Моя паранойя

      Усидеть на одном месте и дождаться хотя бы конца показа становится невыполнимой миссией. Зад в нетерпении ерзает по стулу, словно усеянному канцелярскими кнопками. Мужчины рядом продолжают обсуждать моделей и наряды, а Чонгук слишком вежливый, чтобы прерывать чужой разговор, но вскипевшая от прошлых воспоминаний кровь делает его неспособным управлять собственными эмоциями.       — Директор Ким, — мужчина отвлекается от рассказов коллеги, поворачиваясь на голос Чона, — могу я отойти на пару минут?       — С тобой все в порядке? Ты какой-то бледный.       Странно, ведь ощущает он себя красным и раскаленным, готовым вспыхнуть в любой момент.       — Мне нужно отойти. — Скрипя зубами повторяет Чон, получая в ответ одобрительный кивок.       Куда идти он не знает, движется интуитивно и очень быстро. Обойдя ряды зрителей сзади, он направляется за сцену, но мужчина, возможно охранник, а может и один из организаторов, останавливает его.       — Эй, парень, сюда нельзя.       — Тут работает мой па… друг, Ким Тэхен, мне нужно к нему.       За спиной мужчины, Чонгук пытается разглядеть знакомый силуэт, но людей слишком много. Недовольный охранник, чуть отодвигает Чонгука в сторону, отрицательно качая головой.       — Да вы знаете кто я? Генеральный директор кру…       — Да хоть папа римский, у них ещё финальный проход, после него — забирай кого угодно.       Тут же звучит голос ведущего, что приглашает всех моделей на подиум. Злобно фыркнув, Чон уходит в другом направлении в поисках уединенного места.       Бредя по неизвестному коридору брюнет натыкается на туалет и решает освежиться, остудив пылающую кожу холодной водой. Но к своему неудобству становится свидетелем откровенной сцены поцелуя, кого с кем он так и не понял, слишком быстро покинув помещение.       Глотнуть бы свежего воздуха, именно эта мысль направляет его в сторону выхода. Свежий, вечерний воздух выступает в роли успокоительного, лёгкий, едва уловимый ветер играет в волосах, сбавляя скорость встревоженного сердца.       Зачем он его ищет? Какой ответ хочет получить? Просто нуждается в нем, как и всегда, невозможно тоскуя с каждым днем все больше.       Здание с громкой музыкой и овациями остается все дальше позади, ноги медленно бредут в направлении известном только им, а голова почему-то становится всё пустее и это такое приятное чувство.       Пройдя ещё чуть дальше, Чонгук совсем успокаивается. Выуженный телефон сообщает, что в это время он уже давно дома, ответа на сообщение от Кима так и не пришло, а сам телефон скоро уснёт беспробудным сном. Нужно возвращаться.       Показ окончен, люди группами разбрелись по большому помещению, а между ними дефилировали модели, ближе демонстрируя представленные лоты. Теперь найти Тэхена ещё сложнее, но вот кого он сразу видит так это директора Сон.       — Чонгук, ты куда пропал? Директор Ким искал тебя.       — Он что-то хотел? Где он сейчас?       — Просто беспокоился, тебя довольно долго не было.       Как бы он не относился к Сокджину, но тот пока что был его начальником, а значит должен был ему подчиняться.       — Где мне его найти?       Второй директор уже заинтересованный очередной моделью, не обращал внимая на Чона и его слова, он лишь небрежно махнул рукой, направляясь в сторону новой цели.       Обойдя зал несколько раз вдоль и поперёк, Чонгук замечает, кого-то похожего на директора у коридора, ведущего в туалет и движется в том направление.       Пробираясь сквозь толпу, парень теряет фигуру из виду, но продолжает свое движение.       Добравшись до нужной двери Чонгук замирает на ее пороге, сталкиваясь в полупустом помещении с родными глазами. Слегка взлохмаченный, поправляющий одежду от и до, с ненормальным блеском в глазах, Ким замирает, замечая недовольное лицо Чонгука.       — Гук? Что ты тут делаешь?       Парень проходит внутрь, подходя ближе, осматривая второго с ног до головы. Тот заметно начинает нервничать, но пытается скрыть это за улыбкой от радости встречи.       — По работе, новые обязанности.       Грозовой тучей Чон надвигается на старшего, но уже не с желанием выяснить с ним отношения, а ведь выяснить и правда есть что: например почему он так напуган? Почему так потрепан, будто совсем недавно его зажимали в одной из кабинок? А с разрастающимся желанием впиться в его кривую улыбку поцелуем, больно ударив спиной, вжимая того в стену.       Он хватает Кима за тонкое запястье, заталкивая его в одну из кабинок, жадно блуждает руками по спине и бедрам, осыпая лицо и шею голодными поцелуями.       — Чонгук прекрати! — Блондин пытается отодвинуть от себя накинувшегося на него монстра, но тот слишком силен и звереет с каждой секундой.       — Мне нужно в зал, моя работа ещё не закончена. — Ким ударяет его в плечо и Чон резко останавливается, будто окаченный ледяной водой.       — Да что с тобой? — Тэхен выходит из кабинки, снова поправляя свой наряд. — На мне дорогой костюм, а ты меня о грязные стены обтираешь.       В зеркале его недовольное отражение. Длинные пальчики пробегаются по светлым прядям, возвращая им уложенный вид.       — Поговорим дома.       Чонгук не успевает ответить, оставаясь в проёме кабинки, но замечает на шее Кима, когда тот уже покидает туалет, розовый след от поцелуя, который он точно не оставлял.       Громкий звук удара разносится по помещению. Испуганный мужчина, который весь разговор тут присутствовал, быстро убегает, как и Чонгук не желающий больше здесь оставаться. Это «грязное» помещение хранит какую-то неприятную для него тайну, а дверь кабинки вмятину от удара кулаком.       Дальше все происходит в каком-то ускоренном режиме. Брюнет голодным зверем рыщет по залу, а находя свою цель, не может к ней подойти. Тэхен, окруженный толпой, жестикулирует, чтобы тот не мешал ему, вскоре пропадая из виду в компании сопровождающих.       Больше ему здесь делать нечего. Пусть завтра его уволят за то, что он не выполнил своих обязанностей, которых до сих пор не знает, но находиться здесь больше невыносимо.       Роскошный салон теперь лишь раздражает скрипом кожи и яркостью приборной панели, бьющей по уставшим глазам.       Заведя мотор, Чон газует на месте, оглушая рыком тихое пространство, точно так же, как зверь рвущий его изнутри. Сегодня он настроен более чем решительно, сегодня Киму не уйти от разговора. Блондин еще не знает, насколько необдуманное решение родилось в голове его парня, и во что выльется его поведение.       Давно заглушив мотор, но просидев в машине еще некоторое время в раздумьях, Чонгук не сразу, но замечает, как с бокового выхода появляется толпа парней и девушек, по виду не являющихся гостями мероприятия. Значит, это либо организаторы, либо модели. Чон знал бы наверняка, если бы смотрел показ.       Он внимательно разглядывает залезающих в микроавтобус, не обнаруживая среди них Тэхена. Чонгук решает ему позвонить, но, как и ожидалось — попытка безуспешна.       — Пошел к черту… — Тихо выругавшись, снова заводит автомобиль и слишком стремительно покидает парковку, скрываясь за стеной пыли.       Гладкая, освещенная трасса привлекательна своей пустотой и одиночеством. Стрелка спидометра колеблется у отметки 130. Высветившееся на экране сообщение *Задержусь* заставляет преодолеть этот скоростной барьер.       Он точно пожалеет. Ты будешь наказан за свою ложь, Ким Тэхен.       К сожалению, сейчас ему не на чем сорваться, он боится, что его запал потухнет к тому времени, как Ким вернется. Он не должен растерять настрой. И не растеряет, потому что оказывается возле чужого дома, громко хлопнув дверью, направляется к подъезду, стремительно оказываясь возле металлической двери, разъяренно колотя несчастную.       Спустя мучительные минуты дверь открывается, в проеме испуганный, но все еще сонный парень смотрит, совершенно не понимая происходящего.       — Чимиин…- Хозяин не пропускает гостя, но и глаз от него не отводит, наблюдая за его тяжелым дыханием и пылающим взглядом.       — Кто там? — Сонный, взлохмаченный, натягивающий на ходу футболку в проеме появляется Чимин, тут же широко раскрывая глаза, увидев пришедшего.       — Чонгук… щи? — Хосок пропускает Пака вперед, накидывает на себя ветровку, висевшую рядом, и быстро удаляется со словами:       — Я за молоком.       Чимин смотрит ему вслед, потом на Чона и тихо спрашивает:       — Зайдешь?       Чонгук рывком шире распахивает дверь и влетает в квартиру, лишь мгновение ждет пока блондин закроет дверь, после хватает и толкает того к шкафу.       — Ау…       — Решил воспользоваться моей добротой?! За дурака меня принимаешь?! Думаешь, я не понял, что ты меня кинуть хочешь?       — О чем ты? — Чимин испуганно хлопает глазами, все еще удерживаемый рукой у жесткой дверцы. — Мы ведь договорились, я и не думал обманывать тебя.       — И я поверить в это должен?! — Чонгук дышит громко, бегает взглядом и чувствует, как немеет рука от силы сжатия ткани на груди парня.       — Я… я завтра же все верну… — Карамельные глаза наполняются блеском скопившейся влаги. Нижняя губа, пропадает за рядом белых зубов, беспощадно терзаемая до покраснения.       Вид парня тут же остужает пыл Чонгука, в мгновение чувство вины накрывает его и он отступает, опуская руки, сраженный беспомощностью блондина. Да что это я?       — Прости… — Он отходит еще дальше от паренька, тут же чувствуя к себе ледяное отвращение. Зачем он так? Сам не понимает.       — Извини, ладно? Нервный срыв. — Нерешительно поднимая взгляд, он не встречает страха или обиды, но и прежнего сияния в глазах не видит. — Не торопись с возвратом.       — Нет уж, — оттолкнувшись, Чимин быстро уходит на кухню, и незваный гость спешит за ним, — завтра я все верну.       — Не нужно правда, — Чонгук бежит за пареньком врезаясь в него, когда тот резко разворачивается, — я… я все оплатил.       Карамельный омут, полный для Чонгука непонятных чувств, плещется перед ним совсем близко. Настолько, что губ и подбородка касается теплое дыхание и в этот момент собственное задерживается, позволяя услышать силу ударов сердца в груди.       — Не хочу снова видеть тебя таким. — Небольшая ладонь, чуть подрагивая, поднимается вверх, замирая у тяжело вздымающейся груди.       Чонгук смотрит на хрупкие пальчики, осознавая, что хочет почувствовать их касание в районе груди, тепло и мягкость ладони, которая к его разочарованию, опускается и парень, отвернувшись, начинает доставать бокалы.       — В этом нет твоей вины, — гость садится за стол, скромно сложив на нем ладошки, — прости, что сорвался, я не должен был.       — Да, не должен, — приятный запах трав разносится по небольшой кухне, — но сорвался и напугал меня, а еще Хосок, он едва сердечный приступ не получил от твоего стука.       — Прости… — Чувствуя себя последним ничтожеством, Чонгук полностью утопает в пучине чувств, закрывающих ему, хотя бы намек на шанс избавиться от них.       — Что у тебя случилось? — Парень опускается на стул рядом, пододвигая гостю ароматный чай.       За чернотой спадающей на глаза челки, Чимин все равно видит в них отчаяние и безысходность, на тяжело поднимающихся плечах груз, норовящий вот-вот раздавить кости.       — Тебя не должны волновать чужие проблемы. — С легкой усмешкой, но все так же не поднимая головы, Чонгук тянется к знакомой пузатой кружке, грея пальцы об ее бока.       — Но они меня волнуют. — Небольшие пальчики накрывают руку брюнета, тут же испытывая жар в сотни раз сильнее, чем от горячего бокала. Он смотрит на блондина, что уставился на него обеспокоенным взглядом, таким, словно готов решить любую его проблему, закрыть от пули, стать спасательным кругом.       — Не надо…       — Чимин.       — Да, я помню, — медленно освобождая руку от теплого захвата, Чонгук делает глоток, второй и снова скрывается за занавесом волос, — не надо, Чимин, тебе знать все то, что со мной происходит.       Блондин тоже начинает пить чай при этом, не теряя надежды узнать, что же такое случилось, что Чонгук пришел к нему, малознакомому парню, да еще и в таком состоянии.       — Хорошо, но ты в любой момент можешь поделиться. — Не удержавшись от касаний, небольшая ладонь ложится на плечо и, наверное, второй раз в жизни застигнутый врасплох, Чонгук вздрагивает и прячет лицо за кружкой, до дна выпивая не сладкий чай.       — Есть покурить?       Чимин удивленно смотрит на брюнета.       — Ты же не куришь?       — Пора бы начать. — Горько усмехнувшись и все еще ощущая тепло чужой руки, Чонгук отстраняется и идет к раковине. Он должен делать хоть что-то, лишь бы перестать испытывать неловкость рядом с этим мальчиком.       Тот, молча уходит, но быстро возвращается, протягивая темную пачку сигарет и зажигалку.       — Где балкон помнишь?       Поджав губы в попытке спрятать улыбку, Чон отрицательно качает головой и снова резко становится серьезным. Чимин подходит слишком близко, смотрит прямо в глаза. В этот момент Чонгук готов поклясться, что слышит тихий стук в его груди, тот смотрит еще долгие пару секунд, а затем, схватив за запястье, тянет в другую комнату.       Оказавшись на балконе, Чонгук быстро подкуривает, лишь бы руки были заняты, но словно чувствуя напряжение гостя, Чимин оставляет его одного, позволяя спокойно насладиться теплой ночью и сигаретой.       С сизым дымом все мысли о ссоре, стресс и напряжение выходят из измотанного тела, сменяясь усталостью и слабостью в конечностях. Сонливость пуховым одеялом накрывает с головой. Уже нет нужды в сигарете и ее расслаблении. Не докурив, он тушит красный огонек и возвращается в комнату. Там темно, лишь свет от небольшого ночника падает на мягкость разложенного дивана, в которой утопает блондин. Он выглядит очаровательно домашним и теплым, уютным как большая подушка для сна, в объятиях которой хочется утонуть.       — Иди сюда. — Мягко постучав по месту рядом с собой, Чимин освобождает пространство от одеяла и подушек, усаживаясь в позе лотоса.       Чонгук медлит, думает, сомневается, а потом просто идет и залезает прямо в костюме на спальное место.       — Сними это, — Чимин цепляется за его пиджак, стягивая и отбрасывая в сторону.       Чон понимает, что все происходящее как-то очень неправильно, но более спокойным он не чувствовал себя очень давно.       Они усаживаются друг напротив друга и вся эта обстановка, свет, короткие шорты Чимина, широко расставленные ноги…       Пугаясь собственных мыслей, Чонгук трясет головой.       — Ээм… где ты работаешь?       — Я учусь. — На лице парня милая невинная улыбка, а у Чонгука едва не сердечный приступ. Он что совратил несовершеннолетнего?       — Учишься? Сколько тебе лет?       — Я на последнем курсе, мне двадцать два.       Чон облегченно выдыхает и тянет понятное «ммм…» тут же вспоминая, что узнал его возраст ещё из паспорта.       — А чем же ты собирался со мной расплачиваться?       Чимин молчит, играет бровями и хитро улыбается.       Брови на переносице Чона разъезжаются в удивлении, но он быстро понимает, что тот блефует, пытается смутить его. Вот уж нет, этому мальчишке он так просто не поддастся.       — Серьезно? Ты по этому случаю такую футболку выбрал?       Чимин смотрит на себя, оттягивая края футболки, тут же тушуясь, когда понимает, что в спешке надел вещь Хосока с надписью «Take me».       — Это не моя, Хосока, я не ношу такое. — Быстро залепетал блондин, вытаскивая руки из рукавов и переворачивая футболку задом наперед.       Чонгук молча смотрит на испуганного Пака, а потом взрывается смехом от его нелепого вида.       — Что ты ржешь? — Чимин ударяет кулачком по спине согнувшегося брюнета. — Дурацкая тряпка!       Под звонкий смех он встает, скидывая с себя вещь и надевает любимый полосатый лонгслив, возвращаясь к все еще смеющемуся парню.       — Зря, та мне больше нравилась, правда. — Чонгук пытается успокоиться, умиляясь надутому блондину.       — Люби эту! — Чимин придвигается, выпячивая грудь. — За то она невероятно мягкая. — Снова схватив Чонгука за запястье, он прикладывает его ладонь к своей груди. Время замирает. Сцепленные руки медленно спускаются по торсу Пака, останавливаясь на животе. Напряжение снова возвращается, но нет сил отстраниться.       Рука Чимина тянется к темным прядям Чонгука, утопая в их мягкости. Пальцы плавно перебирают льющийся шелк, слегка потягивая отдельные прядки. От удовольствия глаза Чона закрываются, момент хочется растянуть на всю оставшуюся жизнь. Последний раз он испытывал подобную ласку лет двадцать назад, когда мама укладывала его спать и нежно гладила по голове. Тепло чужих рук оказалось для Чонгука слабостью, перед которой он не может устоять. Руки Чимина не исключение. Нет. Именно они являются исключением, первыми среди прочих рук ласкавших его.       Многие тратят не малые суммы на ласки иного характера, но Чонгук готов отдать все именно за эту невинную нежность.       Сколько прошло времени трудно сказать, казалось одно мгновение, которое растворилось от мягкого шепота над ухом.       — Чонгук, извини, но я больше не могу.       Брюнет открывает глаза, обнаруживая свою голову лежащей на ноге Чимина и его руки все еще в его волосах.       — Нога затекла, давай поменяем позу.       Чонгук быстро поднимается, пытаясь понять, сколько же на самом деле времени.       — Я уснул?       — Ты проспал целый час, уже без пятнадцати два.       — Что? Два? Мне нужно ехать. — Подбирая на ходу пиджак и поправляя рубашку, Чон спешит на выход.       — Слишком поздно, ты можешь остаться. Если хочешь, я буду спать на полу. — Обеспокоенный и расстроенный Чимин топчется возле брюнета, совсем не желая его отпускать.       — Нет, мне правда нужно. — Обувшись, он замирает, держась за ручку двери и неловко улыбаясь.       — Нуу… эм… спасибо?       Чимин не знает, что ему сделать, как его удержать и нужно ли вообще это делать. Он просто подходит и мягко целует в гладкую щеку застывшего Чонгука. Тот смотрит то ли зло, то ли удивленно, а после молча уходит.       Провал. Не нужно было этого делать, но так хотелось. Если это их последняя встреча, то он хотя бы узнал какая нежная у Чонгука кожа и как громко бьется его сердце.       Пребывая в облаке эйфории, Чимин возвращается в комнату и смотрит на смятую постель на которой, совсем недавно он гладил Чонгука, рассматривал его лицо в мельчайших деталях и слушал его глубокое дыхание. Потрясающая ночь.       Он ложится на простынь, что еще хранит аромат старшего и жадно вдыхает, пытаясь отпечатать его в себе. Нужно было просто осторожно повернуться, а не будить его.       Сотни мыслей не давали Чимину уснуть всю ночь, половину из которой он провел с Чонгуком.

***

      К половине третьего Чонгук уже стоял на пороге своей квартиры. Пустой квартиры. Кимом тут и не пахнет, как и теплом, уютом и чем еще положено пахнуть в стенах родной квартиры? От нее веет холодом и одиночеством, к которому невозможно привыкнуть, но привыкаешь.       Скинув костюм, и лениво приняв душ, в попытке смыть с себя слишком приятный домашний аромат чужой квартиры, что навевает лишь отчаяние, Чон выходит в одном белье, заставая только что пришедшего Тэхена.       Тот, застигнут врасплох это видно по его испуганному виду и замершей позе. Он крался, был осторожным, уверенный, что Чонгук спит и старался не разбудить его. Не вышло.       — Где ты был? — Металлический тон еще больше заставляет блондина испугаться, но тот не подает виду, лишь тяжело вздыхает, начиная разуваться.       — Я же написал, что задержусь. — Он говорит так лениво, словно устал повторять одно и то же.       — С кем мне интересно ты задержался и для каких целей? — Чон будто увеличивается в размерах, напрягая руки и спину, расправляя «крылья».       — Что за бред? Ты меня в чем-то обвинить пытаешься? — Тон Тэхена резкий, он обороняется. Делает так всегда, когда лжет. — Я продавал свой лот и успешно, кстати, за мой костюм дали самую большую цену. — Выглядит гордой птицей, на самом деле являющейся готовой к нападению гадюкой. — А после нас всех развезли, меня как всегда последнего.       — Ммм… — Чонгук складывает руки на груди и пытается сделать вид, что поверил. Нет, не пытается.       — Что ммм?       — Да странно просто, все твои модели уехали около двенадцати, но тебя среди них не было. Даже если я тебя и не заметил, тебя что три часа по Сеулу катали? Но самый главный вопрос: за костюм ли тебе заплатили или может быть за ночь?       Разъяренный парень молнией подлетает к брюнету, оставляя на его щеке звонкую пощечину.       — Ты сволочь, не смей подобное говорить обо мне!       Пытаясь хоть немного облегчить жжение, Чон трет место удара. В глазах его любимого огонь и ненависть и это намного больнее удара по лицу.       — Хорошо, поговорим о другом. Как долго ты спишь со своей начальницей?       Еще более ошеломленный подобным вопросом, Тэхен смотрит огромными глазами, сжимает челюсть до выпирающих скул и снова замахивается, но на этот раз Чонгук перехватывает его руку, крепко сжимая.       — Думал, я не узнаю? Надеялся и дальше морочить мне мозги и жить за мой счет?       — Какой счет? Твои жалкие гроши? — Плюется ядом, все сильнее излучая отвращение и ненависть, словно перед ним не любимый человек, а ничтожество, которое испортило ему всю жизнь. Таким Чон себя и ощущает.       — Ты падкий на деньги. Только они тебя и интересуют. — Чонгук рывком приближает его к себе еще ближе. — Больше твою жизнь я оплачивать не буду.       — Прекрасно! — Он плюет ему в лицо и резко вырывается из захвата.       Брюнет стоит в оцепенении, пытаясь понять, что он творит. Он же сейчас уйдет.       Обнаженное тело покрывается мурашками, но не от холода — от страха.       Из комнаты доносятся удары дверцами шкафа и бесконечный поток грязи в сторону Чонгука.       — Жалкий придурок! Думаешь, я с тобой был из-за денег? Ха! Твоей мелочи и на ланч не хватит! Ненавижу…       Чон медленно вытирает лицо влажным полотенцем, стараясь не слушать старшего. Тот говорит на эмоциях, ранит слишком больно и прицельно. Сможет ли он пережить этот разрыв? Или стоит остановить его?       — … да я просто жалел тебя, не устоял перед щенячьим взглядом! — Вытаскивая набитый чемодан, весь красный от гнева, громко пыхтя, Тэхен проходит мимо все еще молчавшего Чонгука. Вид второго уже не такой решительный, сейчас он похож на того, кого бросают. Без причины. С маской боли и печали на лице.       — Столько времени потратил, — Ким снова проносится мимо, влетает в комнату, быстро возвращаясь с переполненной сумкой вещей, — думал мелочью своей удержать. — Громкий, почти истерический смех разносится по квартире. Сердце Чонгука вот-вот развалится на части.       — Думаешь святой, а я ничтожество? — Все еще красное и злое лицо оказывается слишком близко, губы едва не касаются губ, тяжелый парфюм забивается в легкие. — Где ты ночевал две ночи? Думаешь, я поверил в сказки про Юнги? Не держи меня за идиота.       — Я был у него…       — Конечно, — огонь ярости прожигает не прикрытую душу младшего насквозь, хочется сжаться или сбежать, но огненный хлыст рассекает еще глубже и больнее, — сам трахаешься на стороне, а меня виновным решил выставить!       — Что ты несешь? — Чонгук хватает его за шелковую рубашку, сначала отталкивая, а потом приближая к себе. — Не смей, понял? Я всю жизнь любил только тебя, но ты токсичный, ужасный, неверный… — Каждое слово все тише, а хватка на груди все слабее.       — Ну и какого хера тебе тогда надо от меня? — Сильным ударом по рукам, Тэхен освобождает себя от захвата, отходит дальше и смотрит вопросительно.       — Любви… — Едва слышно отвечает Чонгук.       — Да пошел ты со своей любовью!       Ким быстро хватает собранные сумки и так же стремительно покидает квартиру.       Разрываясь между чувствами, Чонгук не может понять чего он хочет: заплакать, выдохнуть, побежать за ним или попытаться успокоиться? Кричит. Громко, сжимая кулаки, до вздутия вен на шее, покраснения лица и глаз, до падения на колени. Он кричит.