principes Slytherin

Начало учебного года проходило отлично. Ко всеобщему удивлению, профессор Муди объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — проде­монстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.  — Но, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — вы ведь сказали, что это нарушение закона… — Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса обра­зовалось пустое место. — …что к людям это заклятие применять нельзя, — за­кончила ученица свою мысль.  — Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнес Муди, его волшебный глаз впился в девушку и парализовал жутким немигающим взглядом. — Но если ты предпочитаешь более трудный путь — путь раба, который полностью лишен собственной воли, я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть урок. — Он указал скрюченным пальцем на дверь. Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое. Гарри, Драко и Рон переглянулись, а потом засмеялись. Муди по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти. Винсент Крэбб трижды проскакал вокруг комна­ты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун с Гриффиндора вооб­разила себя белкой. Лонгботтом исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Муди заклятие снимал.  — Поттер, — наконец прохрипел профессор, — твоя очередь. — Гарри вышел на середину класса. Профессор нацелил на него палочку и произнес: — Империо! Блаженство волной ока­тило парня, но все же он чувствовал себя как в тумане: за ним пристально наблюдают. И тут в пустом черепе эхом от­далось приказание Грозного Глаза: «Прыгай на стол…» Поттер уже послушно согнул колени, приготавливаясь к прыжку, но тут где-то в глубине сознания раздался еще один голос. «Зачем? Это же просто глупо!» «Прыгай на стол…» «Не прыгну, спасибо. — Второй голос зазвучал чуть тверже. — Я правда не хочу…» «Прыгай! Живо!» Сильная боль пронзила Гарри: он прыгнул, отчаянно при этом сопротивляясь. Парень врезался головой в стол, опро­кинув его. И, кажется, сломал себе обе коленные чашечки.  — Это уже на что-то похоже, — послышался громкий голос Муди. Полная отзвуков пустота в голове вдруг ис­чезла. Гарри ясно помнил, что с ним произошло. Боль в коленях усилилась.  — Все посмотрите на Гарри! Он бо­ролся и, черт побери, почти устоял. Победа была совсем близка! Попробуем еще раз, Поттер! А вы следите за ним, особенно за глазами. В них все отражается. Молодец, Гар­ри! Не так-то будет легко сделать из тебя раба…

***

 — Нет, каким тоном он говорит! — сказал друзьям Гар­ри, когда час спустя, под руку с Драко, прихрамывая, они уходили с урока защиты. Муди заставил его упражняться до победного конца, и после четвертой попытки Гарри легко одолел чары.  — Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению! Он просто сумасшедший. — Рон обернулся посмотреть, нет ли сзади Муди. Борьба с заклятием далась ему труднее, чем Гарри: он все еще не шел, а прыгал через ступеньку. Но Муди обещал, самое позднее к обеду действие чар само собой прекратится.  — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Он рассказы­вал Финнигану, что сделал с той ведьмой, которая первого апреля крикнула ему вслед «бу-у». Ну, когда тут изучить приемы против его Империуса? Завалили домашними за­даниями! Весь четвертый курс заметил, что в этом году им ста­ли задавать на дом куда больше. От уроков по трансфигурациям взвывали абсолютно все.  — Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магичес­ким искусствам, — наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблескивая прямоугольными стеклами оч­ков. — Не за горами экзамен по сверхотменному волшеб­ству.  — Так СОВ будет только на пятом курсе! — взмолился Теодор Нотт.  — Согласна, Нотт. Но готовиться к нему следует за­ранее. Из всего класса одна мисс Паркинсон превратила ежа в более-менее приличную подушку для иголок. А ваша подушка, Нотт, до сих пор в ужасе сворачивает­ся, стоит поднести к ней булавку. На прорицаниях парням улыбнулась удача. Профессор Трелони объявила, что поставила обоим за сочинение самый высокий балл. Прочитала их предска­зания и похвалила за смиренное принятие предстоящих ужасов. Но радость друзей быстро улетучилась. Трелони задала новое задание, срок месяц, а у них в головах, как назло, иссяк запас бедствий и катастроф. Не отстал от других и профессор Бинс по истории магии, задал через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Профессор Снейп обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь от­равить — надо же проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочесть про манящие чары три толстенные книги из списка дополнительной лите­ратуры. Даже Хагрид, и тот их не пощадил. Его обожаемые соплохвосты росли с ужасающей быстротой, хотя никто не знал, чем же они питаются. И он предложил с видом Санты, принесшего подарки, провести исследова­ние: через вечер приходить к нему, наблюдать соплохвостов и делать записи об их бесподобном поведении. После урока Ухода за Магическими Существами ребята вошли в холл и у порога застряли — дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы — объявле­ние, возле которого столпилось полсотни учеников. Драко, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы:  — «Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближай­шую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше. После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».  — Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! — МакМиллан с Хаффлпаффа с загоревшимся взглядом растолкал учеников и уст­ремился к лестнице.  — При чем здесь Диггори? — спросил Рон с отвращением.  — Седрик наверняка будет участвовать в тур­нире, — пояснил Гарри.  — Этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы.  — Диггори не придурок. Он пре­красный ученик. К тому же староста факультета, — не­пререкаемым тоном проговорила Гермиона.  — Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красав­чик, — подколол ее Рон.  — Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему ви­ду, — возмутилась Гермиона.  — Кха-кха! Ло-кха-кха-рт! — Рон якобы громко от­кашлялся. А Гарри в его кашле явно послышалась фами­лия «Локхарт». Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы Гарри ни шел, только и слышно: «Турнир Трех Волшеб­ников», «Турнир Трех Волшебников»… Все как с ума по­сходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшеб­ства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты? И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почисти­ли и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ежи­лись в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные ро­зовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Филч в ярости ки­дался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первогодок до слез. Волновались и преподаватели. И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Рейвенкло — брон­зовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком хаффлпаффцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось неве­роятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: боль­шая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. Кинув быстрый взгляд на стол Гриффиндора, Гарри увидел, что Фред с Джорджем уже завтракали. Они опять сидели отдельно от всех и о чем-то шептались, что было им от­нюдь не свойственно. И Рон, конечно, напра­вился прямо к ним.  — Да-а, дело дрянь, — мрачно сказал Джордж Фреду. — Если он все же откажется говорить с нами, придется пи­сать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьемся.  — Кто вас избегает? — подсел к ним брат.  — Исчезни, — буркнул Фред раздраженно.  — А почему дело дрянь? — спросил Рон Джорджа.  — Младший брат слишком приставучий.  — А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участво­вать?  — Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать учас­тников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Ве­лела замолчать и заняться трансфигурацией енота.  — Интересно, что войдет в состязания? — задумался Рон, но тут же опять оживился: — Держу пари, мы все рав­но победим. Нам к опасностям не привы­кать.  — Не привыкать-то не привыкать. Но не перед судей­ской бригадой, — остудил брата Фред.  — А кто обычно судит?  — Всегда директора школ-участниц, — подала голос Гермиона, севшая рядом с Роном. — На Турнире тысяча семьсот девяносто вто­рого года все трое получили увечья. Тогда участники ло­вили василиска, а он возьми и встань на дыбы. Заметив, что многие с удивлением на нее таращатся, Гермиона, как всегда, начала сердиться: почему все они так мало читают!  — Об этом написано в «Истории Хогвартса»! Прав­да, в ней не все достоверно. Я бы ее назвала «Пересмот­ренная история».

***

В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Прозвенел звонок. Гарри с Драко поспешили в подземелья. Оставив в спальне сумки, парни помчались вверх по ле­стнице в холл. Деканы факультетов построили учеников в колонны.  — Первокурсники, вперед, — скомандовал профессор Снейп, — И не толкайтесь! Рядами все спустились по главной лестнице и выстрои­лись перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгуща­лись сумерки. Старшекурсники накладывали на учеников своих факультетов согревающие заклятия. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом.  — Скоро шесть, — сказал Драко, наколдовав часы, и устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам.  — На чем они едут? На поезде?  — Сомневаюсь, — ответила Поттеру Панси.  — А как тогда? На метлах? — предположил Гарри, гля­дя в небо, усеянное крупными звездами.  — Не думаю. Путь-то неблизкий.  — Может, портал? Или трансгрессия? — предположил парень, но тут же осёкся, вспомнив, что трансгрессировать на территории Хогвартса нельзя. Они внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Согревающие чары постепенно спадали, поэтому становилось холодно. К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:  — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко!  — Где? Где? — радовались ученики, вертя головами.  — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне За­претного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сот­ни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увели­чиваясь в размерах. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющий­ся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И на­конец, с оглушительным громом копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом при­землилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещен­ные золотые палочки, из каждой вылетают по три крас­ные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зри­телям явилась ее обладательница. Таких великанш Гарри никогда в жизни не видел. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты! Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Впрочем, может, потому, что он привык к Хагриду. Женщина, стоявшая уже на пер­вой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрите­лей, показалась ему все-таки огромнее Хагрида. Она во­шла в полосу света, падающего из окон замка, и обнару­жилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, тем­ные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с го­ловы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Мно­гие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть ве­ликаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.  — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!  — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим груд­ным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии?  — Спасибо. Я в превосходной форме.  — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Гарри, чье внимание было приковано к мадам Мак­сим, только теперь заметил вышедших из кареты подро­стков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка пол­тора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого голубого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколь­ко Гарри мог видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все с испугом поглядывали на за­мок.  — Ка’г-ка’гов уже приехал?  — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?  — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони…  — Наш преподаватель Ухода за Магическими Суще­ствами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его подопечные требуют повышенного внимания. — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами.  — Они ошшень к’гепкие.  — Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор. — Ошшень хо’гошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только и’гландский виски.  — Непременно передам. — Дамблдор тоже в ответ поклонился.  — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим. Ученики Хогвартса расступились, пропуская гостей к камен­ным ступеням. Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук под­ков золотых коней мадам Максим.  — Слышите? — вдруг спросил Забини у однокурскников. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлю­паньем, как если бы гигантский пылесос двигался по реч­ному руслу.  — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завих­рения, затем огромные пузыри, глинистый берег захле­стнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Корабельная снасть, догадался Гарри.  — Это мачта. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный ске­летоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тус­клые огни иллюминаторов походили на светящиеся гла­за призрака. С оглушительным всплеском корабль нако­нец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, за­скользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Чело­век, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.  — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг?  — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Вы­сокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а коз­линая бородка с завитком на конце едва скрывает без­вольный подбородок Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул.  — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыба­ясь, на замок. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немно­го простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… Драко дернул друга за локоть и что-то зашептал на ухо, но Гарри и сам узнал гостя. Это был Виктор Крам.

***

Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопыт­ством разглядывали темный потолок, усеянный звезда­ми. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. Завхоз Филч добавил к профессорскому столу еще четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.  — Но приехало-то всего два профессора, — удивился Гарри. — А Филч почему-то поставил четыре кресла. Кто-то еще приедет? Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали про­фессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки, но по­допечные мадам Максим невозмутимо оставались на но­гах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины.  — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие дру­зья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне черной хогвартской: под шубами дурмстранщев оказались крова­во-красные мантии. Два пус­тых кресла наконец обрели хозяев. Рядом с профессо­ром Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Мак­сим — Барти Крауч.  — Что они тут делают? — удивился Гарри.  — Они — организаторы Турнира Трех Волшебни­ков, — пояснил Драко. — Полагаю, приехали посмотреть начало Турнира. Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Гарри почувство­вал легкое волнение. Сидевшие в отдалении от всех близнецы Уизли так и впились в директора горящим взглядом.  — Торжественный миг приблизился, — Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к немулица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как вне­сут ларец…  — Что-что внесут? — не понял Гарри.  — …я хотел бы коротко объяснить правила нынешне­го Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента Международного Магического Сотрудничества. — Слуша­тели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента Магических Игр и Спорта. Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил ап­лодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хму­рый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамбл­дор назвал его имя. На Чемпионате Мира, вспомнил Гар­ри, он был в строгом костюме, а сейчас в мантии волшеб­ника выглядел как-то нелепо. Его усы щеточкой и акку­ратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора.  — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продол­жал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания. — При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста. Филч, который до этой минуты прятался где-то в даль­нем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:  — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность. При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:  — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик — Кубок Огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ни­чего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, что­бы все хорошо его видели.  — Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире. Ну, а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.  — Запретная линия! — воскликнул Фред, выходя из зала, глаза у него возмущенно сверкали. — Ее наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку — умора! — все равно, сколько тебе лет!  — Дело не в возрасте, — возразила Грейнджер. — Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу.  — Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гар­ри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе? Гарри вспомнил наставление Дамблдора. Всем, кому меньше семнадцати, запрещено участвовать в конкурсе. Но он представил себя победителем Турнира… А Дамблдор? Как он рассердится, сумей кто-нибудь млад­ше семнадцати переступить запретную линию… Младший Уизли же в этот момент их не слушал, высматривая в тол­пе Крама.  — Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга? Ответ не заставил себя ждать.  — Всем обратно на корабль, — распорядился Карка­ров. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? — беспокоил­ся он. Крам покачал головой и натянул шубу.  — Профессор, мне бы хотелось выпить вина, — разо­хотился другой ученик.  — Я предлагаю не тебе, Поляков, — рявкнул Каркаров, и заботливый отеческий вид мгновенно испарился. — Ты опять, неряха, закапал едой всю мантию! Он развернулся и повел учеников к дверям. Гарри и остальные как раз стояли на выходе из зала. Гарри пропустил Каркарова вперед.  — Спасибо, — бросил Каркаров, мельком взглянув на Гарри. И застыл в изумлении — прямо-таки уставшись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством та­ращась на Гарри, на многих лицах читался испуг. Парень в заляпанной едой мантии толкнул локтем стоявшую ря­дом девушку и беззастенчиво ткнул в Гарри пальцем.  — Да, это Гарри Поттер, — прохрипел кто-то сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз Муди стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга. Каркаров побледнел, на искаженном лице проступи­ла ярость, смешанная со страхом.  — Ты! — только одно слово сорвалось с его губ.  — Да, я, — мрачно кивнул Муди. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру сделай милость, проходи, не за­держивайся. Ты не даешь пройти. Что правда, то правда: позади Муди столпилось пол­зала, ожидая, когда пробка в двери рассосется. Ребята за­глядывали через плечо, стараясь увидеть, что там впере­ди происходит. Не ответив ни слова, Каркаров поспешно удалился вместе с учениками. Муди долго смотрел ему вслед вол­шебным глазом, изуродованное лицо выражало острую неприязнь.

***

На следующее утро Гарри и Драко спустились в Большой зал пораньше. Там уже собралось человек двадцать. Все смотрели на Кубок огня. Он сто­ял в центре холла на табуретке, на которую обычно кла­ли Волшебную Шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.  — Кто-нибудь уже бросил в Кубок перга­мент со своим именем? — спросил Драко у пятикурсницы со Слизерина.  — Дурмстрангцы бросили все. А из наших я только Уоррингтона видела.  — Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твое имя, — сказал Гарри.  — А хаффлпаффцы поговаривают о Диггори, — пре­зрительно пожала девушка плечами. — Но вряд ли этот кра­савчик захочет рисковать своей внешностью. Тем временем в Зал вбежали близнецы Уизли. Вид у них был вдохновенный. Парни подбежали к Драко и Гарри.  — Свершилось, — тихо шепнули они.  — Мы его выпили!  — Чего? — не понял их Гарри.  — Выпили зелье старения, — пояс­нил Фред.  — Всего по одной капле, — потер руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.  — Вряд ли у вас выйдет что-нибудь пут­ное, — встряла в их разговор Паркинсон, сидящая рядом с Драко. — Это-то Дам­блдор предусмотрел. Все пропустили слова Панси мимо ушей.  — Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпе­ния друзей.  — Я иду первый! За мной! Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хог­вартс», подошел к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатистометровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на гла­зах переступил золотую черту. «Неужели обман сработал?» — поверил на какой-то миг Гарри. Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой ката­пультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воз­духу метра три, они приземлились на холодный камен­ный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончи­лась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов вы­росли длинные белые бороды. Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, — поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга.  — Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали веселые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт с Рейвенкло и мистера Саммерса с Хаффлпаффа. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бо­роды ни в какое сравнение не идут с вашими. Фред с Джорджем отправились в больничное крыло, а Гарри с Драко поспешили завтракать. В Большом зале, как и полагается в канун Дня Всех Свя­тых, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в прорезях огромных тыкв.

***

 — Ты пойдёшь на ужин? — спросил Драко у друга, зная, что 31 октября для него не является праздником.  — Думаю да, сегодня же выбирают чемпионов Турнира. По окончанию ужина зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него профес­сор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий.  — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы… Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким, отчетливым голосом прочитал:  — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.  — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, враз­валку двинулся к Дамблдору повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.  — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание! Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента.  — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возве­стил Дамблдор. Девушка, похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа.  — Вы только гляньте, как они расстроены! — восклик­нула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шарм­батонцы. Расстроены — слабо сказано, подумал Гарри: две де­вушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:  — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».  — Ну почему он?! Почему? — возопил Уизли. Кроме Гарри, его, однако, никто не услышал: взорвал­ся криками стол Хаффлпаффа. Все до единого хаффлпаффцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Ап­лодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:  — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пер­гамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:  — «Гарри Поттер».