каждую свободную минуту донимал его наставлениями. На третьей перемене он так его заговорил, что Гарри минут на десять опоздал на урок Защиты от Темных Искусств. Гарри стремглав помчался в класс, а Флинт все еще кричал ему вдогонку:  — Диггори силен на поворотах, Гарри, попробуй петлять… Гарри домчался до класса, распахнул дверь и ворвался внутрь, извиняясь перед профессором Люпином. Он поднял глаза: за учительским столом сидел Снейп.  — Урок начался десять минут назад. — оповестил он вошедшего. — Садитесь.  — Где профессор Люпин?  — Ему нездоровится.  — Что с ним? — продолжал допрос Гарри.  — Угрозы для жизни нет. Сядь ты уже наконец! — зарычал на парня профессор. Гарри медленно прошел к своей парте. — Сегодня мы будем проходить… — Снейп перелистал учебник и раскрыл последний параграф. — …оборотней.  — Но, сэр, — не сдержалась Гермиона, — до оборотней еще далеко, мы только добрались до…  — Мисс Грейнджер, — ледяным голосом осадил Гермиону Снейп, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. — недовольно бурча и переглядываясь, класс открыл книги. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от анимага? — Все молчали, только Гермиона, как обычно, подняла руку. — Никто? — Снегг скривил губы, не удостоив Гермиону даже взглядом. Все знали, что он её недолюбливает, как и добрую половину Гриффиндора. — Я разочарован.  — Можно, Сэр? Анимаг превращается в зверя по собственной воле, а оборотень обречён на это. В полнолуние, когда он перерождается, то уже не помнит кто он и может убить даже лучшего друга. Отвечает оборотень только на зов себе подобных.  — Вы дважды выступили без разрешения, Мисс Грейнджер, Вы не можете сдерживать себя или гордитесь тем, что Вы невыносимая всезнайка? — бесцеремонно перебил ее Снейп. — Минус пять очков, Гриффиндор.  — Вы задали вопрос, Гермиона знает на него ответ, — не выдержал Рон. — зачем спрашивать, если ответ не нужен? Весь класс притих: Рон перегнул палку. Снейп медленно подошел к Рону, приблизил к нему лицо.  — Вы будете наказаны, Уизли, — прошипел он. — и если вы еще когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам это обещаю. До конца урока никто больше не проронил ни слова. Ученики скрипели перьями, конспектировали параграф об оборотнях. Снейп ходил от парты к парте, отпуская замечания гриффиндорцам и хваля слизеринцев.  — В качестве противоядия от своего всезнания, Вы приготовите к утру понедельника два больших свитка на тему «Как распознать оборотней и обезвредить их». Все свободны, кроме Уизли. Останьтесь, я назначу вам наказание. Отойдя от класса на безопасное расстояние, Гриффиндор стал горячо обсуждать случившееся на уроке.  — Конечно, он метит на место Люпина, но зачем к нам-то так относиться?! — сказал Гермионе Лонгботтом. — Чего он так взъелся? Может, из–за того боггарта?  — Не знаю. — Гермиону явно беспокоила какая–то мысль. — Очень надеюсь, что профессор Люпин скоро поправится. Рон догнал их минут через пять, клокоча от злобы.  — Знаете, что этот… — он так оскорбил Снейпа, что Драко с Гарри укоризненно воскликнули: «Уизли!» — …заставил меня делать? Чистить утки в больничном крыле! И без волшебства! — Рон сжал кулаки. — Почему Блэку не пришло в голову спрятаться в кабинете Снегга? Прикончил бы его, и все бы ему только спасибо сказали.  — Хватит, Рональд, — остановил его Гарри, — в конце концов он наш декан.

***

Проснулся Гарри очень рано, еще не светало. Он подумал, что его разбудил вой ветра, но откуда ветер в подземелье? Он ощутил затылком холодное дуновение и резким движением сел. Рядом с ним висел полтергейст Пивз и изо всех сил дул ему в ухо.  — Ты что, придурок?! — рассердился Гарри. Пивз надул щеки и, кувыркаясь, вылетел из спальни. Гарри посмотрел на часы: половина пятого. Проклиная Пивза, он лег и повернулся на бок, пытаясь заснуть. Но теперь уже ему мешала разбушевавшаяся стихия: раскаты грома, которые были слышны даже сквозь толщу воды. Еще несколько часов, и он будет носиться над полем, сражаясь с бурей. Да, теперь уже не заснешь. Гарри встал, оделся, взял свой «Нимбус-2000» и тихонько пошел к двери. В гостиной буря была слышнее. Но матч все равно состоится: из-за таких пустяков матчи не отменяют. Гарри, однако, забеспокоился: вспомнил Седрика Диггори. Они с Маркусом недавно встретили его в коридоре. Диггори учится на пятом курсе и куда крупнее Гарри. Ловцы обычно маленькие, юркие, но в такую погоду вес Диггори — преимущество, легче противостоять порывам ветра. Гарри до рассвета сидел в гостиной у камина. Время тянулось медленно. Наконец кажется, пора завтракать. В столовой Гарри взял большую тарелку овсянки и, ложка за ложкой, понемногу приходил в себя. Дошла очередь до тоста с джемом, и тут появилась вся команда.  — Сегодня круто придется! — Флинт сидел за столом, не притрагиваясь к еде.  — Будет тебе, Маркус. — пытался успокоить его Люциан. — Не сахарные, не растаем. Ливень как ливень. Но такого ливня давно не было. Вся школа спешила на матч. Бежали через луг, нагнув головы навстречу свирепому ветру, рвавшему из рук зонтики. Переодевшись в зелёную слизеринскую форму, команда ждала от Флинта обычного напутствия, он начал было говорить, в горле у него булькнуло, он покачал головой и взмахом руки пригласил команду на поле. Ветер сшибал с ног. Близкие раскаты грома заглушали крики болельщиков. Очки Гарри заливало дождем. Как тут разглядеть крошечный снитч? На противоположной стороне поля появились канареечно–желтые хаффлпаффцы. Капитаны обменялись рукопожатием. Диггори дружелюбно улыбнулся, а Флинт только кивнул, словно у него свело челюсть.  — По метлам! — прочитал Гарри по губам мадам Трюк. Гарри дернул ногу, грязь громко чавкнула, и он оседлал свою верную метлу. Мадам Трюк поднесла к губам свисток, сквозь шум дождя раздался далекий–далекий свист. И четырнадцать игроков взмыли в воздух. Через пять минут Гарри продрог до костей и вымок — нитки сухой нет, товарищей по команде не различишь, а снитча и подавно не видно. Гарри носился туда–сюда, мимо мелькали зелёные и желтые пятна. Что происходит, какой счет, непонятно — голос комментатора утонул в вое ветра. Вместо болельщиков — море мантий и истерзанные зонты. Уже два раза Гарри чуть не сбил с метлы бладжер: из-за воды, заливающей стекла очков, Гарри не заметил его приближения. Сколько уже длится игра? Метлу все труднее держать прямо. Небо быстро темнеет, как будто ночь решила наступить раньше. Пару раз Гарри чуть не налетел на кого–то. Свой или чужой? Из-за плотной пелены дождя не разберешь, да и форма на всех намокла, хоть выжимай. При первой вспышке молнии раздался свисток судьи. Расплывчатая фигура Флинта махала рукой, веля приземлиться. Гарри спикировал вместе с остальными в огромную лужу.  — Я взял тайм–аут! — прокричал он — Бежим вон туда! На краю поля торчал огромный зонт. Укрывшись под ним, Гарри снял очки и протер их майкой.  — Кто ведет?  — Мы, оторвались на пятьдесят очков, — ответил ему Малфой. — скорее лови снитч, а то придется играть ночью.  — Из-за этих очков я ничего не вижу! — Гарри в отчаянии потряс очками. Откуда ни возьмись, вынырнула сияющая Гермиона, натянув на голову капюшон.  — Я кое–что придумала, Гарри. Дай сюда очки. — и не успел никто рта раскрыть, как она схватила очки, трижды стукнула по ним волшебной палочкой, крикнула: — Импервиус! — и вернула очки Поттеру. — Держи. Они теперь водоотталкивающие. Флинт чуть не бросился ее целовать, забывая о том, что она из львятника. Гермиона вернулась на трибуну.  — Молодец! — крикнул он ей вдогонку. И приказал команде: — Взлетаем! Заклинание сделало свое дело. Гарри занемел от холодной, мокрой одежды, но зато видел все. Словно открылось второе дыхание, он уверенно вел метлу сквозь воздушные вихри, ища глазами снитч, легко уклонялся от бладжера и нырял под Диггори, когда тот мчался навстречу. Снова громыхнуло, блеснула раздвоенная молния. Играть становилось опасно, надо скорее поймать снитч! Гарри развернул метлу и помчался к середине поля; новая вспышка осветила трибуны, и Гарри увидел в пустом верхнем ряду, на фоне неба неподвижную фигуру огромного лохматого пса. Закоченевшие руки Гарри скользнули по мокрому древку метлы, и он провалился метра на два вниз. Тряхнул головой, откинул волосы и глянул на трибуны — собака исчезла.  — Поттер! — истошно завопил Малфой. — Гарри! Сзади! Гарри оглянулся. Седрик Диггори несся вверх, между ними висел крохотный золотой шарик. Гарри словно ударило молнией, он прижался к древку и ринулся вниз. «Давай же, давай!» — шептал он самому себе. — «Быстрее!» И вдруг произошло что–то странное. На стадионе воцарилась мертвая тишина. Ветер дул с той же силой, но беззвучно, словно звук кто–то выключил. Или Гарри внезапно оглох? Знакомая леденящая волна ужаса захлестнула его и пронзила насквозь: внизу по полю что–то двигалось… Гарри забыл про все на свете, оторвал взгляд от снитча и глянул вниз. Около сотни дементоров устремили к нему задранные вверх скрытые капюшонами головы. Грудь у Гарри словно охватило ледяным обручем. И он снова услышал, как кто–то кричит… голос женщины… «Только не Гарри, пожалуйста, не надо!» «Отойди прочь, глупая девчонка. Прочь.» «Пожалуйста, только не Гарри! Убей лучше меня!» Гарри оцепенел, белый туман клубился перед глазами. Что он делает? Куда летит? Он должен помочь… Её же убьют! Гарри падал все ниже, ниже сквозь ледяной туман. «Пожалуйста, только не Гарри, пощади…» Плач женщины… чей–то пронзительный хохот…  — А у него даже очки не разбились. Гарри слышал чьи–то голоса, шепот. И ничего не понимал. Где он? Как сюда попал? Что перед тем делал? Болело все, как будто его сильно избили.  — Никогда ничего более страшного не видела. Ничего более страшного… страшные черные фигуры в капюшонах… холод… крик… Гарри открыл глаза: он лежит в больничном крыле, вокруг его команда, все с головы до ног в грязи. Тут же и Рон с Гермионой, мокрые, словно только что из пруда, где купались в одежде.  — Как ты, Гарри? — спросил Драко. Он был бледен как полотно, это не могли скрыть даже потоки грязи. В воображении у Гарри проносились картинки. Молния… лохматый пес… золотой снитч… дементоры…  — Что случилось? — Гарри вдруг сел в постели, и у всех перехватило дыхание.  — Ты упал, — коротко объяснил Пьюси. — метров с тридцати. — парень оглядел друзей, которые согласно закивали.  — Мы думали, ты умер. — сказал Малфой, а Гермиона всхлипнула, глаза у нее были красные.  — А как же матч? Будем переигрывать? Все молчали. Правда навалилась тяжелым камнем.  — Мы что, проиграли? — прошептал Гарри.  — Диггори поймал снитч, — сказал Перегрин Деррек. — сразу после того, как ты упал. Он сначала ничего не понял. Посмотрел вниз и увидел тебя на земле. Он тут же попросил не засчитывать им победу, хотел переиграть матч, но все было честно. Даже Флинт признал.  — А где Флинт? — Гарри только что заметил, что Маркуса нет.  — В душе, — ответил Драко. — наверное, хочет утопиться. Гарри спрятал лицо в коленях, запустив пальцы в волосы. Эдриан взял его за плечо и легонько потряс.  — Ладно тебе, Гарри, ты никогда еще не упускал снитч! Надо же когда-нибудь и упустить.  — Можем еще отыграться, — заметил Деррек. — мы проиграли сто очков, так? Значит, если хаффлпаффцы проиграют Рейвенкло, а мы у рейвенкловцев выиграем. Ну, и у гриффиндорцев…  — Хаффлпаффцем надо проиграть с разницей в двести очков, — уныло возразил Люциан.  — А если они еще и побьют рейвенкловцев…  — Да нет, Рейвенкло им не по зубам. А вот если Гриффиндор продует Хаффлпаффу…  — Все будет зависеть от очков. Как ни считай, сто очков нам придется… Гарри лег, не говоря ни слова. Проиграли… Он первый раз проиграл матч. Проиграл… Минут через десять пришла мадам Помфри и распорядилась всем оставить палату.  — Мы еще зайдем, Гарри, — пообещал напоследок Пьюси. — и не терзай себя, ты все равно лучший ловец. Такого у нас никогда не было. И вся команда, оставляя за собой грязные следы, вышла из палаты. Мадам Помфри с недовольным видом закрыла за ними дверь. Рон с Гермионой, оставшееся в палате, подошли поближе к кровати.  — Видел бы ты, как рассердился Дамблдор, — прерывающимся голосом сказала Гермиона. — я никогда его таким не видела. Ты стал падать, он выбежал на поле, махнул палочкой, и падение замедлилось.  — Потом выбежал Люпин, нацелил палочку на дементоров. Из нее вылетело серебристое облако, как тогда, в поезде, дементоров как ветром сдуло… Дамблдор был вне себя от ярости, что они вошли на территорию…  — Дамблдор наколдовал носилки и положил тебя на них. Носилки сами тебя несли, а он шел рядом до самой школы. Все думали, что ты… Они замолчали, но Гарри их не слушал. Он думал о том, что с ним сделали дементоры, о голосе… Потом взглянул на Рона и Гермиону и опомнился. Он прочитал у них в лицах такую тревогу, что тут же принялся лихорадочно искать нейтральную тему для разговора.  — А где моя метла? — спросил он. Рон с Гермионой переглянулись. — Где она? Ее подобрали?  — Она, понимаешь… ее отнесло ветром, — издалека начала Гермиона.  — И что?  — И она упала… понимаешь, Гарри… угодила прямо в Гремучую иву. У Гарри сжалось сердце. Гремучая ива — страшное дерево. Она одиноко высилась посередине луга и крушила все, что попадалось под удары ее ветвей.  — И что? — Гарри со страхом ждал ответа.  — Ну, ты ведь знаешь ее, — ответил Рон. — она всегда дает сдачу. — он поднял с пола мешок и вытряхнул на постель кучку щепок и поломанных прутьев — все, что осталось от верного «Нимбуса–2000», непобедимого, но в конце концов все–таки потерпевшего поражение… Этот год точно самый ужасный… По настоянию мадам Помфри Гарри пролежал в больнице все выходные. Он ни на что не жаловался, не спорил, но не позволил ей выкинуть щепки и прутики, оставшиеся от «Нимбуса». Он знал, что это глупо, что метлу не починить, но ничего не мог с собой поделать: как будто потерял самого лучшего друга. Гарри навещали друзья, старались приободрить. В воскресенье утром в палату ввалилась вся факультетская команда, и Маркус Флинт замогильным голосом сообщил, что ни в чем Гарри не винит. Рон и Гермиона сидели у Поттера с утра до ночи. А Гарри по–прежнему был в подавленном состоянии, и никто не догадывался, что дело не только в метле или проигрыше. Он никому не рассказал о Гриме, даже Драко и Рону с Гермионой. Рон испугается, а Гермиона с Драко фыркнут: они не верили предсказаниям профессора Трелони. Но никуда не денешься: Грим уже дважды являлся, и дважды Гарри едва не погиб. Первый раз чуть не попал под «Ночной Рыцарь», теперь вот упал с такой высоты. Похоже, призрак пса не отстанет, пока Гарри не свернет себе шею. Что же, так всю жизнь и оглядываться с опаской, нет ли Грима поблизости? И дементоры… Мерзко на душе и стыдно. Их все боятся, но кто еще при их появлении слышит голоса погибших родителей и падает в обморок? Гарри догадался, что это кричит мама. Ночью он долго не мог уснуть, глядел на полосы лунного света на потолке и ему все слышался ее голос. Когда дементоры приблизились к нему, он услышал последние минуты ее жизни; она пыталась защитить его от Волан–де–Морта, а тот, убивая ее, смеялся. Гарри задремывал, но ему снились полусгнившие осклизлые руки и отчаянная мольба. Гарри просыпался и в ушах снова стоял крик матери…