Воспоминания минувших дней.

— Спасибо за приглашение на чаепитие! — Хором с Ати сказали мы. Я поклонился, а Тия сделала реверанс. Ати, как собственно и я, была очень и очень сонная. Обычно, наши с Императором чаепития проходили ближе к вечеру, но недели 2 или 3 назад ему захотелось проводить его в десять утра. Я всегла вставал в 8-9 утра, а вот Тася спит до 11 где-то. Мы с Ати сидели по бокам от папы с другой стороны стола. — Сегодня ночью мне снились папочка и Саша! — Я повернул голову в сторону сестры и заинтересованно наклонил голову. Она обычно только мне рассказывает свои сны. Почему же сейчас заговорила об этом перед отцом? Чтобы разредить обстановку? — Я?.. — заторможенно спросил Клод. — Ати вместе с папочкой, братиком, Лили и Феликсом отправились собирать звёздочки на Луну! Было так весело! — Мне, как человеку, что провёл с Ати всю свою жизнь, было прекрасно видно, как ей было неловко всё это говорить. На её речь я лишь улыбнулся и опустил взгляд в чашку с молоком. Хочу чай с молоком, а не просто молоко. Меня от него тошнит. — Какой глупый сон, — ну, от тебя, отец, я чего-то большего и не ожидал, на самом деле. Хотя за Тасю обидно. Она ведь не каждый день тебе такое рассказывает. — А тебе снился какой-нибудь сон, братик? — Я подняла взгляд и поражённо посмотрел на хитро улыбающуюся Атанасию. Она решила меня заранее похоронить, да? Предательница! Бросив взгляд на отца я увидел, что он тоже на меня уставился. — Мне… — я задумчиво провёл по волосам и сделал серьёзное лицо. — Мне ничего не снилось или я просто не помню. — Я неловко улыбнулся. Но, как ни странно, Клод молча кивнул и снова посмотрел куда-то вбок, глубоко задумавшись. Пока отец не видел, я пригрозил Ати кулачком и состроил злую мину. Её, как я понял, моя злая детская рожа не впечатлила, поэтому она посмеялась. Ну-ну, смейся, пока можешь. — Папа, а твой чай вкусный? — Клод, придя в себя, повернул голову в сторону Ати. Посмотрев на свою чашку с чаем, на несколько мгновений в его глазах промелькнула грусть и задумчивость. — Он нравится мне не за вкус, — неужели у него есть дама сердца? Или была? Я не понимаю нашего отца. — Ати хочет тоже самое, что и у папы! — После этого Атанасия бросила на меня свой взгляд. — Саша, ты тоже хочешь такой чай? — Я на мгновение задумался. — Да, не отказался бы.  — Принцесса и принц, — стоявший возле столика Феликс улыбнулся и чуть наклонился вперёд. — Думаю, этот чай будет слишком крепким для вас. — Но мы с Сашей тоже хотим чай, — Ати по-детски (хотя она и так ребёнок) надула щёчки и, постукивая указательными пальчиками друг о друга, посмотрела на отца. — Принеси им этот чай, — махнул Клод рукой. — Если они так хотят, то я не буду их останавливать, — Ати, наверное, так засияла, что смогли бы затмить Солнце на раз-два. Какая она милая, когда такая счастливая. Хочу всегда её видеть такой. Когда принесли чай, я взял чашку в ладошки и посмотрел на него, чуть-чуть подув и вздохнув аромат. Он был красным и пах просто божественно. С предвкушением я сделал глоток и блаженно закрыл глаза. Как же давно я не пил чай… А этот ещё и такой вкусный! Не удивительно, что он нравится Клоду. Я, на его бы месте, только его и пил бы. — Вкус чая прекрасен. Будто бабочки в животе пархают. — Я мельком взглянул на Феликса. Он слегка улыбался. После он посмотрел на Тасю и стал ждать её реакции.  — Ати нравится! — Я умилённо улыбнулся и подпёр подбородок кулачком, наблюдая за сестрой. — Как будто у Ати во рту распускаются цветы! — Клод и Феликс вздрогнули, поражённо смотря на Ати. Я перевела взгляд на Клода, что смотрел на сестру, не отрываясь. Разве она что-то не так сказала? Как по мне эти слова очень красивые и милые. — Вот как… — Начал Робейн, сжав ткань на своём плече. Я напрягся и сжал руку сестры, смотря то на отца, то на Феликса. Мне не нравится эта напряжённая атмосфера. — Этот чай называется «Липп». Его Величеству он тоже нравится. И леди Диана также его любила. «Будто во рту распускаются цветы»… Так она говорила о нём, — Ати промолчала, поняв, что сказала и посмотрела на отца. Я же в этот момент прокручивал у себя в голове. «Будто цветы…» Я ведь тоже хотел так сказать. — Мамочка сказала тоже самое? — Да. — Его Величество полюбил этот чай из-за леди Дианы. Главный ингредиент этого чая — Санью — поставляется только из Сиодонна. А, и однажды Его Величество с леди Дианой вместе пили чай прям на это… — Заговорившегося Феликса прервал холодный и спокойный голос отца, от которого стало не по себе и по спине прошёлся табун мурашек. — Ничего подобного я не помню, — он строго посмотрел на Робейна. — Ты сегодня подозрительно говорлив. От тебя слишком много шума, оставь нас. — Долгих лет жизни и процветания, о, Солнце Империи, — сказав это, Феликс поклонился и ушёл. Я бы хотел, чтобы Феликс больше рассказал о нашей матери и отце. — Вам слишком рано пить чай, пейте лучше молоко, — Ати кивнула и отодвинув от себя чашку с чаем, начала попивать молоко. Я как пил чай, так и пью, задумчиво смотря вдаль, задумавшись об этом инциденьте. Всё оставшееся чаепитие мы просидели в тишине. Когда мы пришли обратно в наш дворец, я, Тася, Лили и Феликс пошли в гостинную. Я читал книгу по местной анатомии, а Атанасия рисовала. -Лили, а как выгледела наша мама? — Ати подняла взгляд на Лили и стала ждать ответа. В этот момент мне жутко захотелось в туалет. Как на зло. Я вышел из зала и направился в «тестилище». Вернувшись, я обнаружил, что атмосфера очень напряжена. Потом, как оказалось, когда я ушёл, Ати сказала, что хотела бы увидеть маму. Я, если честно, тоже бы не отказался увидеть хотя бы её фото или портрет. А спустя несколько дней Феликс и Лили предложили нам попросить у Клода какой-то камень воспоминаний, а у Ати началась настоящая истерика. Я её понимаю, как никто другой: моей сестре очень страшно. Она очень сильно боится нашего отца. При наших встречах она лишнего взболтнуть боится! После того случая на чаепитии я её успокаивал, что наш отец не убьёт её. Похоже, что сейчас она боится его ещё сильнее, чем раньше. Я защищу свою младшую сестру и никому не дам её в обиду. Когда я ещё немного выросту, то обязательно заберу Тасю от сюда. Туда, где мы будем счастливы. Да даже на ту самую родину нашей мамы! *** — У Ати и Саши болят ножки. Феликс, понеси нас, — сказала Ати, подёргав штанину Робейна. И это даже ни капли не смотрится подозрительно! У обоих сразу же ножки заболели! — Хорошо, принцесса, — знаешь, что я тебе скажу, Ати? Ты прекрасный маленький манипулятор. — Тогда, пожалуйста, будьте осторожны, — пока Лили и Феликс обменивались пожеланиями, я смотрел на Ати и пытался представить маму. Лилия говорила, что у мамы были рубиновые глаза. У Ати и меня они голубые. Жалко. Мне кажется, что Ати или мне подошёл бы этот цвет глаз. После прощания с Лили, мы пошли к отцу.  — Боюсь, нам придётся подождать, — сказал Феликс, остановившись возле двери в тронный зал. Она просто огромная! Туда великаны заходят? Или орки? — У меня вопрос: как её устанавливали? — Это было очень тяжело, принц Александр, — посмеялся Феликс, тоже смотря на дверь. Мне жаль тех людей, что её ставили… Внезапно, дверь издала громкий жуткий скрип и из тронного зала вышел мужчина средних лет с белыми (или это седина?) волосами, имя которого я, к сожалению, не знал, так как вижу его впервые. У него было совещание (Автор: я не помню, как пишется) с нашим отцом? Что-то мне подсказывает, что этот человек крыса. Нутром чую. — Сэр Феликс, — тот улыбнулся и подошёл к нам. Аура мне его прям не нравится. — Сэр Альфиос, сколько воды утекло. — Я был удивлён, когда не увидел Вас в тронном зале. Не ожидал встретится с Вами здесь, — он бросил взгляд на Ати, а после и на меня. Я же сделал серьёзное выражение лица. — Прошу меня за бестактность, я не сразу заметил. Роджер Альфиос, к вашим услугам. Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи, — он слегка поклонился. — Здравствуйте, мистер Снежок! — Я слегка усмехнулся и перевёл взгляд на мистера Снежка. — Добрый день, сер Альфиос. — Шутки шутками, а культурным быть надо. Особенно мне. — Это же она не обо мне, так ведь? — Мы с Ати переглянулись. — Почему Альфиос, а не Снежок? — Ты называй его как хочешь. Тебе можно. — Ати кивнула и засмеялась. — Мистер, Вы так похожи на беленького пёсика! Хотите попробовать? Вкусненько! — Ати протянула мужчине леденец и я готов был рассмеяться, но вовремя сдержал себя. Феликс кашлянул, еле сдерживая смех и чуть склонился. — Благода… — Плохой пёсик Альфонс! Пёсики не едят сладкое! — Ати забрала леденец обратно и засунула его себе в рот. Феликс мелко затрясся. Я отвернул голову и прикрыл рот рукой. Не ржать! — Дядя Альфонс, нам уже пора, до свидания! — Ати гаденько улыбнулась и помахала ручкой прям перед лицом мужчины, только лишь чудом не ударив его. Феликс активно закивал, соглашаясь с ней, и пошёл вперёд, к двери, открывая её. Тот псина нам что-то ещё в спину пробурдел, но я не обратил на это своего вгимания. Из общения с ним я понял, что за ним нужен глаз. Не доверяю я ему. — Пришли? — Спросил Клод, сидя в своей излюбленной и неизменной позе на своём троне. — Да, Ваше Величество. Мы пересеклись с сэром Альфиусом в коридоре. — Да, так и есть. — Согласился я и отошёл слегка от Феликса. — Правда, сер Снежок Альфонс мне не понравился. Он слишком подозрительный. — Альфонс? Снежок? — Удивлённо спросил отец, смотря то на меня, то на сестру. — Ага! — Согласилась Ати, давя милую лыбу. — Он был похож на белого пёсика! — Клод отвернулся и прикрыл рот рукой, пытаясь не показать нам, как он улыбается. — Подходящее имя. А почему Альфонс? — Это его фамилия. Это же его фамилия? — спросила Тася, переведя взгляд на Феликса. — Его фамилия Альфиос. — Поправил я сестру и мило улыбнулся. — Бе, — сквасила мину сестрёнка и снова посмотрела на отца. — Альфонс звучит лучше. — Феликс посмеялся и пожал плечами. — Ты, смотрю, освоился в роли няньки, — мы втроём переглянулись и Феликс пожал плечами. Он опустил на пол Ати. Как только её опустили на землю, Ати схватила меня за руку и подбежала к отцу. Теперь, когда мы с Ати бежим, я остаюсь всегда на чеку. Не хочется повторить ТОТ неловкий момент моей жизни. Внезапно остановившись, она развернулась и подбежала обратно к Феликсу. Отдав ему леденец, она подбежала обратно к отцу. Мне кажется, что такими темпами она оторвёт мне руку и я буду безруким братцем. — Ах, я тут вспомнил… — Заговорил Феликс во время того, как мы носились вокруг отца, играя в догонялки. Его это не бесило. Привык. — Кажется, у сэра Альфиоса есть сын почти того же возраста, что принцесса и принц. Разве не было бы здорово, подружись он с ними, — не понял?! Я резко остановился и посмотрел то на Феликса, то на Ати. Нет! — У Ати будет новый друг? — Стоп! Нет! Ни за что! — Громко сказал я, из-за чего Клод с Ати посмотрели на меня. — Не нужен нам никакой другой ребёнок, нам и вдвоём хорошо! А если он тебя у меня уведёт, вы поженитесь, ты станешь потом мамой и так далее?! А я что — с папой один на один буду?! — Тебя что-то не устраивает? — С явной претензией в голосе спросил меня отец. Я перевел возмущённый взгляд на него. — Конечно! Нам же с тобой вдвоём будет одиноко! Нам в доме девочка нужна! А то мы перебьём друг друга.— Удовлетворённый моим ответом, Клод повернул голову в сторону Феликса. Отец ничего не сказал ему в ответ. Думаю, моя речь была неким ответом. — Чегось? — Донеслось со стороны Ати. Я повернул голову в сторону сестры, но обзор мне перекрыли мои же волосы, что мгновенно начали лезть мне в рот. Надо их подстрич, а то они как у Таськи станут. Сдув несколько прядей, я помахал Ати ручкой. Её держал Клод. Меня, собственно тоже. В горизонтальном положении. Не очень удобно, откровенно говоря. Не пойми как отодвинув занавески какой-то комнаты, что была за троном, он посадил нас туда, а после залез следом. И что ты делать собираешься? — Спой мне ту песню, — сказал отец Ати, даже не открывая глаз. Моя сестра дёрнулась и, кажется, у неё задёргался глаз… Атанасия пела какую-то песню отцу спустя неделю после того травмоопасного для меня случая. Мы, как и в прошлый раз, пошли будить отца. Мы зашли в комнату и увидели, что он до сих пор сопит. Ну, Ати решила разбудить его, шлёпнув ладошками по личику. Впрочем, параллельно с тем, чтобы разбудить отца, она очень хотела долбануть его. Отомстить. Она занесла руки, а из рукава упал кусочек шоколадки. Я после этого случая так хохотал над Ати, вы бы знали… Ну так вот: этот кусочек шоколадки упал на лоб Клода и улетел куда-то дальше. Отец проснулся. Ати начала импровизировать и… Начала петь ему колыбельную. Вот так вот. — А… Колыбельную, — Ати смотрела вниз так, будто познала смысл жизни, настолько потерянный и пустой взгляд у неё был. — Не важно. Спой. — Я не помню, — Клод открыл глаза и посмотрел на Атанасию. Она, вздрогнув, посмотрела на меня. Таааак, мне не нравится этот взгляд! — Зато Саша знает много песенок! Он мне часто перед сном поёт. Саша, спой! — Ати чуть потормошила мою рубаху и легла мне на колени, выжидающе смотря на меня. Я, тяжело вздохнув, подсел ближе к отцу. Запустив руку в волосы сестры и, на удивление отца, я начал тихо напевать. Сразу вспоминается моя прошлая жизнь. Слёзы наворачиваются. Я выбрал песню, что пел своему брату в детстве:  — Делай вопреки, делай от руки, Мир переверни, небо опрокинь. В каждом наброске, в каждом черновике, Учитель продолжается в своем ученике. Всю мою жизнь я иду ко дну, Всю мою жизнь я искал любовь, Чтобы любить одну. Они сказали — нас поздно спасать и поздно лечить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Нас не стереть, мы живем назло, Пусть не везет, но мы свое возьмем. Это небо вместо сцены, здесь всё верх ногами. И эти звезды в темноте — тобой зажжённый фонарик. Тысяча меня до меня, и после меня будет, Тысяча меня и в тысячах не меня, тысяча меня. И мы снова вдребезги и нас не починить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… , — закончив, я глубоко вздохнул и посмотрел сначала на Ати, а потом на отца: оба спали. Но я, почему-то, перебирать их волосы не перестал. Дурацкая привычка…