principes Slytherin

После того, как метлу у Поттера забрали, но испытывал невероятную злость. Только что он держал в руках самую лучшую в мире метлу, а теперь даже не знал, увидит ли еще когда-нибудь свою «Молнию». И все из–за Грейнджер. Гарри был уверен, что сейчас метла в полном порядке. Но что с ней станет после проверок, страшно подумать! Рон и Драко тоже были в ярости: разобрать на части совершенно новую «Молнию» — это настоящее преступление! Гермиона же не сомневалась, что поступила правильно. К счастью, каникулы кончились, и вскоре после Рождества все коридоры снова наполнились людьми и шумом. Вечером, перед началом нового семестра, к Гарри подошел Флинт.  — Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Я тут на каникулах кое о чем размышлял. Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на матч. Я хочу сказать, что мы не можем позволить тебе… — он смутился и замолчал.  — Я тоже об этом думал, — быстро произнес Гарри. — профессор Люпин сказал, что научит меня противостоять дементорам, после Рождества у него будет время. Начнем заниматься на этой неделе.  — Прекрасно! — просиял Флинт. — Тогда другое дело. Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А ты заказал новую метлу?  — Нет, — Поттер помотал головой.  — Нет?! — недоуменно переспросил капитан. — Пора бы уже заказать! В матче против Рейвенкло на «Комете» и делать нечего!  — Ему подарили на Рождество «Молнию», — сообщил сидящий рядом Малфой.  — «Молнию»? — Флинт тут же изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьезно? Настоящую… настоящую «Молнию»?  — Не радуйся, Маркус, — мрачно произнес Гарри. — У меня ее больше нет. Забрали проверить, не заколдована ли она. Он рассказал капитану, что произошло в рождественский вечер.  — Заколдована? — с недоверием переспросил Флинт. — Но кто мог ее заколдовать?  — Сириус Блэк. — на выдохе ответил шатен. — Говорят, он охотится за мной. Снейп решил, что это он прислал метлу. Флинта, кажется, не очень взволновало известие, что за его ловцом охотится знаменитый убийца.  — Но Блэк не смог бы купить «Молнию»! — выпалил он. — Он ото всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашел в магазин товаров для квиддича и купил метлу?  — Мы то это прекрасно понимаем, — махнул рукой Гарри. — а вот Снейп — нет. Они хотят её разобрать на части. — Флинт аж побледнел.  — Я пойду поговорю с ним, — пообещал капитан. — попробую ему объяснить. Настоящая «Молния» в нашей команде. Он ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили. Он должен понять.

***

На следующий день начались занятия, первый урок был у Хагрида. Никому совсем не хотелось дрожать под открытым небом два часа в холодное январское утро, но урок оказался на удивление веселым. Хагрид придумал, чем развлечь класс, и принес целую кучу саламандр. Ребята весь урок подбрасывали в костер сухие ветки и листья, а огнелюбивые ящерицы, извиваясь, сновали среди раскалившихся добела поленьев. Зато урок прорицания с Гриффиндором был куда менее веселым. Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на ладонь Гарри, она без обиняков сообщила ему, что такой короткой линии жизни она отродясь не видела. А вот защиты от темных искусств Гарри ждал с нетерпением, особенно после разговора с Флинтом. Ему хотелось как можно быстрее приступить к дополнительным занятиям с Люпином.  — Да, да, — кивнул профессор, когда в конце урока Гарри напомнил ему о его обещании. — Дай подумать. Как насчет четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдет, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего дементора в замок не приведешь…

***

 — А вид у него все такой же нездоровый, — сказал Драко по дороге в Большой зал. — как ты думаешь, что с ним такое? За спинами у них раздался громкий смешок. Парни обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась.  — Что смешного я сказал? — поинтересовался блондин.  — Ничего, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо.  — Я слышал, что ты смеялась. — настаивал парень. — Мне интересно, что происходит с нашим преподавателем, а ты тут смеешься.  — А разве это не ясно? — на лице Гермионы было написано такое превосходство, что Малфой буквально взбесился.  — Не хочешь говорить — не надо. Уговаривать тебя не собираюсь.  — Ну и прекрасно! — Грейнджер, пройдя мимо них, с надменным видом удалилась по коридору.  — Ничего она не знает, — Малфой бросил ей вслед презрительный взгляд. — просто вид делает.

***

В четверг ровно в восемь вечера Гарри поднялся из подземелий и направился в кабинет истории магии. Там было темно и пусто, он достал палочку и зажег лампы. Через пять минут в кабинет вошел профессор Люпин и водрузил на стол большой ящик. Поттер вопросительно изогнул бровь.  — Еще один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — я два дня прочесывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете; у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться не будет. — Гарри кивнул и, пытаясь скрыть волнение, изобразил, что очень обрадовался найденной замене. — Итак. — Профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Гарри, чтобы он сделал то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется Патронус.  — А как оно действует? — занервничал Гарри.  — Если все сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что–то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — рассказывал профессор. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.  — А на что он похож? — полюбопытствовал Гарри.  — У каждого волшебника получается свой Патронус. — ответил Люпин.  — И как вы его вызываете?  — Надо сосредоточиться на одном–единственном, самом счастливом воспоминании и произнести «экспекто патронум», — объяснил профессор. Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, Дурсли не подарили ему ни одной счастливой минуты. Да, было много счастливых моментов в Малфой-мэноре. А что было самое приятное в Хогвартсе? Ну, конечно, первые соревнования по квиддичу!  — Есть, — произнес он, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение, когда он поймал снитч.  — Запомнил слова? — шатен кивнул. — Ты хорошо сосредоточился на воспоминании? — спросил Люпин.  — Д–да… — Гарри как можно быстрее вернулся мыслями к первому соревнованию. — Экспекто патронум. — внезапно из волшебной палочки вырвалось что–то похожее на струю серебристого газа. — Ого, — удивился парень. — У меня получилось!  — Очень хорошо. — улыбнулся Люпин. — Ну что ж, ты готов опробовать заклинание на дементоре? — Поттер кивнул, стиснув в руке волшебную палочку. Он вышел на середину кабинета и попытался сосредоточиться на соревнованиях, но что–то мешало ему. В любой миг он может снова услышать мамин голос… Нельзя об этом думать, иначе он услышит ее, а он не хочет этого. Или все же хочет? Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял ее. Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто к Гарри, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему. На Гарри накатилась волна ледяного холода.  — Экспекто патронум! — крикнул он, направляя на дементора палочку. — Экспекто патронум! Экспекто… Но через мгновение и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавались крики матери, и звучали они куда громче, чем раньше. «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…» «Отойди… Отойди, девчонка…»  — Гарри! — позвал откуда–то голос. Парень вернулся в реальность. Он лежал на полу ничком. В комнате горел свет. И ему даже не надо было спрашивать о том, что случилось.  — Извините, — прошептал он, садясь.  — Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил Люпин.  — Ничего. Всё хорошо. — ответил Гарри. Ухватившись за ближайший стол, кое–как встал на ноги и прислонился к нему.  — Съешь. — Люпин протянул ему большой кусок шоколада. — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлен, если бы получилось.  — Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, откусывая кусок шоколада. — в тот раз ее голос был громче. И еще голос Волан–де–Морта… — лицо Ремуса заметно побледнело.  — Гарри, если ты не хочешь продолжать…  — Хочу! — отчаянно крикнул шатен, отправляя в рот остатки шоколадки. — Я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Рейвенкло? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу!  — Ладно. — понимающе произнес Люпин. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание. Первое оказалось недостаточно сильным. Гарри задумался и решил, что, наверное, самое счастливое воспоминание о том, как в конце прошлого года они с Малфоем получили по двести очков и благодаря им Слизерин занял первое место в соревновании между факультетами. Он снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета.  — Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика.  — Готов. — ответил Гарри, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о победе факультета, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется.  — Начали! — выкрикнул Люпин, откидывая крышку. В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на парня, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку.  — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто пат… Перед глазами вновь появился густой белый туман… вокруг него двигались большие размытые тени… а затем появился новый голос, голос мужчины, в котором отчетливо слышалась паника. «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…» Поттер слышал, как кто–то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздается высокий визгливый хохот…  — Гарри! Гарри, очнись. Парень открыл глаза и понял, что Люпин с силой бьет его по щекам. На этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу.  — Я слышал голос папы. — пробормотал Гарри. — В первый раз его услышал. Он пытался задержать Волан–де–Морта, он хотел выиграть время. Дать маме возможность скрыться. Он внезапно осознал, что по его лицу течет не только пот, но и слезы.  — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин.  — Да… — Поттер, утерев лицо, поднял голову.  — Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное. Зря я предложил тебе…  — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом. Подождите. Он снова погрузился в мысли. Ему нужно было по–настоящему счастливое воспоминание. Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса. Гарри вдруг замер, а потом поднял голову и поглядел на Люпина. Он нашел то, что искал, — день, когда он узнал, что он волшебник и что он уедет от Дурслей в Хогвартс! Поттер, собрав все силы, сосредоточился на своих чувствах, когда он понял, что покинет дом на Тисовой улице, и снова вышел на середину кабинета.  — Готов? — спросил Люпин. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил Гарри сделать еще одну попытку. — Сосредоточился? Ну что ж, начали! Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и…  — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — закричал парень. В его голове снова раздались крики, только сейчас они звучали так, словно доносились из плохо настроенного приемника. Они становились то тише, то громче, то снова тише, но Гарри по–прежнему отчетливо видел перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла… и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором… У Гарри дрожали ноги, но он еще держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять…  — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед. Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот (как всегда, при виде Люпина) превратился в луну среди облаков и как профессор загнал боггарта обратно в ящик.  — Великолепно! — произнес Люпин, подходя к парню. — Просто великолепно, Гарри! Вот это начало!  — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросил Гарри. — Всего один раз?  — Нет, — твердо ответил Люпин. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи. — профессор протянул Поттеру ещё один кусок шоколада. — Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьет. — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время?  — Хорошо, — кивнул Гарри. Он ел шоколад и наблюдал, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. И вдруг ему в голову пришла мысль, которую он просто не мог удержать в себе.  — Профессор Люпин, — позвал он. — а Вы ведь знали Сириуса Блэка? — Ремус тут же обернулся.  — Почему ты так думаешь? — резко спросил он.  — Ну… просто… — растерялся Гарри, удивленный реакцией профессора. Он решил не говорить про то, что знает о Карте. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе. — Выражение лица Люпина смягчилось.  — Да, я его знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю. Тебе лучше вернуться в подземелья, Гарри. Уже поздно. Гарри вышел из кабинета, прошел по коридору и свернул за угол. А потом вернулся к стоявшему на постаменте рыцарю и присел на рядом, чтобы доесть шоколадку. Несмотря на то, что от плитки осталось уже совсем немного, он чувствовал себя утомленным и абсолютно опустошенным. А ещё он жалел о том, что упомянул Блэка, потому что было яснее ясного — профессору Люпину эта тема не понравилась. Но уже через минуту мысли Гарри переключились на его родителей. С одной стороны, слышать их предсмертные крики было ужасно, но с другой стороны, это были голоса его родителей, которых он никогда не слышал. Точнее, слышал, но не помнил этого, потому что тогда он был грудным ребенком. Но он знал: если в нем будет жить пусть даже небольшое желание услышать их снова, ему никогда не удастся победить дементоров.  — Они умерли. — твердо произнес он, обращаясь к самому себе. — Они умерли, и даже если ты будешь слушать их голоса, это не вернет их к жизни. Пойми это наконец, если хочешь выиграть Кубок школы по квиддичу. Парень встал, запихнул в рот последний кусок шоколадки и двинулся в сторону подземелий. Через неделю после начала семестра состоялся первый матч. Гриффиндор встречался с Рейвенкло и выиграл с небольшим перевесом. По мнению Флинта, этот результат вполне устраивал слизеринцев. Теперь, победи они рейвенкловцев, второе место им обеспечено. Флинт довел количество тренировок до пяти в неделю. Для Гарри это значило, что на домашние задания у него остается всего один вечер, ведь по четвергам Люпин учил его вызывать Патронуса, и это было куда труднее тренировок. Всё же он не уставал так, как Гермиона. Уизли рассказал, что она столько всего на себя нагрузила, что, похоже, нервы ее стали сдавать. Каждый вечер она сидела либо в углу гостиной Гриффиндора, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность магглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков, либо же в библиотеке, где её часто видела Паркинсон. Она ни с кем не разговаривала и довольно грубо пресекала все попытки оторвать ее от работы.  — Как она все это совмещает? — однажды вечером поинтересовался у Гарри Драко.  — Что совмещает?  — Уроки. Она учит сразу несколько предметов. Я сам слышал, как она сегодня утром обсуждала с профессором Вектор, ну, с той, которая преподает нумерологию, вчерашний урок. Но Грейнджер не могла на нем быть, она ведь была с нами на УзМС! А Эрнест МакМиллан с Хаффлпаффа сказал, что она никогда не пропускает и изучение магглов, хотя половина этих уроков совпадает с прорицанием. Но и прорицание она посещает без пропусков! У Поттера не было времени поразмыслить над загадкой расписания уроков Гермионы — он маялся над сочинением для Снейпа. А минуту спустя его опять прервали, на этот раз Флинт.  — Плохие новости, Поттер. Я только что говорил со Снейпом о твоей метле. Он очень на меня рассердился. Сказал, что у меня перевернута вверх ногами система ценностей. Он думает, что меня больше волнует Кубок, чем твое здоровье. А я всего–то и сказал: «Подумаешь, сбросит! Главное — схватить снитч». — Маркус удивленно покачал головой. — Ты не представляешь, как он на меня накинулся. Как будто я сказал что–то ужасное. Я спросил, сколько еще они будут эту «Молнию» изучать… — Флинт сдвинул брови и продолжал, передразнивая суровый голос зельевара: — «Столько, сколько потребуется». Вот и весь ответ. По-моему, Гарри, пора тебе заказывать метлу. На последней странице «Выбери себе метлу» есть купон заказа. Хорошо бы ты заказал «Нимбус–2001», как, вон, у Драко.

***

Январь незаметно сменился февралем, а холода все еще держались. Матч с Рейвенкло приближался, давно пора было заказать метлу, но Гарри все надеялся, что получит обратно свою бесценную «Молнию». После каждого урока зельеварения он спрашивал профессора Снейпа, готова ли метла. В один момент терпение Северуса лопнуло.  — Нет, Поттер, не готова. — сказал Снейп суровым голосом после двадцатого раза, не успел еще Гарри открыть рта. — Мы исследовали метлу на обычные заклятия, все в порядке, но профессор Флитвик хочет испытать ее еще на Молниеносный бросок. Вот все закончим, и я сразу вам сообщу. Так что, пожалуйста, перестаньте меня терзать. Но хуже всего было то, что занятия с Люпином проходили не так успешно, как Гарри хотелось. В конце концов, он научился при появлении дементора вызывать неотчетливую серебристую тень, но этот его Патронус все же был слабоват и не мог дементора прогнать. Он только маячил впереди матовым облаком, питаясь энергией Гарри и истощая его. Гарри злился на себя: он никак не мог подавить в душе тайное желание еще раз услышать голос родителей.  — Ты слишком требователен к себе. — наставительно заметил Ремус на четвертом занятии. — Для тринадцатилетнего волшебника даже призрачный Патронус — поразительное достижение. Ты ведь больше не теряешь сознания!  — Я думал, Патронус может совсем прогнать дементора. — Гарри явно упал духом.  — Более мощные Патронусы все это умеют, — подбодрил его Люпин. — но ты действительно многого достиг за такой короткий срок. Если дементоры явятся на следующий матч, ты сумеешь сдержать их и благополучно приземлиться.  — Но вы говорили, что когда их много, с ними труднее справиться.  — Я совершенно в тебе уверен, — улыбнулся Люпин. Потом он достал из портфеля две бутылочки и протянул одну Поттеру.  — Сливочное пиво! — не подумав, сказал Гарри. У Люпина удивленно поползли вверх брови. — Драко приносил мне из Хогсмида, — оправдался Гарри.  — А–а, — протянул Люпин. Но во взгляде у него еще какой–то миг оставалось подозрение. — Выпьем за победу Слизерина над Рейвенкло! Но, конечно, мне, как учителю, не положено отдавать предпочтение какому–то факультету, — прибавил он поспешно. Пили лимонад молча, но у Гарри на языке вертелся один вопрос.  — А что у дементора под капюшоном? — наконец не выдержал он. Профессор Люпин, оторвавшись от бутылочки, нахмурился.  — Видишь ли, те немногие, кто это знает, не в состоянии поведать об этом. Дело в том, что дементоры откидывают капюшон только для того, чтобы применить свое последнее и самое страшное оружие…  — Какое оружие?  — Его называют Поцелуй дементора, — сказал Люпин, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что–то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу. — Гарри подавился.  — Что? Это они так убивают?  — Нет, гораздо страшнее. Тебе известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит… И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой, как выеденное яйцо. Душа навсегда покинула тело. Навсегда. — Люпин сделал еще несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса Блэка. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске «Пророка». Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут. Гарри какой–то миг оторопело думал о людях, у которых через рот высосали душу. И тут же мысли перекинулись на Блэка.  — Он это заслужил. — тихо проговорил он.  — Ты так полагаешь? — деликатно спросил Ремус. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания?  — Да. — с отчаянной решимостью выкинул Гарри. — Есть ведь совсем особые преступления. Как ему хотелось рассказать о разговоре про Блэка, который он подслушал в «Трех метлах». О том, что Блэк предал его отца и мать. Но тогда придется поведать, что он без разрешения побывал в Хогсмиде, а это вряд ли понравится Люпину. Поэтому он благоразумно промолчал, допил сливочное пиво, поблагодарил профессора и покинул кабинет истории магии. Гарри ругал себя, что задал этот вопрос о капюшонах. Ответ был такой ужасный, что он не шел у него из головы. Гарри представлял себе, как дементоры высасывают из человека душу и что он при этом испытывает. Воображение разыгралось, и Гарри столкнулся со спускавшегося вниз Снейпа.  — Надо, Поттер, смотреть, куда идете! — попенял ему профессор.  — Простите, профессор Снейп.  — А я искал вас в подземельях. Мы только что закончили исследование. Ну, кажется, в вашей «Молнии» нет ничего опасного. У вас, Поттер, есть где–то очень хороший друг. Гарри не поверил глазам: профессор Снейп протягивал ему целехонькую «Молнию» и даже улыбался.  — Я… я могу взять ее? — у парня даже сел голос. — Правда?  — Бери. — кивнул профессор. — Хорошо бы успеть до матча на ней полетать. И пожалуйста, Поттер, постарайтесь в субботу поймать снитч. Онемев от радости, Гарри взял метлу и понес в гостиную. Завернув за угол, он увидел идущего навстречу Малфоя, который улыбался во все лицо.  — Он отдал её тебе? Вот здорово. — наконец–то у Поттера отлегло от сердца, весь последний месяц он места себе не находил.  — Знаешь что, надо помириться с Гермионой. Ведь она хотела как лучше…  — Пойдем, найдем сначала Уизела. Грейнджер в гостиной, работает. Парни свернули в коридор, ведущий в гостиную Гриффиндора, и увидели Невилла Лонгботтома. Он умолял сэра Кэдогана пропустить его, но тот со всей твердостью ему отказывал.  — Я записал их на бумажку. — Невилл чуть не плакал. — И где-то ее выронил!  — Свежо предание! — громыхал сэр Кэдоган. Увидев же Драко и Гарри, милостиво им улыбнулся: — Приветствую вас, мои юные йомены! Поспешите заковать в железо этого бездельника. Он хочет силой ворваться в замок!  — Ну, хватит, — заныл снова Лонгботтом. — я потерял бумажку с паролями, — проговорил несчастный Невилл. — выпросил у него все пароли на эту неделю. Он ведь их то и дело меняет. И теперь не знаю, куда они делись.  — «Острый кинжал», — послышалось у них за спинами. Это была Гермиона. Сэр Кэдоган разочарованно, с большой неохотой подвинулся в сторону.  — Гермиона, стой, — Поттер остановил девушку, которая собиралась зайти в гостиную вслед за Невиллом. Гарри улыбнулся и протянул ей метлу. — Мне вернули её. Видишь, с ней все в порядке!  — А могло быть и не в порядке! Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности. Мне нужно идти, надо написать сочинение по нумерологии.  — Как ты все это успеваешь? — спросил Драко.  — Просто я знаю цену времени. — ответила Гермиона. Теперь, когда Гарри смотрел на нее вблизи, было заметно, что выглядит она почти также изможденно, как профессор Люпин.  — А ты не могла бы все–таки уменьшить количество предметов?  — Конечно нет! — покачала головой Гермиона.  — По-моему, нет ничего страшнее цифр.  — А по-моему, нет ничего интереснее, — с чувством сказала Гермиона. — нумерология — мой любимый предмет. Но Гарри так и не узнал, что такого особенного было в нумерологии. В этот самый миг из гостиной Гриффиндора раздался душераздирающий вопль. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. Портрет отодвинулся в оттуда выбежал Рон, в руках которого белела скомканная простыня.  — Невилл сказал, что ты здесь. — обратился он к Грейнджер. — ГЛЯДИ! — завопил он. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед ее глазами.  — Рон, что случилось?  — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА! Гермиона, ничего не понимая, собиралась назвать пароль и вернуться в свою гостиную. Гарри взглянул на одну из простыней, она была испачкана чем–то красным, очень походившим на… кровь. Гарри всего передернуло.  — Это кровь! — голосил Рон на весь коридор. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу?  — Н–нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона. Рон швырнул что-то на пол. Гарри нагнулся. На полу лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков. На этом, казалось, дружба Рона и Гермионы кончилась навсегда. Они так рассердились друг на друга, что Гарри с Драко и не надеялись их помирить. Рона особенно возмущало, что Гермиона никогда не принимала попытки своего кота Живоглота сожрать крысу Коросту всерьез. Даже сейчас она отстаивала невиновность Глотика и посоветовала Рону хорошенько поискать крысу под кроватями в спальне. Гермиона категорически утверждала: у Рона нет никаких доказательств, что Живоглот съел крысу, рыжие волоски могли остаться там еще с рождественских каникул. Рон вообще был настроен против кота. Честно говоря, Гарри с Драко не сомневались, что Живоглот–таки сожрал крысу. Они попытались втолковать это Гермионе. Грейнджер очень обиделась.  — Я так и знала, что вы возьмете его сторону. Сначала «Молния», теперь Короста. Во всем виновата одна я!

***

Уизли очень тяжело переживал пропажу крысы.  — Хватит тебе, Ронни, — уговаривал его Фред.  — Ты ведь всегда говорил, что Короста уже совсем старая. — подерживал близнеца Джордж.  — Просто ходячая древность.  — Буквально на глазах тает.  — Ей же лучше, что ее сожрал Глотик.  — Ам!  — И нет.  — Не мучалась.  — Фред и Джордж! — возмущалась их младшая сестра Джиневра. — Как вам не стыдно?  — Ты сам говорил, что она только ест и спит.  — А помните, как она укусила Гойла? — вспомнил Малфой, как крыса пробралась к ним в подземелья.  — Да, было такое, — подтвердил Гарри.  — Звездный час Коросты. — Фреду едва удавалось сохранить серьезную мину.  — Пусть укушенный палец Гойла будет вечным памятником благородной Коросте. Ну что ты разнюнился, Ронни!  — Будешь в Хогсмиде — купи себе новую крысу. Было бы из–за чего страдать!

***

Гарри прибегнул к последнему средству и позвал Рона с ними на тренировку — матч с Рейвенкло предстоял уже завтра — и пообещал после тренировки дать полетать на «Молнии». Кажется, это подействовало, Рон перестал сокрушаться, и парни отправились на стадион. Мадам Трюк все еще опекала Гарри во время тренировок и, как все, пришла в восторг от «Молнии». Взяла ее в руки и стала разглядывать как профессионал.  — Только гляньте на этот противовес! Если у «Нимбусов» есть какие–то недостатки, так только легкий крен хвоста. После нескольких лет их начинает немного заносить в сторону. И рукоять они усовершенствовали, она чуть тоньше, чем у «Чистометов». Напоминает старые «Серебряные стрелы», жаль, что их перестали делать. Я училась на «Стреле», просто замечательная была метла… Казалось, мадам Трюк не остановится, и Флинту пришлось ее прервать.  — Простите, мадам Трюк, можно Гарри возьмет свою метлу? Нам надо еще немного потренироваться…  — Да, да, конечно. — протянула она Гарри метлу. — Пойду посижу наверху… И они с Роном покинули поле, а команда собралась вокруг Флинта послушать его последние наставления перед завтрашним матчем.  — Я, Гарри, только что узнал, кто будет у наших противников ловцом. Чжоу Чанг. Она сильный игрок. Я надеялся, что она ещё не сможет играть, — у нее была серьезная травма. — Излив негодование, вызванное несвоевременным выздоровлением Чжоу, Флинт прибавил: — Но, с другой стороны, она летает на «Комете–260», а «Комета» по сравнению с «Молнией» ползает как черепаха. — Он бросил восхищенный взгляд на метлу Гарри и скомандовал начать тренировку. Наконец–то Гарри оседлал свою красавицу. Полет на «Молнии» превзошел все ожидания. Метла слушалась малейшего движения, казалось, она подчиняется не руке, а мелькнувшей мысли. Летала «Молния» с такой скоростью, что стадион превратился в сплошное серо–зеленое пятно. Гарри резко послал ее в пике, коснувшись травы, и опять взмыл, высота вот уже тридцать, сорок, пятьдесят футов.  — Гарри, внимание, — раздался голос Маркуса. — выпускаю снитч! Гарри повернул и погнался за одним из бладжеров, легко обогнал его, заметил за спиной Флинта снитч, еще несколько секунд — и ладонь Гарри крепко его сжала. Команда восторженно загалдела. Гарри выпустил мячик, дал ему фору одну минуту, затем ринулся следом, виляя между игроками, заметил его у колена Эдриана Пьюси, догнал ее, легко развернулся и опять снитч у него в руке. Такой успешной тренировки еще никогда не было. Команда, вдохновленная присутствием ловца верхом на «Молнии», безупречно проделала все самые трудные движения. И когда наконец приземлились на поле, Флинт не сделал игрокам ни одного замечания.  — Завтра нам ничто не должно помешать. Мы обязаны выиграть, — сказал Маркус. — Как ты, Гарри? Проблемы дементоров больше не существует?  — Все в порядке, — ответил Гарри, а про себя подумал: не мешало бы его Патронусу быть помощнее. — Дементоры больше не появятся, Марк.  — Дамблдор этого не допустит.  — Надеюсь. — согласился Флинт. — На сегодня все. Отличная работа, ребята. Немедленно возвращаемся в замок. Завтра рано вставать… После того как вся команда поспешила в раздевалку, Гарри с Драко пошли навстречу Рону. Шатен протянул другу метлу и Уизли, сияя от счастья, вскочил на «Молнию» и воспарил в густеющую тьму, а парни сели на краю поля, наблюдая за полетом Рона. Когда мадам Трюк, вздрогнув, проснулась, было уже совсем темно. Побранив друзей за то, что они не разбудили ее, она велела им немедленно идти в замок. Парни покинули темный стадион, обсуждая потрясающие качества «Молнии», — удивительную плавность, молниеносное переключение скоростей, предельную точность при поворотах. На полдороге Гарри глянул налево, и сердце у него ушло в пятки: из кромешной тьмы на него глядели два горящих глаза. Гарри остановился как вкопанный.  — Что с тобой? — встревожился Малфой. Гарри ткнул влево пальцем. Блондин вынул из кармана волшебную палочку. — Люмос! — велел он. Луч света метнулся по траве, корням дерева, по кроне. Там среди ветвей с уже набухшими почками сидел рыжий Живоглот.  — Брысь! — крикнул Рон, нагнулся и поднял с земли камень. Но бросить его он не успел — Живоглот, грациозно махнув рыжим хвостом, растворился в темноте. — Вы видели? — Уизли опять разъярился. — Она продолжает выпускать его. Живоглот гуляет где хочет. Переварил, наверное, мою Коросту и сейчас решил закусить птичкой… Гарри ничего не ответил. Страх отступил, и он вздохнул полной грудью. Ему даже было немного стыдно: он подумал, что горящие глаза принадлежат Гриму. Ни Рону, ни Драко он ничего не сказал, но больше не глядел ни вправо, ни влево, и скоро они благополучно дошли до ярко освещенного главного входа.

***

На следующее утро Поттер вошел в Большой зал в сопровождении свиты: его команда решила, что «Молния» достойна таких почестей. Все головы обернулись к ним, зал наполнился восхищенными возгласами. Команда же Рейвенкло, с удовольствием отметил Гарри, была точно громом поражена. Флинт тоже сиял в отраженных лучах славы.  — Давай положим метлу на середину стола, — предложил капитан и стал бережно укладывать ее надписью вверх для всеобщего обозрения. Скоро к столу начали подходить гриффиндорцы и хаффлпаффцы. Седрик Диггори поздравил Гарри с приобретением, достойно заменившим погибший «Нимбус». Без четверти одиннадцать команда Слизерина отправилась в раздевалку. День был прохладный и солнечный, дул легкий ветерок — полная противоположность осеннему дню, когда была игра с хаффлпаффцами. Видимость была отличная. И Гарри, хоть и немного нервничал, чувствовал радостное возбуждение, какое может дать только матч по квиддичу. Наверху слышался шум — трибуны заполнялись зрителями. Гарри снял черную школьную мантию, вынул волшебную палочку и сунул ее под майку, поверх которой натянул изумрудную форму своей команды. Хорошо бы она сегодня не понадобилась.  — Последнее напутствие, — сказал Флинт перед выходом на поле. — Если мы проиграем этот матч, мы выбываем из соревнований. Играйте так, как вчера на тренировке. И все будет заебись! На поле выходили под оглушительные аплодисменты. Рейвенкловцы в голубых майках уже стояли посредине поля. Их ловец Чжоу Чанг была в команде единственной девушкой. Она была на голову ниже Гарри, и Гарри, несмотря на нервное возбуждение, заметил, что она очень красивая. Команды выстроились друг против друга, Чжоу улыбнулась Гарри, и у него екнуло сердце. Он засмотрелся на неё, а потом получил пинок от Малфоя. Оказалось, что капитаны уже обменялись рукопожатиями и надо было взлетать. Гарри на «Молнии» взлетел в небо выше и быстрее всех. Он парил над полем, высматривая золотой снитч и слушая краем уха, что говорит комментатор Ли Джордан.  — Команды стартовали. Главное событие этого матча — «Молния», на которой летает ловец слизеринцев Гарри Поттер. Как пишет «Волшебная метла», в этом сезоне на мировом чемпионате по квиддичу все команды отдадут предпочтение именно этой модели…  — Вы не могли бы, Джордан, комментировать то, что происходит на поле, — прервала его голос профессора МакГонагалл.  — Перехожу к комментарию, профессор. Немного информации всегда полезно. Между прочим, «Молния» имеет встроенный автоматический тормоз…  — Джордан!  — Сейчас, сейчас… Слизеринцы ведут игру, Грэхэм Монтегю рвется к кольцам Рейвенкло… Гарри пронесся мимо Грэхэма, высматривая, не мелькнет ли где золотое оперение снитча. Чжоу, не отставая, висела у него на хвосте. Она, несомненно, потрясающе летает. Умеет подрезать противника, заставить его сменить направление полета.  — Покажи ей свою скорость, Гарри! — крикнул Деррек, пролетая мимо наперерез бладжеру, который стремительно приближался к Пьюси. Облетая ворота рейвенкловцев, Гарри резко прибавил скорость, и Чжоу заметно отстала. Как раз в это время Флинт закинул в кольцо первый мяч, трибуна слизеринцев взорвалась восторженными криками, и тут Гарри увидел его — снитч порхал над самой землей у барьера, отделяющего трибуны от поля. Гарри вошел в пике, Чжоу увидела его маневр и ринулась за ним Гарри прибавил скорость, он ликовал — пике его любимая фигура высшего пилотажа. Снитч был всего метрах в трех… Но под носом внезапно возник бладжер, посланный противником, Гарри свернул и потерял несколько драгоценных секунд — желанная добыча исчезла из виду. По трибунам слизеринцев пронеслось разочарованное «о–ох!», рейвенкловцы же приветствовали своего загонщика бурными аплодисментами. Люциан Боул в порыве чувств отправил второй бладжер в сторону обидчика, который избежал столкновения, сделав в воздухе сальто.  — Слизерин ведет со счетом восемьдесят — ноль, — вещал комментатор. — Посмотрите, что вытворяет на «Молнии» Гарри Поттер! Он демонстрирует все ее возможности! Особенно видна сейчас точно выверенная балансировка…  — ДЖОРДАН! ВАС ЧТО, НАНЯЛИ РЕКЛАМИРОВАТЬ «МОЛНИИ»? КОММЕНТИРУЙТЕ МАТЧ! Рейвенкловцы начали выравнивать счет, им удалось забросить три мяча, и теперь разрыв между командами составлял всего пятьдесят очков. Если Чжоу поймает снитч, рейвенкловцы выиграют. Гарри спикировал вниз, едва не столкнувшись с загонщиком противника. Он лихорадочно искал глазами маленький крылатый мячик. У самых ворот слизеринцев блеснула золотая вспышка. Гарри прибавил скорость, глаза не отрывались от золотого пятнышка. Откуда ни возьмись, в двух шагах возникла Чжоу, и Гарри, сбросив скорость, вильнул в сторону.  — Поттер! Не время быть джентльменом! — рявкнул Флинт. — Сбрось ее с метлы, если надо! Гарри обернулся и увидел Чжоу, она лукаво улыбнулась. Снитч опять исчез. Гарри взвился вверх и окинул взглядом игру с высоты птичьего полета. Чжоу не отрывалась от него. Гарри разгадал ее тактику: не искать снитч самой, а пристроиться ему в хвост. Ну, раз так, пусть пеняет на себя. Он снова вошел в пике, Чжоу решила, что он заметил снитч, и рванула за ним. Гарри круто вышел из пике и опять взмыл с быстротой пули. Чжоу не успела повторить его маневр и продолжала падать вниз. И тут он увидел снитч — в третий раз. Снитч парил над самой травой на половине рейвенкловцев. Гарри развил бешеную скорость. Чжоу — у самой земли — тоже. Но где ей за ним угнаться! Снитч все ближе с каждой секундой… Гарри глядел вперед, он был почти на месте. Протянул руку, и пальцы сумели крепко схватить крошечный сопротивляющийся, снитч. Прозвучал свисток мадам Трюк. Гарри круто развернулся и увидел, как шесть изумрудных расплывчатых пятен несутся к нему. Команда набросилась на него с такой силой, что чуть не оторвала от метлы. А внизу на трибунах бушевали слизеринцы, кричали до хрипоты «ура!».  — Молодец! Молодец! — твердил как заведенный Флинт. Драко так крепко сжал в объятиях, что Гарри испугался — сейчас задушит. Таким спутанным клубком команда и приземлилась на поле. Гарри соскочил с метлы и двинулся навстречу бегущим на поле слизеринцам, рядом с которыми шли гриффиндорцы во главе с Роном. Не успел опомниться, как его окружила ликующая толпа.  — Хо–хо–хо! — кричал Рон. — Отлично сработано, Гарри!  — Ты, Гарри, просто гений!  — Бриллиант, чисто бриллиант! Это был последний, завершающий штрих к победе слизеринцев.  — Устроим грандиозный праздник! — предложил Малфой. — Пошлите в гостиную!  — Прекрасная идея! — подхватил Флинт. Никогда в жизни он не был так счастлив. Слизеринцы во главе с командой, которая все еще была в изумрудных мантиях, покинули стадион и двинулись к главному входу замка.

***

Праздновали так, как будто выиграли Кубок, пиршество и веселье длились до глубокой ночи. Поттер был удивлён, что змеи пустили в свою гостиную гриффиндорцев: Фред с Джорджем Уизли пришли в подземелья нагруженные бутылочками со сливочным пивом, шипучим тыквенным соком и пакетами, полными сладостями из «Сладкого королевства». Счастливый Джордж стал разбрасывать «мятных лягушек» как конфетти.  — Как вы все это достали? — изумился Пьюси.  — Нам немного помогли Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, — шепнул Фред Гарри на ухо. Да, Поттер одолжил им карту. Праздник закончился в час ночи; пришёл Снейп и велел всем идти спать. Гарри с Драко всю дорогу в спальню не переставали обсуждать матч. И, только увидев свою кровать под пологом, Гарри понял, как он устал. Поскорее лег, задернул плотнее полог, чтобы не проникал ни один лунный луч, устроился поудобнее и почти мгновенно уснул. Ему снился очень странный сон. Он идет по лесу с «Молнией» через плечо, старается догнать что–то длинное, молочно–белое, струящееся между деревьями, из–за стволов и веток Гарри не может разглядеть что. Прибавил шагу, и оно прибавило. Гарри побежал, впереди послышался быстрый стук копыт. Он уже мчался что было духу, и оно помчалось. За следующим поворотом Гарри очутился на полянке, но вдруг проснулся от того, что его ударили по щеке. Ничего не понимая спросонья — темнота кромешная, — Гарри путался в шторах полога: в спальне явно что–то происходило.  — Что случилось? Хлопнула дверь спальни. Найдя наконец края полога, Гарри раздернул их и увидел, что у двери стоит Снейп.  — Всех собирают в Большом зале. Прямо сейчас. Дойдя до Большого зала парни увидели Рона. Тот с перекошенным от ужаса лицом сидел на скамье, а рядом с ним сидела Мадам Помфри с бутылочкой успокоительного зелья.  — Уизли, ты чего?  — Блэк! Сириус Блэк! С ножом! — кричал он без передышки.  — Что?  — Был у нас в спальне! Только что! Разрезал полог! Разбудил меня!  — Ты уверен, Рон, что это тебе не приснилось?  — Говорю вам, я его видел! Я проснулся, профессор, а Сириус Блэк стоит надо мной с ножом в руке! — к Уизли подошёл Снейп.  — Это смешно. Как он мог пройти в гостиную мимо стража Сэра Кэдогана?  — А вы у него спросите. Глянув на Рона с подозрением, МакГонагалл и Снейп вышли из Большого Зала и отправились к башне Гриффиндора. Все затаили дыхание. Через пару минут они вернулись. Профессор трансфигурации была в ярости.  — У него были все пароли! На всю неделю! Целый список на кусочке пергамента! Какой, — дрожащим голосом начала она, — какой неописуемый глупец написал на клочке пергамента все пароли недели и потом потерял его? Гробовое молчание в Большом Зале было нарушено слабым, испуганным всхлипом. Невилл Лонгботтом, дрожа от макушки до носков пушистых комнатных тапочек, медленно поднял руку.