principes Slytherin

Поттера как будто прошибли током. Он сидел, думая, что, вероятнее, ошибся. Но нет, не ошибся. Дамблдор прокашлялся и повторил ещё раз:  — Гарри Поттер. Все преподаватели и ученики устремили на него свои взгляды. В голове пронеслись воспоминания о вечерах, когда он мечтал стать Чемпионом, вот только в мечтах толпа ликовала, а сейчас все молчали. И это молчание сильно напрягало. Паркинсон, рядом с которой сидел Герой, не сильно потормошила его за плечи, чтобы он пошёл к остальным участникам Турнира. Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулив­шись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к ка­минной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри.  — В чем дело? — спросила она. Она, видно, подумала, что Гарри за ними послали су­дьи. Как же им объяснить, что случилось? Он молча сто­ял и смотрел на трех чемпионов. Какие они все высокие, совсем взрослые! Позади него послышался дробный стук шагов, и в ком­нату вбежал Людо Бэгмен.  — Невероятно! — воскликнул он, схватив руку Гар­ри. — Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща Гарри к ками­ну. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира! Виктор Крам расправил плечи, оглядел Гарри с голо­вы до ног, и его хмурое лицо потемнело. Седрик вопро­сительно переводил взгляд с Бэгмена на Гарри, как будто ослышался. Что до Флер, она взмахнула блестящей вол­ной волос и с улыбкой промолвила:  — О-ля-ля! Очень веселая шутка, месье Бэгмен!  — Шутка! — Бэгмен еще не пришел в себя. — Да нет же! Какая шутка! Имя Гарри только что выскочило из Кубка. Крам чуть сдвинул густые брови. Седрик пребывал в вежливом недоумении. А Флер нахмурилась.  — Это ошибка, — В голосе ее звучало презрение. — Он не может соревноваться. Он маленький.  — Да, но случилось чудо. — Бэгмен потер гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. — Вы ведь знаете, воз­растное ограничение наложили в этом году в целях бе­зопасности. И раз его имя выскочило из Кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать… Противоречит пра­вилам. Вы обязаны… А Гарри придется приложить все усилия. Дверь позади них опять отворилась. Вошли профес­сор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, ма­дам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снейп, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбужденных голосов.  — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флер. — Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие. Безмолвное изумление Гарри сменилось гневом. Ма­ленький мальчик! Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со све­чами, обтянутый атласом внушительный бюст заколы­хался.  — Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? — власт­но промолвила она.  — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал францу­зов профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. — Два чем­пиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы шко­ла — хозяйка Турнира — когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — С его губ слетел ехидный смешок.  — Импоссиблъ. — Мадам Максим опустила огром­ную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо.  — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претен­дентов. Дамблдор проницательно взглянул на Гарри, тот не отвел взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков.  — Это ты, Гарри, бросил в Кубок свое имя?  — Нет, — под прицелом всех взглядов ответил Гарри.  — Может быть, ты просил кого-то из старших бро­сить в Кубок твое имя?  — Нет, — твердо ответил Гарри.  — Разумеется, мальчишка лжёт! — воскликнула мадам Мак­сим.  — Гарри не мог бы пересечь запретную линию, — вме­шалась МакГонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.  — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — пожа­ла плечами мадам Максим.  — Наверное, ошибся, — согласился Дамблдор.  — Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиб­лись, — вспыхнула МакГонагалл. — Все это глупости. Гар­ри не подходил к линии. Не обращался ни к кому из стар­ших учеников. Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно!  — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — В голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наши беспри­страстные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшед­шее противоречит правилам Турнира? Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчише­ское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в несколь­ких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похо­жим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзг­ливым тоном.  — Мы должны строго следовать правилам. А в них на­писано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.  — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен.  — Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку Огня. — Карка­ров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. — Зажгите его еще раз. Все шко­лы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамбл­дор, будет честно!  — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, и его разожгут не раньше сле­дующего Турнира.  — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Карка­ров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бро­сить все и уехать.  — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у две­ри. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как ска­зал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Тур­нире. Что, не согласен? В комнату вошел профессор Муди и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым пра­вой ногой.  — Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Муди. Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Муди не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки.  — Неужели? — спокойно продолжал Муди. — Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.  — Значит, мсье успешно помог 'Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим.  — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную Конфедерацию Колдунов…  — Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Потте­ру, — прохрипел Муди. — Но смешно сказать, я еще и сло­ва от него не слышал.  — Ему чего делать п’готест! — топнула ножкой Флер Делакур. — Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!  — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь. — Муди явно силился придать голосу мягкость. После этих слов в комнате воцарилось гнетущее на­пряжение. Не на шутку встревоженный, Людо Бэгмен, нервно переступив с ноги на ногу, прервал молчание:  — Муди, старина, что вы такое говорите?!  — Как всем нам известно, Муди считает утро пропа­щим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров. — Каркаров перешел к прямым оскорблениям. — Ему всю­ду мерещится опасность. Небось и студентам тоже вну­шает. Мягко говоря, странное свойство для преподавате­ля, который учит, как защищаться от Темных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.  — Мне мерещится? — вновь захрипел Муди. — Фан­тазия разыгралась? Да поймите, подложивший в Кубок имя Поттера обладает огромной волшебной силой!  — А доказательства, мсье? — Мадам Максим всплес­нула ручищами.  — Маг сумел обмануть предмет, обладающий исклю­чительными магическими свойствами. Только мощней­шее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь что­бы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего одного претендента. И скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвертой школы.  — Сдается мне, ты очень много об этом думал, — хо­лодно заметил Каркаров. — Занятная гипотеза. А я тут недавно слыхал такую историю: ты вбил себе в голову, — ха-ха! — что один из подарков, которые ты получил в день рождения, — хитроумно замаскированное яйцо василис­ка. Ты его взял и разбил, а это оказались часы для автомобиля. Потому-то мы и не воспринимаем тебя всерьез.  — Работа у меня такая: разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить…  — Аластор! — предупреждающе остановил Муди Дамблдор. Гарри не понял было, к кому он обратился, но мигом сообразил, что вряд ли Грозный Глаз настоящее имя Муди. Профессор прикусил язык, но с удовольствием поглядывал на залившегося краской Каркарова.  — Нам неизвестно, как это могло произойти, — об­ратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного вы­хода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ни­чего не остается…  — Но Дамблё-дорр…  — Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать. Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева.

***

Покинув кабинет, Гарри сразу почувствовал напряжение, витающее в воздухе. К нему подошли Рон, Драко, близнецы и Гермиона, что ждали его в Большом Зале.  — И как ты это сделал? — спросил Джордж, восхищенно смотря на парня.  — Что? Нет, это не я.  — Да ну? — рявкнул Рон, глядя на друга.  — Послушай, Рон. Я не подходил к Кубку. Кто-то дру­гой бросил в него мое имя.  — Зачем?  — Не знаю. Не отвечать же: «Меня хотят убить». Глупо!  — Не знаешь? Так я и поверил! Мне-то ты можешь ска­зать правду! Пусть тебе неприятно, чтобы все знали. Но все и так знают. Зачем же врать! Тебя никто не накажет за это. Дамблдор допустил тебя к участию? Тыся­ча галлеонов, плохо ли? Да еще экзамены не сдавать.  — Но я не бросал в Кубок пергамента с моим именем! — начал закипать Гарри.  — Да ладно, — протянул Рон скептическим тоном. — А ты, выходит, лгун. Кто утром сказал: «Я бы бросил имя ночью, чтобы никто не видел»? Я что, совсем дурак?!  — Сейчас, во всяком случае, очень похож.  — Чего-чего?  — Прекратите! — закричала Гермиона. Рон хотел было ещё что-то сказать, но близнецы быстро зажали ему рот, а затем повели к выходу из Большого Зала. Грейнджер побежала за ними.  — Что, правда не бросал? — спросил Малфой, когда они остались в Зале одни.  — Нет…  — Понятно, — задумчиво протянул Драко, а Гарри стало понятно — не поверил.

***

В гостиной Слизерина атмосфера была ещё более напряжена. Когда парень зашёл в гостиную — все взгляды были устремлены только на него. Большинство взглядов были презрительными, но некоторые — сочувствующие. Проигнорировав всё это, Гарри устремился в комнату и, скинув с себя лишь мантию, завалился в кровать. Проснувшись в воскресенье, Гарри не сразу осознал, что накануне произошло. В голове все перепуталось. Парень отдернул полог — постель Драко пуста. Навер­ное, ушел завтракать. Поттер оделся и сбежал в гости­ную. Его появление вновь встретили презрительные взгляды. Куда деваться? Идти в Большой зал? Там вся школа будет осуждать. Остаться здесь? Тоже самое. Единственный лучик света сейчас — Гермиона. Она всегда поймёт и поддержит. И Гарри решительно двинулся к выходу. Выйдя из гостиной, парень нос к носу столкнулся с Гермионой, державшей в руке многоэтажный бутерброд, завернутый в салфетку.  — Привет. — Гермиона, развернув салфетку, протяну­ла Гарри еду. — Это тебе. Может, прогуляемся?  — С радостью, — благодарно согласился Гарри. Друзья спустились на первый этаж, не заглянув в Большой зал, пересекли холл, вышли наружу и быстро зашагали по лужайке в сторону озера. Корабль стоял у причала, от­брасывая на воду черную тень. Утро выдалось прохладным, они шли, жуя тосты, и Гарри без утайки поведал все девушке. Гермиона, к его облегчению, не усомнилась ни в едином слове.  — Конечно, ты тут ни при чем, — кивнула подруга, выслушав рассказ о сцене в комнате с камином. — Видел бы ты себя со стороны, когда Дамблдор объявил: «Гарри Поттер»! Но кто, кто же это сделал? Муди прав, Гарри. Ученикам не под силу обмануть Кубок и переступить линию Дамблдора…  — Ты видела Драко? — перебил ее Гарри.  — Он тебе нравится? Да ведь?  — Что? — опешил парень.  — Нравится. Не как друг.  — С чего ты взяла?  — Гарри, мы не один день знакомы. Я вижу, как ты на него смотришь.  — Давно ты знаешь?  — С лета. А ты когда понял?  — В конце третьего курса. Когда мы побежали спасать Рона в визжащую хижину. Я тогда понял, что отношусь к нему не так, как к вам с Роном, а чуть иначе. А потом нападение Пожирателей на Чемпионате… Нам угрожала опасность, а мы были вместе, держались за руки и… Это очень сложно описать.  — Я понимаю, Гарри, — лучезарно улыбнулась девушка.  — Ты, кстати, видела Рона? — сменил тему Поттер.  — Да… во время… завтрака, — замялась Гермиона.  — Все еще думает, что это моих рук дело?  — Нет. Наверное, нет. Кажется, не совсем…  — Как это не совсем?  — Гарри, неужели тебе не ясно? — всплеснула руками Гермиона. — Он просто слегка завидует!  — Чему завидовать-то? Хочет выставить себя идиотом перед всей школой?  — Пойми, Гарри, — принялась терпеливо объяснять Гермиона, — ты всегда в центре внимания. Знаю, ты не виноват. Слава тебя не прельщает. Но пойми и Рона. Дома старшие братья, все они в чем-то его превосходят. Ты, его лучший друг, — знаменитость, у Малфоя просто влиятельный отец, а Рон… он всегда в тени, когда вас видят вместе. Он смирился с этим, никогда даже не заикнется. Но история с Кубком — это уж чересчур.  — Только этого не хватало! Передай ему, я с радостью с ним поменяюсь. Пусть узнает, каково это — куда ни пой­дешь, люди всюду таращатся на твой шрам…  — Не собираюсь ничего передавать. Поговори с ним сам. Это единственный выход.  — А я не собираюсь бегать за ним, как нянька, учить уму-разуму! — крикнул Гарри, спугнув дремавших на де­реве сов. — Может, он поверит, когда я сверну себе шею. Поймет, какое это удовольствие — Турнир!  — Да, веселого мало. — Вид у Гермионы был на ред­кость озабоченный. — Знаешь, что надо сделать? Немед­ленно, как придем в замок?  — Дать Рону хорошего пинка.  — Написать Сириусу. Обо всем. Я захватила с собой перо и пергамент.  — Не хочу я его втягивать в свои проблемы.  — Он все равно об этом узнает. Турнира не утаишь. — Гермиона говорила очень се­рьезно. — Турнир Трех Волшебников — знаменитое со­стязание. Ты тоже знаменитость. Удивлюсь, если в «Про­роке» еще не вышла статья «Гарри Поттер — чемпион Хог­вартса». Ты значишься в половине книг о Волдеморте. Поверь, будет лучше, если Сириус все узнает от тебя самого.  — Ладно, напишу. Ты права. Гарри бросил в озеро последний кусок хлеба, из воды высунулось огромное щупальце, схватило еду и исчезло. А друзья поспешили обратно в замок. Они вошли в совятник, Гермиона дала Гарри кусок перга­мента, перо и чернильницу и пошла ходить вдоль насес­тов, разглядывая почтовых сов. Гарри примостился у сво­бодной стены и начал писать.  — «Дорогие Сириус и Ремус! Сообщаю вам последние новости из Хогвартса. Вы, наверное, знаете, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников. Так вот, в суббо­ту вечером меня выбрали четвертым чемпионом, от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок мое имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогварт­са — Седрик Диггори с Хаффлпаффа.» — Гарри поставил точку и задумался: может, рассказать крестному о своих тревогах, поселившихся в сердце со вчерашнего вечера, но он не нашел подходящих слов. — Все, Гермиона, написал. — Гарри поднялся с пола и отряхнул с мантии солому. На плечо села Хедвиг и протя­нула лапу. Гарри привязывал пергамент к ноге, и сова улетела.

***

Дни перед первым туром летели так, словно кто заго­ворил стрелки часов и они стали бежать с удвоенной ско­ростью. Куда Гарри ни шел, его везде преследовали насмешки. В конце концов парень остался один: ни Рон, ни Драко не верили, что он не бросал в Кубок своё имя, а Гермиона налаживала личные дела, в последние дни она стала больше времени проводить с Виктором Крамом, а Гарри решил ей не мешать. Когда Поттер бродил по восьмому этажу замка, где редко кого можно встретить, то в стене образовался проход в комнату с ковром, креслом и горящим камином. «Выручай-комната» — сразу вспомнил Гарри. Он читал о ней в Истории Хогвартса: вход в неё появляется только тогда, когда человек испытывает огромную необходимость в помощи. При этом комната обставлена так, как это нужно нуждающемуся.

***

Когда Гарри во время обеда сидел за столом, к нему подошёл Муди, сказав, что в полночь Хагрид ждёт его у себя.  — И возьми мантию-невидимку. Она тебе пригодится. В половине двенадцатого Гарри, сидевший в гости­ной, сделал вид, что устал, и пошел в спальню. Натянув мантию-невидимку, он на цыпочках спустился вниз. В го­стиной еще было несколько человек. Гарри неслыш­но подошел к портретному проему, тихо назвал пароль и выскочил в коридор. На улице было темно, хоть глаз выколи. В хижине лес­ничего маячил огонек, Гарри на него и пошел. Внутри огромной кареты Шармбатона тоже горели огни, отту­да донесся голос мадам Максим. Гарри постучал в дверь хижины.  — Это ты, Гарри? — Хагрид отворил дверь и оглядел­ся по сторонам.  — Я, — Гарри проскользнул внутрь и стянул с голо­вы мантию. — Что случилось?  — Есть… э-э… что-то показать. Хагрид пребывал в необычайном волнении. В петли­це у него была гвоздика, похожая на огромный артишок.  — Что показать? — подозрительно спросил Гарри. Может Хагрида опять угораздило купить у заезжего торговца гигантского трех­главого пса?  — Идем со мной, накинь мантию, веди себя тихо-тихо. Клыка не возьмем, он это не любит.  — Послушай, Хагрид, я ненадолго. Но Хагрид не слушал, открыл дверь и шагнул во тьму ночи. Гарри пошел за ним. К его удивлению, лесничий повел его к шармбатонской карете.  — Зачем, Хагрид…  — Ш-ш-ш! — Лесничий поднес палец к губам и триж­ды постучал в дверцу кареты, украшенную скрещенны­ми золотыми волшебными палочками. Им открыла сама мадам Максим в накинутой на плечи шелковой шали. Увидев гостя, она улыбнулась.  — Что, 'Агрид, уже по’га? — улыбнулась она.  — Бом-свар, — поздоровался Хагрид и, не спуская с великанши восхищенных глаз, помог ей спуститься по золотым ступенькам. Мадам Максим закрыла за собой дверь, Хагрид пред­ложил ей руку и они пошли вдоль изгороди, за которой паслись гигантские крылатые кони. Совершенно сбитый с толку, Гарри бежал за ними, боясь отстать. Он что, хо­чет ему показать мадам Максим? Как будто Гарри раньше ее не видел, поди не заметь такую даму! Но и мадам Максим была не меньше заинтригована.  — Куда вы меня ведете, 'Агрид? — игриво поинтере­совалась его спутница.  — Вам понравится, — прямолинейно заявил он. — Не сомневайтесь. Но о том, что увидите, молчок. Вам это знать еще рано…  — Конечно, конечно, — заверила его мадам Максим, взмахнув длинными черными ресницами. И парочка продолжила путь. Гарри все сильнее злил­ся, стараясь угнаться за ними, каждую минуту смотрел на часы. Опять, видно, Хагрид затеял какой-то бред! Шли по опушке леса, описывая дугу, пока озеро и за­мок не скрылись из виду. Неожиданно послышались громкие голоса людей и сразу же свирепый душеразди­рающий рев. Хагрид повел мадам Максим вокруг отдельно стояв­шей купы деревьев, Гарри поспешил за ними. На какую-то долю секунды ему почудились яркие костры, вокруг них сновали люди… И тут у Гарри отвалилась челюсть. Драконы. По загону, огражденному крепкими брусьями, ходи­ли на задних лапах четыре огромных злобного вида дра­кона, издавая громоподобный рык, из клыкастых пастей вырывались в темное небо на высоте двадцати метров яр­кие языки пламени. Серебристо-голубой с длинными ос­трыми рогами скалился на волшебников и щелкал зуба­ми. Зеленый, покрытый гладкой чешуей извивался и топал могучими задними лапами. У красного шею ук­рашала бахрома из тонких золотых пик, он выдыхал огонь в виде огромных грибов. Был еще гигантский чер­ный, больше других похожий на ящера, он находился совсем рядом. Не менее тридцати волшебников, семь или восемь на каждого дракона, старались утихомирить их, крепко дер­жа в руках цепи, прикрепленные к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов. Задрав го­лову, Гарри, как завороженный, смотрел в глаза черного дракона, зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от страха, не то от гнева. Чудище изрыгало жуткие, леденящие кровь вопли.  — Назад, Хагрид! — крикнул волшебнику забора, на­тягивая цепь. — Сам знаешь, они стреляют огнем на рас­стояние семь метров. А эта хвосторога на все пятнадцать.  — Какая красавица, — ласково проговорил Хагрид.  — Не то слово! — крикнул один волшебник. — На счет три — Усыпляющее заклятие! Все драконоводы вынули волшебные палочки.  — Отключись! — крикнули они, и из палочек огнен­ной ракетой вылетело Усыпляющее заклятие, осыпав звездным дождем чешуйчатые бока драконов. Ближайший к Гарри дракон опасно заколыхался на задних лапах, пасть раскрылась в беззвучном рыке, пла­мя из ноздрей больше не вырывалось, хотя дым все еще валил. Очень медленно дракон повалился на землю — несколько тонн мышц и чешуи — и упал с таким сту­ком, что содрогнулись деревья, Гарри мог бы в этом по­клясться. Драконоводы опустили палочки и подошли к повер­женным подопечным. Затянули потуже цепи и, торопясь, привязали к чугунным прутьям, вбитым глубоко в землю с помощью палочек.  — Хотите взглянуть поближе? — обратился перепол­ненный чувствами Хагрид к мадам Максим. Они подо­шли к самому забору, а за ними и Гарри. Волшебник, пре­дупредивший Хагрида об опасности, повернулся, и Гар­ри сразу узнал Чарли Уизли.  — Ну как, Хагрид? — начал, еще не отдышавшись, Чарли. — Они скоро придут в себя. Мы их в дорогу усы­пили снотворным, думали, им лучше проснуться глубо­кой ночью, когда темно и тихо. А видишь, что получи­лось. Они очень недовольны…  — Какие у вас здесь породы? — Хагрид смотрел на чер­ного дракона с трепетной нежностью, почти с благогове­нием. Глаза у спящего дракона полуоткрыты. Из-под тем­ного сморщенного века поблескивает желтая полоска.  — Это самка венгерского хвосторога, — сказал Чарльз. — Вон тот — валлийский зеленый обыкновен­ный. Тот, что поменьше, синевато-серый — шведский ту­порылый. А красный — китайский огненный шар. Чарли огляделся по сторонам, мадам Максим шла вдоль изгороди, разглядывая спящих драконов.  — Не знал, что ты ее приведешь, — нахмурился он. — Чемпионам не положено знать, что им предстоит. А она, конечно же, своему расскажет.  — Просто подумал, ей будет приятно взглянуть, — не отрывая от драконов восхищенного взгляда, простодуш­но ответил Хагрид.  — Романтическая прогулка? — Чарли покачал голо­вой.  — Значит, четыре. На каждого по одному дракону. А что они будут с ними делать? Сражаться?  — Кажется, просто пройдут мимо. Мы будем все вре­мя рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие Унич­тожения наготове. Организаторам понадобились поче­му-то драконихи-наседки. Понятия не имею почему. Могу только сказать: не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди. Взгляни сам. И Чарли махнул на хвост, вдоль которого бежал час­токол длинных цвета бронзы шипов. Пятеро служителей из команды Чарли поднесли в ог­ромном решете на одеяле несколько крупных гранитно-серых яиц и осторожно поставили его под самым боком драконихи. У Хагрида из груди исторгся вожделенный вопль.  — Они все у меня сосчитаны, — жестко сказал Чарли и прибавил: — А как там Гарри?  — Прекрасно. — Хагрид все еще пожирал глазами дра­коньи яйца.  — Надеюсь, после встречи с этой командой он будет в том же самочувствии, — мрачно проговорил Чарли. — Я не решился рассказать матушке, что Гарри ждет в пер­вом туре. Она и так только что не расплакалась. «Как они могли включить его в этот Турнир! Он еще совсем ма­ленький! Я думала, в школе он в безопасности. Думала, возрастное ограничение будет соблюдено», — передраз­нил он голос миссис Уизли. Гарри решил уйти. В обществе четырех дра­конов и мадам Максим Хагрид его не хватится. Он не­слышно развернулся и побежал вдоль опушки к замку. Теперь ясно, что ему предстоит. К лучшему или нет, что он узнал про драконов? Наверное, все-таки к лучше­му. Во всяком случае, первая волна страха схлынула. А что с ним было бы, если бы во вторник он увидел этих дра­конов впервые? Да просто упал бы в обморок в присут­ствии всей школы. Может, еще все обойдется… он все-таки вооружен волшебной палочкой. Но что такое палочка против огромного, чешуйчатого, огнедышащего драко­на, вооруженного острыми пиками? Всего-навсего тоню­сенькая дудочка. Как пройти мимо него, да еще перед зрителями? Как?

***

На следующий день у них было три урока — Защита от Тёмных Искусств, скрещенная с Гриффиндором, а затем два урока зельеварения. На Защите от Тёмных Искусств Гарри рассказал Гермионе о драконах. Она была в ужасе. На зельеварении к Гарри подошёл профессор Снейп.  — Мистер Поттер, после звонка останьтесь здесь. Когда урок закончился, Гарри собрал вещи в сумку, убрал котёл, и сел назад за парту. Снейпа в кабинете не было. Через несколько минут ожидания из покоев зельевара вышел Сириус, отряхиваясь от сажи. Гарри вскочил со стула и врезался в объятия крёстного.  — Как ты?  — Я… — Гарри хотел было сказать «хорошо», но не смог. Его как прорвало. Он говорил обо всем: никто не верит, что он не по собственной прихоти стал участни­ком Турнира; куда бы он ни пошел, его осыпают градом насмешек; ему не верят лучшие друзья. — И вот вчера Хагрид пока­зал мне драконов, наше задание во вторник. Это поги­бель, — в отчаянии закончил он. Сириус с состраданием смотрел на Гарри. Дав крестнику выговориться до конца, он начал:  — Мне надо кое о чем предупредить тебя.  — Предупредить? — Душа у Гарри ушла в пятки. Что может быть страшнее драконов!  — Каркаров был Пожиратель Смерти.  — Кто? Каркаров?  — Он сидел со мной в Азкабане, но его выпустили. Даю голову на отсечение, Дамблдор потому и пригласил в этом году в Хогвартс Мракоборца Муди, чтобы он глаз с него не спускал. Муди раскрыл Каркарова. И того от­правили в Азкабан.  — А потом что, выпустили? — медленно проговорил Гарри; казалось, его мозг не справляется с потоком ин­формации. — Почему?  — Он пошел на сделку с Министерством магии. — Сириус нахмурился. — Сказал, что раскаивается. И готов назвать несколько имен. Многие оказались в Азкабане по его милости. Там его ненавидят, я это знаю. С тех пор он преподает в Дурмстранге, учит своих учеников темным искусствам. Так что будь осторожен с его чемпионом.  — Буду. Так ты думаешь, это Каркаров бросил мое имя в Кубок? Но тогда он классный актер. Он взбеленился, ус­лыхав, что будет четвертый участник. Требовал, чтобы еще раз зажгли Кубок.  — Да, его актерский талант известен. Удалось же ему убедить Министерство в искреннем раскаянии. И еще, все это время я внимательно следил за публикациями в «Пророке».  — Не только ты, но и весь волшебный мир, — тяжело вздохнул Гарри.  — Читая в прошлом месяце статью Риты Скитер, я сквозь строчки узнал, что перед приездом в Хогвартс Муди подвергся ночному нападению. Знаю, она пишет, это его очередной бред, — поспешно прибавил Сириус, видя, что Гарри хочет возразить. — Но я так не думаю. Кому-то нежелательно его присутствие в Хогвартсе, оно может мешать. Но никого это не насторожило: ведь Муди всюду мерещатся происки врагов. Нет, ему не мере­щится. Муди был лучший мракоборец в Министерстве.  — Так ты думаешь, это Каркаров хочет меня убить? Но почему? Сириус немного помедлил.  — В последнее вре­мя Пожиратели Смерти очень оживились. Подтвержде­ние этому — Чемпионат Мира по Квиддичу. Кто-то послал в небо Черную Метку. И еще исчезновение той ведьмы из Министерства.  — Берты Джоркинс?  — Да. Она пропала где-то в Албании. По слухам, имен­но там находится последнее убежище Волдеморта. А ведь она знала, что готовится Турнир Трех Волшебни­ков.  — Да, но вряд ли она вдруг взяла и отправилась прямо к Волдеморту.  — Я хорошо знаю Берту. Мы учились в Хогвартсе примерно в одно время. Берта на несколько лет старше меня. Она круглая дура. Любопытная и безмозглая. Не­дурное сочетание, правда? Ее проще простого заманить в ловушку.  — Вот как Волан-де-Морт мог узнать про Турнир! Ты считаешь, Каркаров исполняет его приказ?  — Не знаю… Уж чего не знаю… Каркаров, похоже, чело­век, который мог бы снова перекинуться к Волдеморту, но при одном условии: если у того опять будут сила и влия­ние. Но кто бы ни подложил в Кубок твое имя, у него были на то причины. По-моему, Турнир — самый подходящий спо­соб уничтожить тебя и списать все на несчастный случай.  — Хороший план, — содрогнулся Гарри. — Драконы свое дело сделают, а убийцы окажутся ни при чем.  — Усыпляющее заклятие против дракона не при­меняй. Драконы очень сильны, их волшебная мощь ог­ромна. Одному волшебнику не справиться, нужно одно­временное заклятие нескольких волшебников.  — Знаю. Видел собственными глазами.  — Но ты можешь справиться с драконом один. Метла! Ты отлично летаешь.  — Но метлу нельзя брать на испытание.  — Зато можно палочку. Используй Манящие чары!

***

В воскресенье с самого утра Гарри сидел в Выручай-комнате и пытался научиться манящим чарам. Ничего не получалось.  — Акцио словарь! — сказал парень, направив палочку на книгу, лежащую на столе. Книга даже не пошевелилась. Решив, что лучше думается на свежую голову, Гарри покинул комнату и спустился в Большой Зал. Там уже начали собираться ученики. Пройдя к столу Слизерина, Гарри заметил Драко, сидевшего на самом краю стола. Тот, заметив его, кивнул в знак приветствия и удалился из Зала. После обеда Гарри вернулся в комнату. Он стянул с себя мантию и упал в мягкое кресло, улегшись головой на один подлокотник и перекинув ноги через второй. Через несколько минут ему начало казаться, что в помещении он не один, а когда со второго кресла соскользнул мирно лежащий плед, Гарри убедился в этом.  — Мм, Гермиона? Или, может, Драко? — спросил парень в пустоту. В это же мгновение Малфой снял с себя дезиллюминационные чары. — Ты же мне не верил? Что привело тебя сюда?  — Тебя гнобит половина Хогвартса. Ты знаешь, что я не люблю быть частью стада. А что, правда не бросал своё имя в Кубок?  — О Мерлин! Да не бросал я туда ничего!  — Ладно-ладно. Верю. Прости, что бросил тебя в такой трудный период, — начал Драко, садясь на кресло рядом с Поттером, утягивая его в свои объятия. — Я скучал.  — Я тоже скучал.  — Мне, кстати, кое-кто нравится… — сказал Драко, а у Поттера от этой фразы внутри всё похолодело.  — Мм, — попытался Гарри показать своё равнодушие. Получалось просто отвратительно. — И кто же это? Гермиона?  — Она грязнокровка, нет.  — Тогда, может, Дафна Гринграсс? Я часто видел вас вместе в Большом Зале. Или Панси…  — Что, других идей совсем нет? — игриво усмехнулся блондин и, протянув руку, запустил пальцы в волосы Поттера. — Неа, — покачал головой Гарри.  — А если вот так… — прошептал он и коротко коснулся губ Поттера своими. Гарри впал в ступор.  — Что, серьёзно?  — Да…  — Ну, твои чувства взаимны. — Драко после этих слов стиснул Гарри в объятиях.  — Я так боялся, что ты меня отвергнешь…