principes Slytherin

— Где Нагайна? — спросил ледяной голос.  — Я… я не знаю, милорд, думаю, она обследует дом…  — Мне надо будет поесть ночью. Путешествие меня сильно утомило. Неизвестный мужчина, нахмурившись, приблизил ухо еще к двери, стараясь не пропустить ни слова. После паузы человек заговорил вновь:  — Милорд, могу я спросить: сколько мы здесь пробудем?  — Неделю. Возможно, и дольше. Это место очень удобно, а в нашем плане пока что заминка. Идиотизм приступать к действиям до окончания Чемпионата Мира по Квиддичу.  — Чемпионата Мира по Квиддичу, милорд? Прошу прощения, но я не понимаю, зачем ждать окончания Чемпионата?  — Затем, тупица, что на Чемпионат в страну съедутся волшебники со всего мира, и каждая шавка из Министерства Магии будет совать нос куда надо и не надо, вынюхивать, где что не так, проверять и перепроверять — совсем рехнулись на своих мерах безопасности, — не дай бог магглы чего заметят. Поэтому будем ждать. Мужчина, стоявший у двери, поморщился. Он отчетливо разобрал слова «Министерство Магии», «волшебники» и «магглы». Каждое из этих выражений имеет какой-то тайный смысл, дело ясное, и говорят так либо шпионы, либо преступники. Он стиснул в руке палку и продолжал слушать внимательней.  — Ваша светлость все еще полны решимости?  — Разумеется, я полон решимости, — в холодном голосе прозвучала угрожающая нота.  — Можно обойтись и без Гарри Поттера, милорд! — выдержав паузу, спросил первый мужчина.  — Без Гарри Поттера? — выдохнул второй. — Та-а-ак…  — Милорд, я говорю это вовсе не из-за жалости к мальчишке! — голос мужчины сорвался на визг. — Мальчишка ни­чего для меня не значит, ровным счетом ничего! Просто возьми мы другого волшебника или колдунью — кого угод­но! — все можно сделать гораздо быстрее! Если бы вы по­зволили мне покинуть вас ненадолго — вы же знаете, что я могу превращаться с необычайным мастерством, — то уже через два дня я бы привел вам подходящую замену.  — Да, конечно, я могу использовать другого волшеб­ника, — произнес второй голос негромко. — Это правда…  — Милорд, в этом есть смысл, — продолжал первый те­перь уже вполне уверенно, — ведь добраться до Гарри Пот­тера очень трудно — его слишком хорошо охраняют.  — И потому ты вызвался пойти и привести мне кого-то взамен? Интересно… А может, тебе надоело нянчиться со мной, Хвост? Может, эта твоя идея изменить план — не что иное, как попытка бросить меня?  — Милорд, у меня и в мыслях нет покинуть вас!  — Не лги мне! Фальшь я всегда отличу. Ты жалеешь, что вернулся ко мне. Я внушаю тебе отвращение. Вижу, как тебя передергивает, когда ты смотришь на меня, я чувствую твою дрожь, когда ты прикасаешься ко мне…  — Вовсе нет! Моя преданность вашему лордству…  — Твоя преданность — всего-навсего трусость. Ты бы ни одной секунды здесь не остался, если бы тебе было куда пойти. Но как бы я выжил без тебя, если каждые не­сколько часов нуждаюсь в пище?  — Но вы заметно окрепли, милорд…  — Лжец. Ничуть я не окреп. Два-три дня без поддерж­ки — и я лишусь тех крох здоровья, которые сумел вер­нуть благодаря твоей неуклюжей заботе… Тихо! Мужчина, что-то бессвязно забормотавший, мгновенно смолк. Несколько секунд не было слышно ничего, кро­ме потрескивания огня в камине. Но вот голос второго собесед­ника раздался вновь — теперь его шепот превратился почти в шипение.  — Я тебе уже объяснял, почему у меня есть причины использовать мальчишку и никого другого. Я ждал трина­дцать лет, и несколько месяцев ничего не изменят. Да, его тщательно охраняют, но уверен — мой план сработает. Все, что требуется — это немного мужества с твоей стороны, Хвост, и тебе придется это мужество найти, если не хочешь испытать на себе всю силу гнева Лорда Волан-де-Морта.  — Милорд, я должен вам сказать! — панически вос­кликнул первый. — Всю дорогу сюда я мысленно просмат­ривал план. Милорд, исчезновение Берты Джоркинс не может долго оставаться незамеченным, и если не остановиться, если я наложу заклятие…  — Если? — прошелестел второй голос. — Ах, если? Если ты будешь следовать моему плану, Хвост, Министер­ство никогда не узнает, что пропал еще кто-то. Ты сдела­ешь это тихо и без суеты; я очень желал бы исполнить это сам, но в моем теперешнем состоянии… Ну же, Хвост, устраним еще одно препятствие — и нам открыт путь к Гарри Поттеру. Я не прошу тебя выполнить это в одиноч­ку. К нам скоро присоединится мой верный слуга.  — Я — ваш верный слуга, — угрюмо пробурчал первый.  — Хвост, мне нужен человек с головой на плечах. Тот, чья преданность оставалась безупречной, а ты, к несчас­тью, ни тем, ни другим не блещешь.  — Я нашел Вас. — теперь недовольство в голосе первого проступило еще резче. — Я единственный, кто нашел Вас. Я доставил вам Берту Джоркинс…  — Что правда, то правда, — подтвердил второй чело­век, несколько развеселившись. — Недурной ход, я не ожидал, Хвост, что ты способен на такое, хотя, по правде, ты и понятия не имел, насколько она может пригодиться, когда похитил ее, верно?  — Я… я считал, что она может быть полезна, Милорд…  — Лжец. — снова произнес второй голос, и в нем еще отчетливей прозвучало недоброе веселье. — Впрочем, не стану отрицать — ее сведения оказались бесценны. Без них мне бы никогда не составить моего плана. И за это тебя ждет награда, Хвост. Ты будешь участвовать в самом главном… Многие из моих последователей дали бы себе отрубить правую руку за это…  — П-правда, Милорд? В чем же это? — вновь испугал­ся первый.  — Ну, Хвост, это сюрприз. Ты же не хочешь испор­тить мне удовольствие? Твоя очередь подойдет в самом конце, но обещаю, ты удостоишься чести быть также полезен, как и Берта Джоркинс.  — Вы… вы… — голос мужчины внезапно сел, словно у него вдруг пересохло во рту. — Вы… хотите убить и меня?  — Хвост, Хвост. — второй голос зазвучал вкрадчи­во. — Ну зачем же мне убивать тебя? Я убил Берту Джор­кинс лишь по необходимости. Она уже ни на что не го­дилась после моих расспросов. И в любом случае возник­ла бы чрезвычайно неприятная ситуация, вернись она в Министерство и расскажи, как на каникулах встретилась с тобой. Волшебникам, которые сбежали из Азкабана, лучше не сталкиваться с колдуньями из Министерства Магии в придорожных гостиницах. Мужчина что-то тихо залепетал, но ничего не было слышно. Второй человек рассмеялся — это был совсем невеселый смех, такой же ледяной, как и его речь.  — Можно было изменить ее память? Но заклятия па­мяти легко разрушаются сильным волшебником, что я и доказал, допрашивая ее. Было бы надругательством над ее памятью не воспользоваться той информацией, кото­рую я извлек, Хвост. В это время мужчина, стоявший в коридоре, заметил, что его ладонь, сжимающая палку, сделалась мокрой от пота. Человек с холодным голосом убил женщину. Он говорит об этом без капли раскаяния — напротив, это его забавляет. Он опасный маньяк и замышляет новые убийства. Мужчина понял: самое время бежать в полицию. Но тут вновь зазвучал ледяной голос, и мужчина замер на месте, изо всех сил напрягая слух.  — Еще одно заклятие. Мой верный слуга в Хогвартсе. Гарри Поттер, считай, у меня в руках, Хвост. Это ре­шено, и больше никаких пререканий. Но тише… Мне ка­жется, я слышу Нагайну… Тут голос второго собеседника изменился, тот зашипел, не переводя дыхания. В темном коридоре можно было уловить какое-то движение. Что-то ползло по черному полу, и, ког­да оно приблизилось к полоске света, можно было различить, что это гигантская змея — по меньшей мере двенадцати футов длины. Ее волнообразно движу­щееся тело оставляло широкий извилистый след в тол­стом слое пыли. Вот она совсем близко… Что же делать? Единственный путь к спасению — дверь в комнату, где двое мужчин обсуждают подготовку убийства. Но если он останется там, где стоит, змея точно его прикончит. Он не успел принять никакого решения, когда змея поравнялась с ним и — вот чудо! — скользнула мимо, под­чиняясь тому шипению, которое издавал человек с хо­лодным голосом, и через секунду кончик ее хвоста с ром­бовидным узором скрылся за дверью. В комнате ледяной голос продолжал шипеть. «Этот человек может разговаривать со змеями». Человек с холодным голосом опять перешел на английский.  — У Нагайны интересные новости, Хвост. — сказал он.  — В с-самом деле, милорд?  — Да, в самом деле. Если верить ей, один старый маггл стоит возле этой комнаты и слышит каждое наше слово. Зазвучали шаги, и дверь рас­пахнулась. Перед мужчиной стоял седой лысеющий человечек с острым носом и крохотными водянистыми глазками и смотрел на него со смесью страха и тревоги.  — Пригласи его войти, Хвост. Где твои манеры? Холодный голос раздавался из старинного кресла перед камином, но говорившего не было видно. Зато было видно змею, свернувшуюся кольцами на полусгнившем коврике у камина, — жуткое подобие любимой комнатной собачки. Хвост поманил мужчину в комнату. Несмотря на сотря­савшую его дрожь, он покрепче сжал палку и с уси­лием перешагнул через порог. Камин был единственным источником света в ком­нате; по стенам разбегались длинные зыбкие тени. Мужчина уставился на спинку кресла — сидевший там человек был, похоже, еще меньше своего слуги — не видно даже его затылка.  — Ты все слышал, маггл? — спросил холодный голос.  — Каким это словом вы меня называете? — вызываю­ще ответил мужчина.  — Я называю тебя магглом, — невозмутимо пояснил голос. — это значит, что ты не волшебник.  — Не знаю, что вы подразумеваете под «волшебни­ком», — заговорил он решительным тоном, — но я слы­шал достаточно такого, что заинтересует полицию, — вот это точно. Вы совершили убийство и задумали еще одно. И еще скажу кое-что, — добавил он с внезапным вдохно­вением, — моя жена знает, что я здесь, и если я не вернусь…  — У тебя нет жены, — промолвил ледяной голос спокой­но. — никому не известно, что ты здесь. Не лги Лорду Волан-де-Морту, маггл, потому что он знает… он всегда все знает…  — Да неужто? — воскликнул мужчина без всякого почте­ния. — И в самом деле лорд? Не больно-то мне нравятся ваши манеры, милорд. Почему бы вашему лордству не повернуться по-человечески ко мне лицом?  — Но ведь я не человек, маггл, — ответил холодный голос, едва различимый за треском пламени. — Я гораз­до, гораздо больше чем человек. Хотя… почему нет? Хвост, разверни мое кресло. — Слуга горестно охнул. — Ты слышал меня, Хвост? Морщась, словно он предпочел бы что угодно, лишь бы не приближаться к хозяину и коврику, на котором лежала змея, коротышка с неохотой подошел и начал разворачи­вать кресло. Змея подняла треугольную голову и негромко зашипела, когда ножки кресла зацепили ее лежанку. Но вот кресло повернулось к мужчине, и он увидел, что в нем находилось. Палка его со стуком упала на пол, рот открылся, и он испустил вопль — такой громкий, что уже не услышал тех слов, что произносило существо в кресле. Поднялась волшебная палочка, грянул гром, вспышка зеленого света ударила по глазам, и мужчина умер. Спустя мгновение его мертвое тело рухнуло на пол. Через мгновение Гарри Поттер вздрогнул, закричал и проснулся.

***

Гарри лежал на спине, прижав руки к лицу и тяжело дыша, словно после долгого бега. Ему только что снился яркий, отчетливый сон. Старый шрам в форме молнии на его лбу горел под пальцами так, будто к коже приложили раскаленную проволоку. Он сел, не отрывая руки от шрама, другой нашарил в темноте очки, лежащие на столике возле кровати. Парень поднялся с кровати и вышел из комнаты. Он спустился по лестнице и зашёл на кухню, где за столом сидели Сириус и Ремус. Оба были в шоке.  — Ты кричал? Что случилось?  — Сон… страшный сон. И шрам горит. В прошлый раз шрам заныл потому, что Волан-де-Морт оказался близко…  — Но Волан-де-Морт просто не может быть здесь… — ответил Сириус. — А что за сон? Гарри сосредоточился, пытаясь вспомнить, что же именно ему сни­лось перед тем, как он проснулся.  — Все было настолько реально. Два человека, которых мы знаем, и еще один незнакомый. Полутемная комната, на коврике у камина — змея. Хвост… и холодный высокий голос — голос Волан-де-Морта. — из-за воспоминаний Гар­ри показалось, будто у него внутри прокатился кусок льда. Он плотно зажмурился, пытаясь воскресить в памя­ти то, как выглядел Лорд Волан-де-Морт, но тщетно. — Хвост развернул кресло, то, что сидело в нем… Меня охватил приступ ужаса и я проснулся. А кто же тот старик? Там точно был какой-то по­жилой человек. Я видел, как он упал. Но здесь все пу­талось; Гарри уткнулся лицом в ладони, стараясь забыть о кухне и восстановить картину той скудно ос­вещенной комнаты. Но детали ускользали, утекали как вода сквозь пальцы…  — Волан-де-Морт и Хвост говорили о ком-то, кого они убили, — Гарри не удавалось вспомнить имя. — И замышляли убить кого-то еще. Меня… — двое мужчин ошарашено переглянулись.  — Хвост сбежал из Азкабана… — Люпин протянул парню свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Поттер напрягся. — Расслабься. Вряд-ли он сбежал, чтобы убить тебя. Даже если и так, от ты под присмотром. На Чемпионат Мира съедутся люди с нескольких континентов, там должно быть безопасно. И в Хогвартсе. Там Дамблдор, он защитит тебя.  — Ага, — наконец заговорил Блэк, — только я два раза пробирался туда, а Дамблдору хоть бы хны!  — Сириус! Прекрати его запугивать! Гарри, не переживай, — Ремус поднялся из-за стола и подошёл к мальчику, обняв его. — иди лучше собирай вещи. После Чемпионата остаток каникул проведёшь у Малфоев.

***

Гарри собрал школьные вещи в чемодан, не забыв положить на дно самое важное: мантию-невидимку отца и Карту Мародёров, что принадлежала его опекунам. Вечером он по камину переместился в Малфой-мэнор, где его встретил Драко, который тут же бросился обниматься. Про свой сон Гарри пока решил не рассказывать.  — Пошли, положишь вещи. Завтра утром с помощью порт-ключа переместимся на чемпионат. Отцу дали места в министерской ложе! Они прошли в гостевую комнату, которую за три года дружбы Гарри уже присвоил. Драко распластался на кровати и заявил, что ему лень возвращаться в свою спальню. В этот момент раздался стук в дверь и в комнату зашла Нарцисса.  — Миссис Малфой, рад Вас видеть.  — Здравствуй, Гарри. Идите кушать, стол накрыт. Мальчики прошли в столовую, разговаривая о Квиддиче и о приближающемся четвёртом курсе в школе.

***

Часов в 6 утра — Поттер не успел посмотреть на время, — обоих парней разбудил домовой эльф по приказу Люциуса. Они оделись и спустились в гостиную, где их уже ждали Малфои-старшие. В руке у Люциуса было подобие пера, сделанного из металла.  — Порт-ключ. — пояснил мужчина. — Коснитесь и не отпускайте. Поттер взялся за кончик пера. Через пару минут Гарри словно рвануло крюком за живот; ноги оторвались от земли; справа него был Драко; всех куда-то уносит вой ветра, ко­ловращение красок, рука прилипла к перу, как иголка к магниту… Ноги вдруг врезались в землю, на него налетел Драко, и оба упали. Гарри поднял голову: мистер и миссис Малфои стоят на ногах, взъерошенные от вет­ра.  — Семь часов семь минут от Уилтшира, — про­звучал над ними чей-то голос. Парни поднялись с земли и отряхнулись. Рядом с ними стояли два измотанных и раз­драженных волшебника. Оба были неумело одеты на маггловский манер.  — Мистер Малфой, не на дежурстве? Некоторым везет. А мы здесь проторча­ли всю ночь. Прошу Вас уйти с дороги. В пять пятнадцать при­бывает большая партия из Черного леса. Погоди, найду Ваше место в лагере. Малфои… — он принялся пере­матывать исполинский пергамент. — Второе поле, отсюда в четверти мили. Ваш привратник — мистер Робертс. Они шли по безлюдному полю, почти ничего не видя в тумане. Минут через двадцать показался небольшой ка­менный домик рядом с воротами, за которыми в туман­ной зыби смутно проступали очертания сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к темной полоске леса на горизонте. Стоявший в дверях человек смотрел на убегающие вдаль палатки. С первого же взгляда Гарри понял: перед ними единственный настоящий маггл на много акров во­круг. Услышав шаги, он повернулся к пришедшим.  — Здравствуйте.  — Доброе утро, — ответил маггл.  — Мистер Робертс?  — Я самый, — подтвердил мистер Робертс. — А Вы кто такие?  — Малфои. Два участка заказаны несколько назад.  — Есть, мистер. — Мистер Робертс сверился со спис­ком, приколотым к двери. — Ваш участок у леса. На одну ночь? — Люциус кивнул. — Платить будете сейчас?  — Да. — он отошел от порога и рукой поманил Гарри. — Помоги мне, — попросил он вполголоса, вынул из кармана свернутые трубочкой маггловские деньги и стал по одной разворачивать. — Это что такое? Десятка?  — Это двадцать. — понизив голос, поправил его Гар­ри. Он чувствовал себя скованно под взглядом мистера Робертса, ловившего каждое слово.  — Куски бумаги, никак не запомню.  — Вы что, иностранцы? — поинтересовался приврат­ник.  — Иностранцы? — в замешательстве переспросил мистер Малфой.  — Вы не первый, кто никак не разберется с деньга­ми, — пояснил мистер Роберте. — Тут двое минут десять назад хотели расплатиться со мной золотыми монетами размером с колпак от автомобильного колеса.  — Неужели? — занервничал Люциус. Мистер Робертс принялся рыться в жестяной короб­ке с мелочью в поисках сдачи.  — Никогда еще таких толп не собиралось, — заметил он, вновь взглянув на окутанное туманом поле. — Сотни предварительных заказов. Обычно люди просто приез­жают…  — Все правильно? — перебил его мистер Малфой, про­тянув руку за сдачей, но мистер Робертс не спешил ее отдавать.  — Да… — продолжал он задумчиво, — сколько народу! Полно иностранцев. Не просто иностранцев, а каких-то больно чудных. Тут один разгуливает в шотландской юбочке и пончо.  — Что вы говорите!  — Это похоже, уж не знаю, на какой-то слет, — пока­чал головой мистер Роберте. — И все, смотрю, друг с дру­гом знакомы, вроде одна большая компания… Мистер Малфой достал из кармана палочку.  — Обливиэйт! — приказал он. Глаза маггла на мгновение разбежались в стороны, морщины на лбу разгладились, и лицо приобрело без­мятежно-сонное выражение — Гарри узнал симптомы изменения памяти.  — Вот вам карта лагеря, — мирно промолвил мистер Робертс, — и сдача. Далее они пошли вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток. Многие смотрелись почти обыч­но — их хозяева явно постарались придать им маггловский вид, хотя и допускали промашки — кто приделал печную трубу, кто добавил шнурок для колокольчика или флюгер. Взошедшее солнце медленно разгоняло туман, и им открылся целый палаточный город. Они медленно шли между рядов, с любопытством разглядывая палатки и их обитателей. Лишь теперь Гарри начал осознавать, как много в мире колдуний и волшебников; он никогда всерьез не задумывался, кто и как живет в других стра­нах. Лагерь постепенно пробуждался. Иногда попадались палатки настолько откро­венно волшебные, что Гарри стали понятны подозрения мистера Робертса. На полпути им встретилось роскошное сооружение из полосатого шелка, подобное Малфой-мэнору в миниатюре, даже с живыми павлинами, разгуливающими у входа. Дальше была трехэтажная палатка с несколькими башенками, а еще немного дальше — конструкция с палисадником, прудиком для купания птиц, солнечными часами и фонтаном.  — Вот наше место. Участок был на самой опушке леса. На шесте красовалась табличка: «Малфои».  — Спортивное поле за лесом. Бли­же уже некуда. Запомните, всякая магия запрещена. Говорю серьезно — ничего волшебного, пока мы на маггловской территории. Палатки ставим своими руками! Это, надеюсь, совсем нетрудно. Кое-как они определили, куда вбить колья и ставить шесты и две новенькие двухместные палатки были в конце концов ус­тановлены. Гарри нагнулся, нырнул под входное полотнище, и у него рот открылся: это была старомодная квартирка с ванной и кухней.  — Чары расширения пространства, — пояснил Драко, что залез в палатку вслед за другом.  — Вы можете сходить за водой? — в палатку зашла Нарцисса. — Тут на карте колонка. Мы пока попробуем зажечь костер. Парни взяли ведро для воды и карту, а потом отправились через весь лагерь. По пути им встречались много волшебников, что говорили на иностранных языках.  — У меня что-то с глазами или и правда все вокруг позеленело? — спросил вдруг Драко. Но глаза парня тут были не при чём. Все палатки на этом участке были густо увиты трилистником, как будто земля здесь вздыбилась странными зелеными холмика­ми. За откинутыми полотнищами входов можно было различить улыбающиеся лица.  — Гарри! Драко! — услыщали парни собствен­ные имена. Это был Симус Финниган, четверокурсник с Гриффиндора. Он сидел возле палатки, тоже увитой клевером. Рядом — рыжеволосая женщина, должно быть, мать, и его лучший друг Дин Томас, тоже гриффиндорский студент.  — Как вам наше убранство? — улыбнулся Симус парням, когда те подошли поздороваться. — Ребята из Министерства не очень довольны.  — Почему бы нам не демонстрировать наш цвет? — пожала плечами миссис Финниган. — Видели бы вы, что болгары повесили на свои палатки. Вы, разумеется, болеете за Ирландию? — сверкнув глазами, спросила жен­щина. Уверив ее, что они, конечно же, болеют за Ирландию, парни пошли дальше. Хотя, как сказал Драко минуту спус­тя, фыркнув при этом: «Что еще можно ответить в таком окружении?»  — Что же такое повесили болгары? — спросил Гарри. Драко указал на россыпь па­латок выше по склону, над которыми на ветру развевался красно-зелено-белый болгарский флаг. На этих палатках ни зелени, ни украшений, зато на каждой один и тот же плакат — суровое лицо с густыми черными бровями. Портрет был живой, но ограничился лишь тем, что хмурился и моргал.  — Крам, — тихо произнес Малфой.  — Чего?  — Крам! — повторил блондин. — Виктор Крам. Ловец бол­гарской команды!  — Сердитый он какой-то, — заметил Поттер, огляды­вая множество Крамов, угрюмо уставившихся на них.  — «Очень сердитый»? Кого заботит, как он выглядит? Он потрясающий. Совсем еще молодой — лет восемнадцать, а может, меньше. Он гений, потом сам увидишь. Гарри на такое заявление закатил глаза и пошёл дальше. К колонке в дальнем углу поля уже выстроилась не­большая очередь. Обратно с водой шли через лагерь гораздо медлен­нее, на каждом шагу попадались знакомые лица — ученики со своими родителями. Там же они встретили Оливера Вуда, бывшего ка­питана команды Гриффиндора, а вместе с ним и Маркуса Флинта, который был капитаном Слизерина, оба недавно окончили Хогвартс. Флинт затащил Гарри в палатку познакомить с роди­телями и сообщил, что принят во второй состав «Пэдлмор Юнайтед», — буквально на днях подпи­сал контракт, а потом заявил, что они с Оливером пара. Гарри и так не сомневался в этом, ведь много раз видел их ночами вместе на Карте Мародёров. Потом парней окликнул Эрнест МакМиллан, четверокурсник-хаффлпаффец, а через несколько шагов они уви­дели Чжоу Чанг, очень красивую девушку, ловца из коман­ды Рейвенкло. Она улыбнулась и помахала Гарри, кото­рый весь облился водой, махая в ответ. На этот раз была очередь Малфоя закатывать глаза. Когда парни вернулись к палаткам, то огонь был уже зажжён, а рядом с Малфоями-старшими стоял Барти Крауч-старший.  — Есть какие-нибудь новости от Берты Джоркинс? — Поттеру это имя показалось смутно знакомым.  — Ни единой совы, но я уверен, она скоро вернется. Память у нее как дырявый котел и никакой ори­ентации. Где-то заблудилась, вот помяни мое слово. Вернется в отдел в октябре, уверенная, что еще июль.

***

Время близилось к вечеру. Солнце клонилось к закату, и напряжение, царившее в лагере, сгущалось, как тучи перед грозой. Казалось, са­мый воздух задрожал, предвкушая великое событие. А когда мрак темным покровом опустился над лагерем, последние признаки не очень умелого маскарада исчез­ли. Министерство Магии, похоже, смирилось с неизбежным, и неприкрытая магия повсюду била ключом. Торговцы трансгрессировали на каждом свободном футе пространства, неся лотки и толкая тележки, полные невиданных товаров. Тут были светящиеся розетки, зе­леные для ирландских болельщиков, красные — для бол­гарских, выкрикивающие имена игроков; островерхие зеленые шляпы, убранные танцующими трилистниками; болгарские шарфы, расшитые львами, которые и в самом деле рычали; флаги обеих стран, исполняющие нацио­нальный гимн, если ими махать; маленькие летающие модели «Молнии» и коллекционные фигурки прослав­ленных игроков, которые с гордым видом прохажива­лись по ладони. Драко взял себе маленькую фигурку Виктора Крама. Миниатюрный Крам прогуливался взад и вперед по его бледной хрупкой ла­дони.  — Смотри! — восхитился Гарри, бро­сившись к тележке, доверху нагруженной предметами, похожими на бинокли. Только эти окуляры были брон­зовые и с множеством разных непонятных кнопок и шкал.  — Омнинокли, — с готовностью объяснил волшебник-продавец. — Сможете повторить любой эпизод, за­медлить ход событий… имеется бегущая строка синхрон­ного комментария событий. Очень недорого — всего десять галлеонов. Парни взяли себе по омниноклю, тоже самое взяли и Малфои-старшие. Откуда-то из-за леса раздался глубокий, гулкий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зеленые и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортив­ному полю.  — Пошлите. Они поспешили в лес, следуя за светом фонарей. Был слышен шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуж­дение было необычайно заразительно, Гарри не мог не улыбаться. Всю дорогу через лес — минут двадцать — они с Драко громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вы­шли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя Гарри была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, он мог бы с уверенностью сказать, что внутри можно сво­бодно разместить десяток кафедральных соборов.  — Сто тысяч мест. — пояснил мистер Малфой, поймав благоговейный взгляд Поттера. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Магглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только магг­лы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспомина­ли о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси. Далее они направились к ближайшему входу уже окруженному шумной толпой колдуний и волшебников.  — Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя у них билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице, Люциус, и наверх. Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпур­ными коврами. Они пробирались наверх вмес­те с толпами болельщиков, которые постепенно расса­живались по трибунам справа и слева от них. Наконец они поднялись на самый верх лестницы и очутились в небольшой ложе на высшей точке стадиона, расположен­ной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золоче­ных кресел, и Гарри, пройдя к передним местам, взглянул вниз и увидел фантастическую карти­ну, которую никогда не смог бы даже вообразить. Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Все вокруг было залито таин­ственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифуто­вых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уров­не глаз Гарри, было исполинское черное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светя­щиеся рекламные объявления. Когда все расселись, в ложу вошли Людо Бэгмен и Корнелиус Фадж.  — Все готовы? — спросил глава Отдела магических игр и спорта. — Министр, начинать?  — По твоей команде, Людо, — с удовольствием отве­чал Фадж. Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал:  — Сонорус! — с этого мгновения его голос превратился в громовой рев, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над ними, отдаваясь в каждом уголке трибун. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чем­пионата Мира по Квиддичу! Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу на­циональных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ.  — А теперь без долгих предисловий позвольте пред­ставить вам… Талисманы болгарской сборной! Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела.  — Вейлы. — невзначай сказал Люциус.  — А что это за ве… Но ответ на свой вопрос Гарри уже видел на арене — на нее выбежала сотня женщин — самых прекрасных женщин, каких Гарри только приходилось видеть… На­столько прекрасных, что, кажется, они не были, не мог­ли быть просто людьми. На какой-то момент Гарри был поставлен в тупик, ломая голову над вопросом: «Кто же они такие? Какая сила заставляет их кожу сиять лунным светом, а золотые волосы струиться за ними в неосязае­мом ветре?» Но вот грянула музыка, и Гарри разом пере­стало волновать, что они нелюди. Собственно говоря, его вообще перестало что-либо волновать. Вейлы пустились в пляс, и разум Гарри одним махом абсолютно и блаженно опустел. Главное, что он смотрит и смотрит на танцующих вейл, а если они перестанут танцевать, неминуемо произойдет нечто ужасное. А вейлы отплясывали все быстрее, все зажигательней, и дикие, бесформенные образы закружились в распален­ном мозгу Гарри. Ему захотелось совершить что-то не­описуемое, небывалое — и прямо сейчас… Может, вы­прыгнуть из ложи на арену? Неплохая идея… Или приду­мать что-нибудь покруче?  — Поттер… — прошипел Драко, схватив друга за руку. Музыка остановилась. Гарри заморгал. Он стоял, оперевшись на край арены.  — Это что сейчас было?  — Вейлы. Массовый приворот.  — Ааа… Почему на вас не подействовало?  — На женщин магия вейл не действует; а моя прабабушка была вейлой, и это наследие передалось отцу, а от отца мне. Так что на нас с отцом тоже не действует. — пояснил Драко.  — А теперь, — снова загрохотал голос Бэгмена, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палоч­ки… Перед нами талисманы сборной Ирландии! В следующую секунду нечто похожее на громадную зелено-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пы­лающих шара, над полем неожиданно аркой встала ра­дуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласные охи и ахи, глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трили­стник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. Присмотревшись, Гарри разобрал, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нес по маленькой золотой или зеленой лампе.  — Лепреконы! — попытался перекричать громовые аплодисменты толпы Драко. Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч.  — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Пред­ставляю вам — Димитров! — фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие апло­дисменты болгарских болельщиков. — Иванова! — подлетел второй игрок в красной мантии. — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам!  — Вот он! — восхитился Драко, уставившись на Крама в омнинокль. Гарри, торопясь, настроил свой. Виктор Крам был худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и гус­тыми черными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать.  — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. — Представ­ляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч! Семь зеленых вихрей вырвались на поле. Гарри лихо­радочно крутил регулятор на боку своего омнинокля и замедлил движение игроков до такой степени, что мог прочитать слова «Молния» на каждом помеле и видеть их имена, серебром вышитые на спинах.  — А также из самого Египта — наш судья, почетный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа! Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, которым позавидовал бы даже дядя Вернон, одетый в мантию цвета чистого золота под стать ста­диону, вышел на поле. В одной руке он нес солидных раз­меров плетеную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Гарри вернул скоростной регулятор омнинокля к норме и внимательно наблюдал, как Мустафа взобрался на метлу и откинул крышку кор­зины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два черных бладжера и — Гарри увидел его на краткий миг, прежде чем он скрылся из глаз — крошеч­ный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами.  — На-а-а-ачинаем! — взвыл Бэгмен. — Это Маллет! Трой! Моран! Димитров! Снова Маллет! Трой! Левски! Моран! Такого квиддича Гарри еще не видел. Он с такой силой прижимал омнинокль к глазам, что очки врезались в переносицу. Скорость игроков была невероятной — охот­ники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что Бэгмен едва успевал называть их имена. Гарри снова вклю­чил замедлитель на своем омнинокле, нажал кнопку «син­хронный комментарий», и с этой минуты видел все в замед­ленном темпе, в линзах вспыхивали ярко-лиловые надпи­си, а шум толпы сотрясал ему барабанные перепонки. «Атакующая схема «голова ястреба», — прочитал он, глядя, как три ирландских охотника пролетают плечом к плечу — в центре, чуть впереди Трой, справа и слева Мал­лет и Моран, — преодолевая защиту болгар. «Финт Порскова» — загорелся следующий комментарий, когда Трой сделал вид, будто собирался рвануться что было сил на­верх, отвлекая болгарского охотника Иванову, а сам швыр­нул квоффл вниз, Моран. Один из болгарских загонщи­ков, Волков, поравнявшись с бладжером, с молодецкого размаха своей небольшой битой выбил его прямо перед Моран. Та, уклоняясь от бладжера, взяла круто вниз и вы­ронила квоффл, а Левски, шедший ниже, подхватил его.  — Трой открывает счет! — взревел Бэгмен, и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга. — Десять — ноль в пользу Ирландии!  — Что?— удивился Гарри, растерянно озираясь сквозь омнинокль. — Но ведь квоффл поймал Левски!  — Поттер, если ты не будешь смотреть на нормальной скорости, много чего пропустишь! — прокричал Малфой, приплясывая на месте и махая руками, в то время как Трой делал по полю круг почета. Гарри торопливо взглянул поверх омнинокля и уви­дел, что лепреконы, наблюдавшие за игрой из-за боко­вой линии, вновь поднялись в воздух и образовали ги­гантский мерцающий трилистник. С другой стороны арены на них мрачно смотрели вейлы. Злясь на самого себя, Гарри прокрутил регулятор ско­рости до обычного режима; игра возобновилась. Гарри достаточно разбирался в квиддиче, чтобы оце­нить великолепие ирландских охотников. Они действо­вали как единое целое и, похоже, читали мысли друг дру­га, перестраиваясь в воздухе; розетка на груди Гарри не­прерывно выкрикивала их имена: «Трой — Маллет — Моран!». В течение десяти минут Ирландия забила еще дважды, упрочив свое лидерство до тридцати — ноль, чем вызвала шквал оглушительного рева и аплодисментов со стороны украшенных зеленым болельщиков. Игра пошла еще быстрее, но стала жестче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные при­емы; два раза болгары были отброшены, но вот наконец Иванова сумела прорвать оборону противника, обыгра­ла вратаря Райана и забила первый болгарский гол.  — Советую заткнуть уши. — посоветовал Люциус, наклонившись к Гарри, когда вейлы вновь затанцевали, отмечая такую радость. Гарри еще вдобавок закрыл глаза — он хотел сохра­нить ясное сознание для игры. Спустя несколько секунд он отважился взглянуть на поле — вейлы уже останови­лись и Болгария вновь владела квоффлом.  — Димитров! Левски! Димитров! Иванова! Вот это да! — кричал Бэгмен. Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолета без парашютов. Гарри следил за их полетом в омнинокль, пытаясь разглядеть, где же снитч…  — Они разобьются… — прошептал он себе под нос и оказался почти прав, — в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слыш­ным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон.  — Идиот. — покачал головой Люциус. — Это был обманный ход Крама!  — Тайм-аут! — объявил Бэгмен. — Подождем, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча!  — С ним все будет в порядке, он только слегка заце­пил землю! Чего Крам, собствен­но, и добивался… Гарри поспешно нажал кнопки «повтора» и «синхрон­ного комментария» на омнинокле и припал к окулярам. Крам и Линч уже замедленно вновь пикировали на поле. Поверх изображения вспыхнул комментарий: «Финт Вронского — опасное отвлечение ловца». Перед ним было лицо Крама, искаженное от напряжения, когда он точно в нужный миг вышел из падения, в то время как Линч врезался в покрытие. Гарри понял — Крам вовсе и не гнался за снитчем, он просто хотел заставить Линча последовать за собой. Гарри в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так летал — можно было подумать, что Краму со­всем и не нужна метла. В воздухе он двигался с такой лег­костью, будто не нуждался ни в какой поддержке и ниче­го не весил. Гарри перевел омнинокль в стандартный ре­жим и направил его на Крама. Тот кружил высоко над Линчем, которого приводили в чувство медики со склян­ками зелий. Гарри сфокусировал картинку на лице Кра­ма — его темные глаза быстро обегали землю внизу, в ста футах под ним. Пока Линч приходил в себя, Крам, пользу­ясь случаем, без помех отыскивал снитч. Наконец Линч поднялся на ноги, к буйной радости бур­лящих зеленым трибун, уселся на свою «Молнию» и ото­рвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ир­ландцев второе дыхание. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства. Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперед еще на десять голов — те­перь они вели со счетом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной. Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Все произошло настолько быстро, что Гарри не успел ничего уловить, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о наруше­нии правил.  — Мустафа разбирается с болгарским вратарем отно­сительно нанесения удара — запрещенный толчок лок­тем! — сообщил Бэгмен распаленным зрителям. — Так… Да, Ирландия пробьет пенальти! Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно ата­кована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА-ХА-ХА». На другой стороне поля прелестницы вей­лы разом вскочили на ноги, яростно распушили воло­сы и вновь с жаром заплясали. Гарри заткнул уши, и через время Драко, которого все это не задевало, подергал друга за руку. Он повернулся к нему, и он не­терпеливо отодвинул его руки от ушей, покатываясь со смеху:  — Посмотри на судью! Гарри посмотрел вниз, на поле. Хасан Мустафа при­землился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что-то очень странное — картинно на­прягал мышцы и залихватски подкручивал усы.  — Так, это уже чересчур! — заявил Бэгмен, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто-нибудь, тряхни­те судью! Врач-волшебник, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень. Судья как будто пришел в себя — в омнинокль Гарри видел, что он выглядит до крайней степени смущен­ным и что-то кричит на девушек, которые прервали та­нец и всем своим видом выражают негодование.  — Если я не слишком ошибаюсь, Мустафа пытается удалить с поля талисманы болгарской команды! — ком­ментировал Бэгмен. — Такого мы еще не видели… Ох, это может принять плохой оборот… И верно, болгарские загонщики, Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточенный спор, указывая на лепреконов, кото­рые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ-ХИ-ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впе­чатления на Мустафу — он тыкал пальцем в небо, явно приказывая им вновь подняться в воздух, и, когда они от­казались, дал две короткие трели из своего свистка.  — Ирландия пробивает уже два пенальти! — гаркнул Бэгмен, и болгарские трибуны отчаянно взвыли.— А Вол­кову и Волчанову лучше бы вернуться к своим метлам… Да… они улетают… а Трой берет квоффл… Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без вся­кой жалости — Волков и Волчанов особенно усердство­вали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димитров налетел пря­мо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил ее с метлы.  — Нарушение! — разом взревели ирландские болель­щики, поднявшись единой зеленой волной.  — Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димитров толкает Мо­ран — умышленный толчок с налета, — сейчас должно быть еще одно пенальти… Прозвучал свисток. Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изоб­разили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл. Но те уже окончательно вышли из себя. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что-то огненное. Глядя в омни­нокль, Гарри отметил, что теперь-то вейлы отнюдь не ка­зались потусторонне-прекрасными, напротив, их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья.  — Поэтому нельзя гнаться за одной лишь внешностью! — прошептал Драко на ухо Поттеру. Волшебники Министерства высыпали на арену, что­бы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Подняв голо­ву и приникнув к омниноклю, Гарри увидел, как квоффл пулей перелетает из рук в руки.  — Левски… Димитров… Моран… Трой… Маллет… Ива­нова… снова Моран… Моран… Моран… МОРАН ЗАБИВА­ЕТ ГОЛ! Однако ликующие возгласы ирландских болельщи­ков были едва слышны за воплями вейл, которых теперь бомбили из своих волшебных палочек сотрудники Ми­нистерства, и криками разъяренных болгар. Игра немед­ленно продолжилась — квоффлом завладел Левски, за ним — Димитров. Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в Крама — тот не успел во­время нагнуться и получил удар в лицо. Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос, он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того, и Гарри его не ви­нил — какая-то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу. Гарри разволновался. Никто не обращал внимания на то, что Крам травмирован. Пусть даже он и болел за Ир­ландию, все равно Крам был самым потрясающим игро­ком на поле. Драко явно обуревали те же чувства:  — Тайм-аут! Эй, там, он не может играть в таком со­стоянии, посмотрите на него…  — Взгляни на Линча! — закричал Гарри. Ирландский ловец внезапно перешел в пике, и Гарри был совершенно уверен, что это не финт Вронского; на этот раз все было по-настоящему… — Он увидел снитч! Он видит его! Следи за ним! Не менее половины зрителей сообразили, что про­исходит; ирландские болельщики встали зеленой стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, Гарри не представ­лял, мельчайшие капли крови шлейфом отмечали в воз­духе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь несутся к земле.  — О Мерлин, они разобьются! — взвизгнул Гарри.  — Нет! — прокричал Малфой.  — Линч может! Он был прав: во второй раз Линч грохнулся о зем­лю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбу­шевавшихся вейл.  — Снитч, где снитч?  — Он поймал его! Крам его поймал! Все кончено! — воскликнул Гарри. Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, нето­ропливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото. На табло зажегся счет: БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕ­СЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ. До зрителей не сра­зу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, буд­то неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился все гром­че, громче и взорвался громовым воплем ликования.  — ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — надрывался Бэгмен, ко­торый, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожи­данным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожи­дать!  — На кой ему понадобилось ловить снитч? Остано­вить матч, когда ирландцы были на сто шестьдесят оч­ков впереди, вот болван!  — Он знал, что им никогда не догнать Ирландию, — ответил Гарри сквозь шум, аплодируя изо всех сил. — Ирландские охотники слишком хороши… он хотел за­кончить матч на своих условиях, вот и все…  — Он очень мужественно себя вел. — сказала Драко, склоняясь через барьер, чтобы лучше видеть, как садится Крам.  — Такое чувство, будто ты в него влюбился, — посмеялся Гарри над лучшим другом.  — О Мерлин, Поттер, что ты такое говоришь? Целая толпа врачей пробивалась к Краму через свалку дерущихся вейл и лепреконов.  — У него ужасный вид… — Гарри снова приставил омнинокль к глазам. Было очень трудно рассмотреть, что происходит внизу, по­скольку над всем полем в безумной радости носились лепреконы, но ему удалось различить Крама, окружен­ного медиками. Он выглядел еще более хмурым, чем ког­да-либо, и неохотно позволял врачам заняться собой. Вся команда собралась тут же явно в подавленном настрое­нии, они невесело пожимали друг другу руки. А непода­леку ирландские игроки плясали от радости, осыпаемые золотом слетевшихся к ним бородатых талисманов; по всему стадиону развевались флаги, отовсюду гремел ир­ландский гимн. Вейлы опять вернулись к своему прежне­му очаровательному облику, но вид у них был удручен­ный и печальный.  — Что ж, они храбро сражались, — послышался мрач­ный голос позади Гарри. Он оглянулся — это был болгар­ский министр магии.  — Вы говорите по-английски! — возмущенно вос­кликнул Фадж. — И вы весь день смотрели, как я объяс­няюсь жестами!  — Ну, это было очень забавно, — пожал плечами болгарин.  — Ирландская сборная выполняет круг почета в со­провождении своих талисманов, а Кубок мира по квид­дичу вносят в верхнюю ложу! — объявил Бэгмен. В глаза Гарри ударил слепящий магический свет, за­ливший ложу так, чтобы со всех трибун было видно, что происходит внутри. Прищурившись, он увидел двух взмокших волшебников — они внесли увесистую золо­тую чашу, которую и передали Корнелиусу Фаджу, все еще рассерженному из-за того, что весь день понапрасну рас­трачивал свои способности на язык жестов.  — Давайте громко поаплодируем доблестным проиг­равшим — Болгарии! — громогласно предложил Бэгмен. И вот в верхнюю ложу по лестнице поднялись семе­ро потерпевших поражение болгарских игроков. На три­бунах прокатилась волна благодарных рукоплесканий; Гарри видел блеск и мерцание тысяч и тысяч объективов омниноклей, направленных на спортсменов. Болгары один за другим проходили между рядами кресел, Бэгмен называл имя каждого, и сначала им пожимал руку их ми­нистр, а затем — Фадж. Крам, шедший последним, выгля­дел очень неважно: вокруг глаз залегли черные тени, на лице запеклась кровь; он все еще сжимал снитч. Гарри об­ратил внимание, что на земле он чувствует себя гораздо неуверенней. У Крама было плоскостопие, и он заметно сутулился. Но стоило прозвучать его имени, как весь ста­дион разразился громоподобным, разрывающим уши ревом. Потом появилась ирландская команда. Эйдана Лин­ча вели под руки Моран и Конолли; второе падение явно не прошло для него бесследно, парень основательно око­сел, но все равно улыбался от счастья, когда Трой и Куигли высоко подняли Кубок, а трибуны под ними бушева­ли от восторга. У Гарри от хлопанья онемели руки. И на­конец, когда ирландская сборная покинула ложу, чтобы сделать еще один круг почета на своих метлах (Эйдан Линч сидел позади Конолли, крепко обхватив его за та­лию и по-прежнему ошалело улыбаясь), Бэгмен напра­вил волшебную палочку на собственное горло и произ­нес:  — Квиетус! Они будут обсуждать это годами, — про­хрипел он. — Вот уж действительно неожиданный пово­рот… Жаль, что так быстро закончилось…

***

Вернулись они в лагерь достаточно поздно. Из каждого уголка лагеря слышались удалые песни и по­дозрительные гулкие удары.  — До чего же я рад, что не на дежурстве! — пробормотал мистер Малфой. — Представить не могу, ка­ково это — ходить и уговаривать ирландцев, чтобы они заканчивали праздновать… Гарри зашёл в их с Драко палатку и лёг на походную кровать. Он лежал, глядя в брезентовый потолок, наблюдая за огоньками ламп случайно пролетающих в вышине лепреконов и вновь воскрешая в памяти наиболее впечатляющие проходы Крама. Гарри не терпелось сесть на собствен­ную «Молнию» и попробовать финт Вронского. Поче­му-то Маркус ни на одной из своих ползающих схем никогда не изображал, как этот финт должен выглядеть. Он уже видел себя в мантии с именем на спине, слышал восторженный рев стотысячной толпы, когда голос Людо Бэгмена прокатится по стадиону: «И вот на поле… По-о-оттер!» Гарри так и не понял, задремал он или нет — фанта­зии о том, что он летает, как Крам, незаметно пере­шли в настоящие сны. Вдруг до него дошло, что он слы­шит крик Нарциссы:  — Вставайте! Драко, Гарри, подъем, скорее! Гарри поспешно принял сидячее положение.  — Что… что случилось? Впрочем, к нему самому уже пришло смутное чувство, будто что-то не так. Звуки в лагере изменились — пения больше не было слышно, доносились тревожные крики и шум беготни. Гарри спрыгнул на пол со своей верхотуры и кинулся было к одежде, но Люциус, уже одетый, сказал:  — Некогда, Гарри, бери куртку и беги — быс­тро! Гарри поступил, как ему было сказано, и выскочил из палатки, Драко — по пятам за ним. В свете немногих еще горевших костров они увиде­ли людей, убегающих в лес от чего-то, что двигалось к ним через поле, выпуская странные огни и гремя чем-то наподобие выстрелов. До друзей донеслись громкий из­девательский смех и хмельные выкрики, затем последо­вала мощная вспышка зеленого света, осветившая всю сцену. Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебны­ми палочками медленно двигалась по полю. Гарри присмотрелся — ему показалось, что у них не было лиц, но тут он разобрал, что их головы были скрыты капюшона­ми, а лица — масками.  — Это Пожиратели Смерти. — пояснил блондин. В воздухе высоко над ними бились четыре фигуры, корчившиеся в невероятных положени­ях. Можно было подумать, что волшебники в масках были кукловодами, а люди над ними — марионетками, управ­ляемыми невидимыми нитями, которые поднимались в небо из волшебных палочек. Две из этих фигур были очень малы. Новые волшебники, присоединяющиеся к марширу­ющей группе, хохотали, указывая на извивающиеся в небе тела. Палатки сминались и падали под наступающими шеренгами. Раз или два Гарри видел, как кто-то из марши­рующих сносил волшебной палочкой тенты у себя на пути; некоторые загорались, и крики усиливались. Одна из горящих палаток неожиданно осветила лю­дей наверху, и Гарри узнал одного — мистера Робертса, управляющего лагерем. Остальные трое, судя по всему, были его жена и дети. Один из шедших в строю своей вол­шебной палочкой перевернул миссис Робертс вверх но­гами; ее ночная рубашка слетела вниз, открыв взорам необъятные панталоны, она силилась прикрыться, как могла, а толпа внизу вопила и улюлюкала. Из палатки вышел мистер Малфой и Нарцисса.  — Бегите в лес и держитесь вместе. Я при­ду за вами, как только с этим разберемся. Со всех сторон к источнику неприятностей мчались сотрудники Министер­ства. Бесчинствующая толпа подступила совсем близко.  — Давай! — Драко схватил Поттера за руку и пота­щил ее в лес. Добежав до деревьев, они оглянулись. Толпа стала боль­ше; было видно, как министерские волшебники пытают­ся пробиться к центру, к людям в капюшонах, но им при­ходится туго; похоже, они опасались пустить в ход зак­линания — семья Робертсов могла упасть. Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадио­ну, погасли; темные силуэты потерянно бродили между деревьями, дети плакали, тревожные восклицания и па­нические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе. Гарри чувствовал, как его толкают со всех сто­рон люди, чьих лиц он даже не мог различить. Тут он услышал, крик рядом с собой. Обернувшись, парни увидели Гермиону, Рона и Джинни.  — О Мерлин, Вас ещё здесь не хватало.  — Что?  — Грейнджер, они ищут магглов!  — Но она ведь волшебница?  — Поттер, — зашипел на друга Малфой, — ты думаешь, что они не отличают магглорождённых? Спрячься и не высовывайся, Грейнджер. Двое Уизли и Гермиона бросились бежать дальше в лес. Гарри засунул руку в карман и ужаснулся.  — Ох, нет, быть не может… Я потерял свою волшеб­ную палочку!  — Ты шутишь? — Драко поднял свою палочку, с зажжённым Люмосом, что­бы осветить как можно больше земли под ногами, но па­лочки нигде не было видно. — Может, она осталась в палатке?  — Возможно, она выпала из кармана, когда мы бежали? — пробормотал Гарри. Он ни разу не расставался с волшебной палочкой за все время пребывания в мире волшебников и вдруг по­чувствовал себя необычайно уязвимым, оказавшись без нее в самой гуще событий. Сейчас они находились в самой гуще леса. Каза­лось, они здесь одни, вокруг все затихло. Гарри огляделся.  — Думаю, нам стоит подождать здесь — любого, кто подойдет, мы услышим за милю. Не успели эти слова слететь с его уст, как прямо пе­ред ними из-за дерева появился Людо Бэгмен. Даже в слабом свете волшебной палочки Гарри разглядел разительные перемены в его облике. Он боль­ше не был жизнерадостным и розоволицым, и в походке не было бодрой упругости — Людо выглядел очень блед­ным и утомленным.  — Кто это? — заговорил он, щурясь и стараясь рас­смотреть их лица. — Что вы здесь делаете одни? — парни удивленно переглянулись.  — Ну… там что-то вроде мятежа…  — Что? — уставился на Поттера Бэгмен.  — Там, в лагере… какие-то люди захватили семью магглов…  — А, будь они неладны! — потрясенно выругался Бэг­мен и, не сказав больше ни слова, трансгрессировал с негромким хлопком. Гар­ри прислушался к звукам, доносившимся из лагеря, — пока все было тихо; возможно, погром закончился.  — Это же сумасшествие — устраивать такое, когда этой ночью здесь все Министерство Магии! — кипятился Поттер. — Я хочу сказать, как они рассчитывали скрыться? Или перепились, или они просто… Он неожиданно оборвал фразу и оглянулся. Судя по зву­кам, кто-то неуверенно брел к их поляне, за темными де­ревьями слышался шорох нетвердых шагов. Потом шаги замерли.  — Эй! — позвал Гарри. Тишина. Гарри встал на ноги и вгляделся в черную стену спутанных ветвей. Было слишком темно, чтобы различить что-то на таком расстоянии, но он чувство­вал, что там, в глубине, куда не доставал его взгляд, кто-то есть.  — Кто там? — спросил он. И тут, без всякого предупреждения, тишину разорвал голос, которого они еще не слыхали в лесу, и издал он отнюдь не панический вопль, а выкрикнул нечто похо­жее на заклинание:  — Мортмордре! Что-то громадное, зеленое, сверкающее вырвалось из того пятна мрака, в которое Гарри пытался проникнуть взглядом, оно пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо.  — Что за… На какую-то долю секунды Гарри подумалось, что это еще одна композиция, выстроенная лепреконами, но тут он разобрал, что она изображала колоссальных размеров череп, образованный чем-то наподобие изумрудных звезд, со змеей, высунувшейся изо рта, словно язык. Пока они смотрели, сияющий оскал поднимался все выше и выше, пылая в облаке зелено­ватой дымки и выделяясь на черном небе, будто новое созвездие. Лес вокруг взорвался криками. Гарри не понимал, в чем причина — неужели из-за черепа? Тот взлетел уже настолько высоко, что мог бы осветить весь лес, словно жуткая неоновая вывеска. Гарри поискал глазами того, кто своим колдовством создал этот череп, но никого не увидел.  — Это Чёрная Метка, — пояснил Драко, — знак Волдеморта.  — Не буду спрашивать, откуда ты это знаешь…  — Пошли, надо бежать! Они побежали через поляну. Но, прежде чем они успели сделать несколько торопливых шагов, послышалась целая серия хлопков, и человек два­дцать волшебников, возникнув прямо из воздуха, окру­жили их. Мгновенно обернувшись вокруг, Гарри был вынужден признать неприятный факт: каждый из этих волшебни­ков уже держал в руках палочку, и все эти палочки были направлены на них с Драко. Не теряя времени, он заорал: «Ложись!», бросился на друга и повалил на землю.  — Остолбеней! — проревели двадцать голосов. Ударила слепящая канонада вспышек, и Гарри почув­ствовал, что волосы у него на голове зашевелились, слов­но от порыва сильного ветра. Приподняв голову на чет­верть дюйма, он увидал над собой перекрещивающиеся огненно-красные трассы — они вылетали из волшебных палочек, ударялись о стволы деревьев и рикошетом уно­сились во тьму.  — Стоп! — прозвучал знакомый голос. — Это мой сын! Зловещий ветер перестал трепать волосы Гарри; он приподнял голову чуть выше. Стоявший перед ним вол­шебник опустил палочку. Гарри повернулся и увидел ми­стера Малфоя, спешившего к ним.  — Драко, Гарри. С вами все в порядке?  — Отойди с дороги, Люциус, — раздался холодный рез­кий голос. Это был Барти Крауч. Он подошел вместе с осталь­ными волшебниками из Министерства. Гарри поднялся ему навстречу. Лицо мистера Крауча окаменело от ярости.  — Кто из вас это сделал? — зарычал он. Его колючий взгляд обежал обоих парней. — Кто из вас наколдовал Чер­ную Метку?  — Чего бл… — начал уже Драко, но Гарри его перебил.  — Мы этого не делали! — выпалил он. — Мы вообще ничего не делали! Почему вы на нас напали?  — Не лги! — каркнул мистер Крауч. Его волшеб­ная палочка по-прежнему смотрела на Гарри, а глаза были выпучены — похоже, начальник Отдела сотрудничества был слегка не в себе.  — Вас застигли на месте преступле­ния!  — Барти, — шепнула колдунья в длинном шерстяном халате, — это же дети, Барти, они бы никогда такого не…  — Откуда появилась Метка? — перебил ее мистер Малфой. Гарри указал на то место, откуда они слышали голос.  — Там кто-то был за деревьями… прокричал заклинание…  — Так, значит, вон там он стоял, я правильно понял? — выкаченные глаза мистера Крауча впились в Поттера, все его лицо выражало недоверие. — Значит, вы­крикнул заклинание? Что-то, мистер, вы подозрительно много знаете о том, как появилась Метка. Но, похоже, за исключением мистера Крауча, никто из министерских волшебников уже не верил сомнитель­ному предположению, что это Гарри и Драко сво­им колдовством вызвали череп; напротив, после слов Поттера они опять подняли волшебные палочки и прице­лились в том направлении, которое она указала, вгляды­ваясь в темноту за деревьями.  — Мы опоздали. — покачала головой волшебница в шер­стяном халате. — Они уже трансгрессировали.  — Не думаю, — сказал кто-то из Министерства и подошёл ближе к деревьям. — Наши заклятия накрыли деревья — вполне вероятно, что мы их достали. Он зашёл в гущу леса. Спустя несколько секунд из зарослей раздался воз­глас:  — Есть! Мы их взяли! Один здесь! Без сознания! Это… но… ах, чтоб тебя…  — Ты кого-то поймал? — недоверчиво отозвался ми­стер Крауч. — Кого? Кто это? Хруст веток, шорох листьев, звук шагов — и волшебник вновь появился из-за деревьев. В руках он нес какое-то маленькое обмякшее тело. Домового эльфа.  — Домовой эльф Барти Крауча… То есть я хочу ска­зать…  — Прекратите. Не думаете ли вы в самом деле, что это был эльф? Черная Метка — дело рук волшебника. Для этого требу­ется волшебная палочка.  — Ну да, — ответил волшебник, — у нее и была палочка.  — Что?  — Вот посмотри! — Мистер Диггори вынул и показал всем волшебную палочку. — Была у нее в руке. Так что вот уже для начала нарушение третьего пункта «Закона о применении волшебных палочек»: «Никаким нечеловеческим существам не разрешается ношение или использование волшебной палочки».  — Вы в самом деле думаете, что домовой эльф способен наколдовать Чер­ную Метку? Да она не знает, как это делается!  — Думаю, нам стоит послушать, что она нам скажет. — взяв свою собственную палочку, Крауч прикоснулся к эльфийке и произнес: — Оживи! Она слабо пошевелилась. Открыв громадные карие глаза, она ошеломленно заморгала, дрожа и оглядывая молчащих волшебников, села и боязливо подняла взгляд к небу. Плывущий в вышине череп парно отразился в ее оста­новившихся глазах. Она тяжко вздохнула и разрази­лась бурными рыданиями.  — Эльф! — сурово произнес волшебник, принёсший её. — Ты знаешь, кто я такой? Я член Комиссии по регулированию и контролю за магическими существами! Эльфийка заерзала по земле, прерывисто дыша.  — Как видишь, эльф, здесь кто-то недавно наколдо­вал Черную Метку, — продолжал волшебник. — А тебя обнаружили минуту спустя на этом самом месте! Объяснись, будь любезна!  — Я этого не делать, сэр! — воскликнула Вин­ки. — Я не знать, как это делать, сэр!  — Тебя нашли с палочкой в руках! — рявкнул мужчина, угрожающе потрясая перед ней обнаруженной уликой. На палочку упал зеленоватый свет, заливавший лес, и Гарри неожиданно узнал ее.  — О, это же моя! — охнул он. Все, кто был на прогалине, повернулись к нему.  — Прошу прощения?  — Это моя палочка! — объяснил Гарри. — Я где-то выронил ее!  — Выронил? — с недоверием переспросил волшебник. — Это что, признание? Ты ее выбросил после того, как наколдовал Черную Метку?  — Мистер Диггори, подумайте, с кем Вы разговариваете! — одернул его мистер Малфой. — Что, по-Вашему, Гарри Поттер способен наколдовать Черную Метку?  — Э-э-э… конечно, нет, — промямлил мистер Дигго­ри. — Извини… продолжай… Значит, ты выронил ее…  — Да, но не здесь. — Гарри показал большим пальцем в сторону той самой купы деревьев, над которой завис череп. — Я хватился ее, как только мы вошли в лес.  — Итак… — Взгляд волшебника снова ожесточил­ся, едва он обратился к эльфийке, съежившейся у его ног. — Ты нашла эту волшебную палочку, эльф? Ты ее подобра­ла и задумала с ней поразвлечься, да?  — Я не делать магии с ней, сэр! — взвизгнула она, слезы в два ручья обтекали ее нос картошкой. — Я… моя… я просто подняла ее, сэр! Я не делать Черная Метка, сэр, я не знать как!  — У неё ведь тихий писклявый голос, а тот, кто произнес заклина­ние, имел голос гораздо сильнее! — заговорил вдруг Драко.  — Так, — согласился Гарри. — Это определенно был не голос эльфа. Это был голос человека.  — Ладно, сейчас мы это выясним, — проворчал ми­стер Диггори — похоже, парням не удалось его убе­дить. — Очень просто выявить последнее заклинание, произведенное палочкой; эльф, тебе об этом извест­но? Эльфийка задрожала и неистово затрясла головой, а мистер Диггори при­ставил свою волшебную палочку концом к концу к палочке Гарри.  — Приори Инкантатем! — скомандовал он. Чудовищный змееязыкий череп вырвался из места со­единения палочек; однако это была лишь тень той зеленой громадины, что нависала над ними; этот череп был словно соткан из густого серого дыма — не более чем призрак ушедшего заклинания.  — Делетриус! — приказал мистер Диггори, и дымный череп растаял, как туманное облако. — Ну вот, — сказал волшебник с ноткой свирепого торжества, глядя на судорожно трясущуюся эльфийку.  — Я не делать этого! — пропищала она, вращая от страха глазами. — Я — нет, моя — нет, я не знать как! Я хороший эльф, я не пользуйся палочка, я не знать как!  — Тебя поймали с орудием преступления в руках!  — Амос, ты вот о чем подумай — считанное число волшебников вла­деют этим заклинанием… ну где она могла ему выучиться?  — Может быть, Амос хочет нас убедить, — вдруг за­говорил мистер Крауч с холодной злостью в голосе, — что я завел порядок обучать своих слуг вызывать Чер­ную Метку? Воцарилось очень неприятное молчание. Амос Диг­гори, похоже, испугался:  — Мистер Крауч… да нет… вовсе нет…  — Ты готов обвинить тех, кто на этой поляне менее всего способен наколдовать Черную Метку, — Гарри Пот­тера и меня. Полагаю, ты знаком с историей этого маль­чика?  — Конечно… это все знают… — пролепетал мистер Диггори, чувствуя себя до крайности неловко.  — И я надеюсь, ты помнишь, что за свою долгую ка­рьеру я много раз доказывал, что ненавижу и презираю Темные Искусства и тех, кто их практикует? — Глаза мис­тера Крауча снова полезли из орбит.  — Мистер Крауч, я… я никогда и не утверждал, что вы имеете к этому какое-то отношение! — пробормотал мистер Диггори, пунцово краснея за своей косматой боро­дой.  — Если ты обвиняешь моего эльфа, ты обвиняешь меня, Диггори! — не унимался мистер Крауч. — У кого еще домовой эльф мог научиться колдовству?  — Она… она могла… да где угодно она могла этого нахвататься…  — Вот именно, Амос, — вмешался мистер Уизли. — «Она могла нахвататься где угодно»… Винки, — доброже­лательно обратился он к эльфу, но та вздрогнула, будто он тоже закричал на нее, — где точно ты нашла палочку Гарри?  — Я… я находить… находить ее здесь, — прошептала она, — здесь… под деревьями, сэр…  — Видишь, Амос? Кто бы ни создал Черную Метку, он трансгрессировал сразу, как только закончил, а палочку бросил. Разумный ход — своя собственная могла бы его выдать. А Винки имела несчастье подобрать ее мгнове­ньем позже.  — Но тогда, значит, она находилась в футе от настоя­щего преступника! — с нетерпением проговорил мистер Диггори. — Эльф! Ты кого-нибудь видела?  — Я никого не видеть, сэр… никого…

***

Спустя время Малфои и Гарри вернулись к своим палаткам, которые чудом уцелели. Там уже была Нарцисса.  — Объясните пожалуйста, что за штука этот череп? — нетерпеливо спросил Поттер. — Он-то ни на кого не нападал… Почему из-за него столько шума?  — Я же сказал — это эмблема Сам-Знаешь-Кого.  — И ее не было видно тринадцать лет. — негромко до­бавил Люциус. — Немудрено, что людей охватила паника. Все равно как если бы Волдеморт вернулся вновь.  — Вот этого я никак не пойму. Я имею в виду — это же всего-навсего картинка в небе…  — Пожиратели запускали Черную Метку всякий раз, когда убивали кого-нибудь. Но, сегодня ночью нам это только помешало, кто бы ее ни наколдовал. Метка спугнула Пожирателей Смер­ти. Все трансгрессировали, едва ее увидели.  — Зачем сторонникам Волдеморта поднимать в воздух магглов? Я имею в виду, в чем тут их цель?  — Цель? — невесело усмехнулся Люциус. — Гар­ри, они так понимают веселье. В прошлом, когда Волдеморт еще был в силе, магглов убивали просто так, ради забавы. Я знаю это потому, что сам был Пожирателем… ммм… когда Волдеморт только набирал могущество и был… нормальным. Они подвыпили этой ночью и не смогли устоять перед желанием напомнить, что их еще немало повсюду. Небольшая вечеринка старых при­ятелей.  — Но если это были Пожиратели смерти, почему они трансгрессировали при виде Черной Метки? Они должны были обрадоваться, заметив ее, ведь так?  — Пошевели мозгами, Гарри. Многим при­шлось попотеть, чтобы не попасть в Азкабан, когда Волдеморт потерял силу. Все бойко отрекались от него, сто­ило ему лишиться могущества, потому что не все стояли в рядах Пожирателей добровольно, и возвратились к своей обычной жизни. Не думаю, что он был бы дово­лен!  — Кто бы ни наколдовал Черную Метку, он сделал это в знак поддержки Пожирателей Смерти или чтобы разогнать их?  — Не знаю… Могу сказать одно: это заклинание было известно только Пожирателям Смерти.