Мое сердце в твоих руках

Гет
NC-17
В процессе
124
«Горячие работы» 219
автор
Размер:
планируется Макси, написано 172 страницы, 22 части
Описание:
Бен стоял, сжимая в бессильной ярости кулаки. Наверное, если бы он мог расплакаться, ему стало бы легче, но слез не было. Было лишь желание что-то сломать, разбить, уничтожить. Он смотрел на женщину, которая только что разрушила его жизнь и не мог поверить, что когда-то любил ее. Теперь же на месте этих чувств была выжженная пустыня.
> Эта история о непростых взаимоотношениях Бена и Рей. О настоящих чувствах и об испытаниях, через которые иногда приходится проходить на пути к счастью.
Примечания автора:
!!!!!! Все герои, участвующие в сценах сексуального характера достигли 16 лет!!!!!

Обложка:
https://ibb.co/N2LnDg6
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
124 Нравится 219 Отзывы 38 В сборник Скачать

Часть 3. Глава 1. Смерть

Настройки текста
Примечания:
Всем добрый день!

Не думала, что смогу так быстро написать продолжение, но у меня получилось.

Несмотря на содержание, глава писалась легче, чем две предыдущие, хотя я в итоге закончила ее совсем не так, как собиралась изначально.

Думаю, из названия понятно, что стекло. Соответствующая метка вынесена в шапку.

Если вдруг не хотите такое читать, то можете пропустить вторую часть главы после следующего знака жирным шрифтом: !!!***!!!
Просто пролистайте текст до конца. Из последних фраз ясно, что случилось.

Продолжение будет в начале следующей недели.
А завтра выйдет небольшая работа по случаю Хэллоуина.
      Год до университета оказался самым сложным в жизни Бена. Теперь он мог сказать это с уверенностью.       Они с Рей продолжали цепляться за остатки своей дружбы, как утопающие за соломинку.       Признаться себе в испытываемых чувствах оказалось не так сложно, как представлялось вначале. Но вот сказать другому заветные слова не получалось, хотя их взаимное притяжение уже было очевидно для обоих. Это почему-то продолжало казаться неуместным.       Тогда, весной, Рей перезвонила очень быстро – Бен даже не успел сесть в машину. Она плакала и говорила, что не знает, что делать и как себя вести. Он уверял, что они разберутся. Вдвоем. Но на практике это оказалось гораздо труднее сделать.       Им было очень тяжело вместе. Гормоны бурлили, и ей хотелось большего, чем дружеские посиделки в кафе или походы в кино, а Бену приходилось сдерживать и себя и ее, напоминая, что нужно подождать, потерпеть и не переходить границы дозволенного. Иногда Рей соглашалась, иногда молчала, иногда злилась. А иногда доводила Бена до белого каления, специально пытаясь делать то, что нельзя.       Она продолжала таскать его футболки, уже особо не скрываясь, а однажды просто стянула футболку непосредственно с него, вогнав парня в ступор, и сама задохнувшись от открывшегося зрелища.       Он продолжал трахаться с Кайдел, она встречаться с Марком. Оба ревновали друг друга, но защищали свои отношения на стороне, боясь, что без них вообще ничего не получится – они или расстанутся, или сорвутся.       Бену в этой ситуации, конечно, было легче, и даже не из-за наличия Кайдел. Он уже хорошо знал свое тело и что делать, чтобы эффективно снять напряжение. Рей была в процессе познания, а нервное напряжение только мешало.       С Хаксом, без проблем поступившем на бесплатный в Кореллианский Финтех, они разговаривали ежедневно, иногда вместе, иногда по отдельности.       В школе Бен теперь общался только с Кайдел, в отличие от Рей, которая постепенно влилась в компанию друзей Марка. В общем-то он был даже рад, что она не останется одна, когда он уедет.

***

      Бен не то чтобы хотел в университет. Он просто никогда не задумывался, что можно туда не идти.       Практически год он размышлял над будущей специальностью. Сначала собирался стать архитектором. Но потом понял, что ему больше нравится рисовать различные футуристические здания, чем думать, как их спроектировать и воплотить в жизнь. Да, и черчение удовольствия не приносило.       Частные уроки по академическому рисунку, которые он взял с мыслями о художке, быстро надоели, потому что убивали свободу творчества на корню.       Отец предлагал инженерию (возможно). Мать мечтала о политологии и социологии в надежде, что сын пойдет по ее стопам (никогда).       Бен подал документы сразу в несколько учебных заведений. Ответ пришел из всех, в том числе из Чандрильского Государственного Университета – одного из лучших ВУЗов страны. Поэтому выбор был очевиден. Не то чтобы это тешило его самолюбие, просто было глупо не использовать предоставившуюся возможность.       С факультетом тоже все в итоге разрешилось просто – Соло был одним из лучших будущих выпускников школы, не раз участвовал в олимпиадах по истории и обществознанию, поэтому ему даже предложили стипендию имени его деда, Энакина Скайуокера, который закончил юридический факультет. В итоге Бен, который никогда даже не задумывался, чтобы стать юристом, решил выбрать именно это направление.       Про вручение аттестатов его родители, как ни странно, не забыли. Еще он пригласил Рей, несмотря на возражения матери, и Хакса, который смог вырваться на пару дней, чтобы поддержать друга.       На выпускной бал Бен пригласил Кайдел, хоть Рей и дико злилась. Она до последнего надеялась, что он позовет ее, не слушая никаких доводов Бена, уверявшего, что минимальный возраст допуска на бал в их школе – шестнадцать.       В такие моменты он испытывал глухое раздражение и четче ощущал разницу между ними, задаваясь вопросом, правильно ли они поступают, пытаясь ради возможного будущего удержать в руках обрывки прошлого и настоящего. Тогда он закрывал глаза и представлял себе жизнь без Рей, без света ее улыбок, без наморщенного веснушчатого носа, без задорного смеха, без радости, которая вспыхивала в карих глазах при взгляде на него, и говорил себе, что стоит. Она стоит того, чтобы подождать и потерпеть, ее закидоны в том числе.       Лето прошло в суете и подготовке к переезду в общежитие. От квартиры, которую предложила снять мать, Бен отказался.       Хакс, приехавший на каникулы, больше отвлекал, чем помогал – парни часто сбегали в загородный дом – расслабиться в чисто мужской компании.       Из-за напряжения между Беном и Рей время у бассейна втроем они больше не проводили.       В вечер перед самым отъездом они сидели в центральном парке Альдераана, держась за руки, не зная что сказать. Бен, довольно спокойно относящийся к красоте окружающего мира, и тот не мог не восхищаться догорающим красно-оранжевым и каким-то тревожным закатом, окрашивающим листья деревьев в причудливые оттенки.       Завтра начиналась новая жизнь. Жизнь вдали от Рей. Они договорились созваниваться каждый день и постоянно писать друг другу. Но одно дело обещать, а другое – сдерживать обещания. Бен боялся не того, что новая жизнь поглотит без остатка, а того, что Рей привыкнет и научится жить без него.       – Я буду скучать! Даже представить себе не могу, что в следующий раз мы увидимся только в ноябре.       – Будем созваниваться по видеосвязи. – Рей сжала его руку.       Бен вздохнул и решил высказать свои опасения:       – Боюсь, ты быстро забудешь обо мне.       – Не забуду. Скорее ты забудешь – новые люди, новое место, новые занятия – все другое, на меня просто не останется времени.       – Останется. На тебя всегда будет время. – он зажмурился, собираясь с силами – сейчас или никогда! – Я люблю тебя, Рей!       Она грустно улыбнулась, прижавшись лбом к его плечу, еле сдерживая слезы, ее плечи мелко дрожали:       – Даже не надеялась, что ты сможешь это сказать.       – А ты? Ты же из нас двоих всегда была более смелая и решительная. – он улыбался. Даже если она не признается в ответ, это ничего для него не меняло. Он понимал, что это именно тот момент, уместный для первого поцелуя. Но вокруг были люди, а их разница в их возрасте – очевидной, и Бен не стал рисковать.       Рей улыбнулась в ответ, потянулась к самому его уху и прошептала, посылая мурашки по всему его телу:       – Я тоже тебя люблю, Бен Соло.

***

      Как ни странно, в универе Бену понравилось. Учиться оказалось просто, по крайней мере в первый год.       Он, удивляясь сам себе, легко влился в новый коллектив. Наверное, дело было в том, что новые знакомые не были настолько предвзяты по отношению к нему, как бывшие одноклассники. Никто не сомневался в его умственных способностях и не намекал, что он получил стипендию имени деда исключительно из-за своей фамилии.       Парни завидовали его росту и телосложению, спрашивали совета по тренировкам. Девушки строили глазки и первыми подходили знакомиться.       Уже через месяц его практически единогласно избрали председателем студенческого совета потока.       Его уважали, ведь явно имея такую возможность, он жил в общежитии, как рядовой студент, не выпендривался, не кичился тройной фамилией, зачастую представляясь, как Бен Соло. Хоть его отец и был всемирно известным гонщиком, но это было давно. А как владелец и один из главных тренеров команды, его фамилия не была постоянно на слуху. Это давало Бену некую долю неузнанности.       Сосед по комнате, будущий социолог, тоже оказался нормальным парнем.       В общем, все складывалось очень удачно. За пару месяцев Бен обзавелся кучей приятелей, некоторые из которых могли со временем стать друзьями.       Вокруг была куча красивых девушек, которые были не прочь свести более близкое знакомство. Но Бену пока не хотелось.       До того момента, как они озвучили свои чувства друг другу еще можно было попытаться сделать вид, что они только друзья, но после… Бен не был скотиной, чтобы сразу по приезде начать заводить постельные знакомства. Даже думать об этом не мог. Дрочка, которая раньше подбешивала, ведь совать член в живую женщину было на порядок круче, теперь его вполне устраивала. И даже мыслей завести здесь вторую Кайдел не возникало.       Он звонил и писал постоянно – сразу после пробуждения и перед сном, иногда между парами, а то и прямо во время занятий. Она старалась отвечать, как можно быстрее. Даже на студенческих вечеринках, куда его регулярно звали, он находил минутку, чтобы предупредить, что вернется поздно. Один.       Рей это безмерно льстило. Она общалась с Арми и прекрасно знала, насколько жизнь в универе отличается от школьной, поэтому то, что он не забывал, заставляло ее сердце трепетать в ожидании новых сообщений и звонков.       Конечно, она очень хотела его увидеть в ноябре. Пусть ничего и не будет, но это возможность ощутить его рядом, взять за руку, положить голову на плечо, а то и слегка куснуть за ухо, что ему явно нравилось, хоть он и дико ругался.

***

      Во время обоих приездов домой, что осенью, что зимой, Бен и Рей встречались или у нее или у Хакса – Лея начала в открытую выступать против дружбы сына с дочерью прислуги, говоря, что на это можно было закрыть глаза, когда они были детьми, но сейчас это недопустимо, что ему нужно больше друзей его круга, как Армитаж, например. Возражения Бена, что Хакс до сих пор продолжает дружить с Рей на его мать впечатления не производили совершенно – она продолжала настаивать. Отчаявшись ее переубедить, Бен просто перестал приводить Рей домой.       Рей, к неудовольствию Бена, продолжала периодически делать свои двусмысленные намеки, которые, на удивление, уже не смущали Соло, как раньше. На самом деле, он изменился сильнее, чем сам мог предположить – стал самостоятельнее, увереннее в себе, своих силах, практически перестал стесняться собственной внешности, отросшие волосы теперь полностью закрывали ненавистные уши. Он перестал краснеть по любому поводу, даже перестал панически бояться публичных выступлений, сказалось участие с докладами на семинарах.       Рей смотрела на него и не узнавала – буквально за полгода ее милый, трогательный и застенчивый Бен возмужал и превратился в молодого мужчину. Хоть ему и было только девятнадцать, но определение «парень» как-то резко, по ее мнению, перестало ему подходить.       С одной стороны, она радовалась за него. В универе было явно лучше, спокойнее, интереснее. Но с другой, она понимала, что выбор красивых девушек, а значит и соблазнов, там гораздо выше. Это беспокоило сильнее, чем хотелось.       А Бен смотрел на Рей и не мог понять, куда подевалась угловатая девчонка, которой он признался в любви в августе. Ее фигура полностью потеряла свою нескладность, обзаведясь соблазнительными изгибами и выпуклостями в нужных местах. Грудь, пусть и небольшая, налилась, что не могли скрыть никакие мешковатые зимние свитера, которые Бену так хотелось с нее снять, чтобы полностью насладиться видом.       Теперь, неторопливо поглаживая член перед сном или быстро надрачивая с утра, Бен представлял только Рей в одном белье или полностью голой, его воображение рисовало картины того, что и как он хотел с ней сделать – наклонить над столом и войти сзади; отлизать в душе, пока вода ласкает ее спину и плечи; уложить на кровать и целовать пока она не начнет его умолять…       Чуть больше года… Еще оставалось чуть больше года...

!!!***!!!

      Как говориться, знать бы где упадешь… Но к сожалению, в реальности так не бывает. Именно поэтому сейчас трое друзей навещают миссис Томпсон в стенах хосписа...       Еще вчера молодая, полная жизни и сил, цветущая женщина, сегодня медленно угасает от рака поджелудочной железы с метастазами в легких.       Как часто бывает, ничто не предвещало беды. После Рождества Кира впервые пожаловалась, что стала сильнее уставать, хоть работы и не прибавилось, скорее наоборот, потому что Бен в университете.       Муж без задней мысли предложил обследоваться, ну мало ли авитаминоз или что-то похожее, витамины пропить – все будет в порядке. На что его жена отмахнулась, мол скорее всего просто усталость накопилась, и летом просто нужно будет взять более продолжительный отпуск, а не привычные две недели.       С февраля она не всегда слышала будильник и стала опаздывать на работу, чем вызывала неудовольствие Леи, если последняя вдруг задерживалась дома.       В марте стала заметна ощутимая потеря веса, но Кира лишь обрадовалась – последняя диета наконец-то приносит результат!       Первые неприятные ощущения, на которые женщина даже внимания не обратила, появились в конце марта. В апреле миссис Томпсон, скрывая свое состояние от семьи и не придавая ему значения, иногда начала пить обезболивающие, пока они не перестали помогать, а боли продолжали усиливаться. Тогда же она иногда начала задыхаться.       Муж, сложив в голове симптомы и предчувствуя беду, повез ее в больницу. Анализы были плохие, но пришлось поскандалить, чтобы ничего не понимающую Киру осмотрел онколог.       Из больницы женщина больше не вышла...       Диагноз: неоперабельный рак поджелудочной железы в терминальной стадии с метастазами в легких.       Как убитый горем муж ни умолял, химию, естественно, умирающей женщине никто не назначил – не было смысла. Это только могло ускорить ее уход – организм скорее всего не выдержал бы такой нагрузки. Да и зачем дополнительные страдания в состоянии, когда сделать уже ничего нельзя. Поздно.       И вот после двух недель в больнице и оформления всех бумаг, ее перевезли в хоспис, содержание миссис Томпсон в котором, как ни удивительно, оплатила Лея Органа-Соло, правда с подачи мужа в целях поддержания соответствующего имиджа.        На самом-то деле Лея была даже рада, что миссис Томпсон умирает. Она надеялась, что это поможет свести на нет дружбу (а дружбу ли?) сына с этой помойной девкой, которая совершенно не подходила даже для простого общения с наследником такой знаменитой фамилии.       И вот спустя неделю в палате Киры стояла Рей и двое ее самых близких помимо родителей людей – Бен и Армитаж, которые, узнав о трагедии, постарались досрочно сдать экзамены и закрыть долги, либо договориться об их переносе на август по семейным обстоятельствам. Было очевидно, что до конца лета - начала осени они на учебу не вернутся.       Рей тоже разрешили закончить год досрочно с условием подготовки нескольких докладов за лето.       После получения новостей девушка плакала, не переставая, так что несчастному отцу пришлось договориться с приятелем о выписке успокоительных для дочери.       В одну секунду счастливая семья превратилась в убитую горем. Рей обвиняла отца, что он, врач, не смог распознать подступающую беду. На что отец, сам чувствуя себя виноватым, оправдывался тем, что он не онколог, да и симптомов особо никаких не было. Не мог же он сказать дочери, что пропустил один из самых очевидных – резкую потерю веса – даже в голову не пришло, тоже решил, что диета помогла, Кира давно мечтала похудеть.       И вот теперь, сидя с бокалом виски, который ни на секунду не притуплял боль от предстоящей потери дорого человека, Адам Томпсон понимал, что жизнь уже никогда не будет прежней. Оставалось надеяться, что Рей справится с этой трагедией, не сломается, не растеряет свой веселый, жизнерадостный нрав, не озлобится на весь окружающий мир и на него – ведь у него никого больше не осталось.

***

      Перед смертью миссис Томпсон захотела поговорить с парнями наедине, поэтому попросила навестить ее без дочери.       Первым в палату зашел Хакс. Кира смотрела на него с грустью – не то, чтобы он нравился ей больше Бена, нет, она прекрасно понимала дочь, но Кира знала, что отношения Рей с Армитажем были бы более спокойными, стабильными и не встретили бы сопротивления со стороны его отца. Но… все есть, как есть…       – Подойди поближе, Арми, мне стало тяжело говорить. – миссис Томпсон опустила маску – легкие работали плохо и женщина постоянно задыхалась; сатурация с трудом держалась даже на постоянной дотации кислорода. Боль мучала все время, поэтому было принято решение поставить ей морфиновую помпу, чтобы она могла сама подкалывать лекарство в случае прорывов боли.       Последний раз Хакс плакал на похоронах своей матери около десяти лет назад, но сейчас снова не мог сдержать слез. Одно дело, когда беда приходит в дом незнакомого тебе человека, и совсем другое, когда на твоих глазах умирает кто-то близкий. В этот момент он как-будто переживал обе трагедии одновременно.       Хакс смотрел на миссис Томпсон с сероватой кожей, черными синяками под запавшими, некогда такими живыми глазами, коротко подстриженными для облегчения ухода тусклыми волосами, и не мог поверить, что это та же самая женщина, что еще меньше полугода назад, заразительно смеясь, доставала из духовки рождественский пирог, которая строила планы на летний отпуск, растила дочь, радовалась жизни и даже не догадывалась, что уже совсем скоро будет умирать в больничных стенах.       Армитажу трудно было осознать происходящее, совсем как тогда, когда жизнь его матери в секунду оборвалась из-за потерявшего управление грузовика.       – Я хочу попросить тебя, пожалуйста, поддержи их, когда придет время. Уверена, Лея будет в ярости. Им потребуется вся помощь, которую они смогут получить.       – О чем вы? – конечно, Хакс понимал, что она имеет в виду, но он и представить себе не мог, что родители Рей в курсе ситуации между ней и Беном.       – Мы с Адамом вместе с детского сада, учились в параллельных классах. Нам было и проще – мы с одного года, но и сложнее – я довольно поздно разглядела в нем мужчину. – тут у миссис Томпсон перехватило дыхание, а пульсоксиметр яростно запищал. Пришлось срочно натягивать кислородную маску.       Отдышавшись, Кира продолжила:       – Я предполагала, что Рей может выбрать одного из вас. Вопрос был только в том, кого именно. Я бы предпочла тебя, – миссис Томпсон невесело усмехнулась, – но сердцу не прикажешь. Верно? Так вот, я не верю, что у них все будет гладко. Думаю, не только Лея будет против, а уж она-то сделает все, чтобы их разлучить. Им понадобится помощь, если они захотят быть вместе. Пообещай мне, Арми, пожалуйста.       – Обещаю. Сделаю все, что в моих силах. Не думал, что вы знаете...       – Спасибо... Разве они не очевидны? – она грустно улыбнулась и прикрыла глаза. – Пусть Бен зайдет минут через пятнадцать. Мне надо передохнуть и подышать.

***

      Бен не хотел говорить с мамой Рей наедине. Да и не наедине тоже. О чем можно говорить с человеком, которому осталась от силы пара недель. В общем-то парень понимал, что, как раз умирающему есть, что сказать, но необходимость слушать, отвечать, вникать в суть напрягала. Ему хотелось по возможности отгородиться от происходящего – казалось, так будет легче.       Единственная трагедия в его жизни – смерть деда. Но если быть честным, Бен хоть и очень по нему скучал и вспоминал до сих пор, не воспринимал это событие остро. Ему было пять, когда того не стало, и он просто в силу возраста не мог осознать всю глубину боли от ухода родного человека. Больше в жизни он никого не терял, поэтому очень медленное, как ему казалось, и болезненное умирание миссис Томпсон его удручало и угнетало.       Конечно, Бену было неимоверно жаль эту женщину. Она работала у них, сколько он себя помнил. Но поделать ничего было нельзя. Если уж быть честным, его в этой ситуации больше беспокоила Рей, как она справится со всем, как перенесет. Он переживал, что в конце августа придется возвращаться в универ, оставив ее одну или, что хуже, в компании этого Марка, который сможет о ней заботиться, поддерживать, а это могло иметь нежелательные для него последствия.       Бен мечтал быть у Рей первым и единственным. Не то чтобы ему так уж сильно хотелось лишать кого-то девственности, просто мысль о Рей на члене другого мужчины вызывала в нем дикую ярость и желание крушить все вокруг.       И сейчас, сидя на стуле рядом с умирающей миссис Томпсон, Бен ругал себя за неуместные, непотребные мысли о ее дочери. Парень уверял себя в необходимости сосредоточиться на предстоящем разговоре, но сознание уплывало в дальние дали, как он ни старался.       – Вам будет очень сложно, если вы все же решитесь быть вместе.       – Что?! – Бен был готов к чему угодно, но точно не к обсуждению возможности развития отношений с Рей.       Его охватила паника: «Как много она знает? Откуда? Неужели Рей ей доверилась? Что же теперь будет? Мы же ничего не делали! Даже не целовались!»       Миссис Томпсон ужасно устала. Говорить было тяжело – она постоянно подносила к лицу маску – но необходимо. Ведь именно благодаря поддержке близких они с мужем смогли выстоять и выстроить свою жизнь.       – Я не слепая, Бен. – Кира смотрела на внезапно побледневшего парня. – Я видела, что моя девочка постепенно перестает воспринимать тебя только как друга; видела, что для тебя она больше не ребенок, а молодая девушка. Просто я хочу сказать, что легко не будет... Вам придется много бороться за совместное счастье – с твоей семьей и обществом в целом, предрассудками... Возможно, даже с Адамом... К этому надо быть готовым. В первую очередь тебе, ты же старше, опытней. Но если решишься... прояви терпение и понимание. Рей иногда слишком импульсивна и не задумывается о последствиях своих решений. Тебе придется быть ее якорем, тормозить... Я вручаю тебе самое дорогое, Бен, что у меня есть... Вы можете стать хорошей парой... Береги ее... – на последних словах женщина совсем задохнулась. *       – Спасибо, буду. – Бен даже не заметил, что плачет. – Значит вы не против?       – Нет... не против – ты... вырос на моих глазах,.. ты хороший и добрый... Вместе вы справитесь, я верю. – с этими словами миссис Томпсон без сил откинулась на подушки.       Соло встал и, повинуясь внезапному порыву, наклонился и поцеловал женщину в лоб.       – Я буду скучать. Не беспокойтесь о Рей, я сделаю все, что от меня зависит. И спасибо вам... за все...       И больше не оглядываясь, Бен вышел из палаты. _________________________ * Многоточие в речи миссис Томпсон показывает, что ей приходится делать передышку, потому что не хватает дыхания на такую длинную речь

***

      Миссис Томпсон не стало 23 мая ближе к вечеру. Несколько дней до ее кончины Рей с отцом и парни фактически жили в припаркованных у хосписа автомобилях, чтобы в минуту смерти женщины быть рядом.       Последние пять дней Кира была без сознания, но за день до ее ухода открыла глаза – попрощаться. После этого врачи сказали, что счет пошел на часы.       Рей, у которой началась истерика, пришлось колоть успокоительное.       Мужчины молчали – слова были излишни. То, что происходило на их глазах было страшно, неправильно, несправедливо. Но это была жизнь, такая, какая есть. И изменить ничего было нельзя, даже если очень хотелось.       На улице, идущие за кофе, парни сошлись во мнении, что и смерть деда Бена и смерть матери Хакса были более милосердными, как для самих умерших, так и для их внука и сына. Если им так больно и сложно наблюдать за медленно умирающим близким, но все же не родным человеком, то каково сейчас Рей и ее отцу, даже представить было нельзя.       Девушка закрывалась, не хотела говорить ни на какие темы, постоянно плакала, кричала по ночам. И все попытки парней хоть немного ее отвлечь с треском проваливались. Единственное, что им оставалось – по очереди молча обнимать ее.       Бен ощущал беспомощность. Хакс, переживший аналогичную трагедию, тоже ничего не мог посоветовать. Сам он год ходил к психологу, который в итоге и помог парню справиться с потерей. Понятно, что найти специалиста для Рей будет непросто – своих денег на оплату врача у них не было, а просить у родителей они не хотели, все равно мать Бена откажет, она и так уже заплатила за хоспис, а отец Хакса помог с похоронами.       Парни осознавали, что жизнь Томпсонов изменится к худшему не только в эмоциональном, но и в бытовом, и в финансовом плане. А Рей придется быстро повзрослеть.

***

      В день похорон светило солнце. Погода словно насмехалась над горем горстки людей, стоявших вокруг могилы.       Рей злилась. Этот весенний день не должен был быть таким погожим и теплым, а солнце таким ярким и ласковым. Не тогда, когда она вынуждена хоронить самого родного человека в жизни – маму.       Никто, кроме Хакса и его отца, не понимал, что лучше так, чем опускать гроб в воду и слышать, как он фактически тонет, стоя под не спасающим от ливня зонтом.       Прощание происходило в маленьком храме при кладбище.       Первым с женой попрощался отец Рей. Мужчина не скрывал слез, вспоминая жизнь с любимой женщиной. Он рассказал об их знакомстве, становлении отношений, о трудностях, с которыми пришлось столкнуться, о поддержке, которую они всегда оказывали друг другу. В завершении он поблагодарил Киру за счастье, которое она ему подарила и за дочь.       Потом слово взял Армитаж. Он говорил о доброте миссис Томпсон, о ее кулинарных способностях, вспоминал обеды, которые она для них устраивала. Отметил, как для него, лишившегося матери очень рано, было важно чувствовать тепло и заботу, исходившие от этой женщины, и как ему будет всего этого не хватать.       Лея тоже пришла на прощание. С фотографом. Она благодарила миссис Томпсон за работу, профессионализм и преданность дому и семье Органа-Соло пока фотограф делал снимки. А также пообещала оказать любую поддержку семье, если таковая понадобится.       Рей нашла в себе силы лишь поцеловать мать в лоб, прошептав: «Я люблю тебя».       Бен не отходил от девушки ни на шаг, поддерживая под руку и не обращая никакого внимания на неодобрительные взгляды Леи и презрительно поджатые губы.       После окончания похорон трое друзей еще долго стояли над могилой. Девушка никак не могла осознать, что больше никогда не увидит маму. Все казалось даже не кошмаром, нет, просто дурацким липким сном, когда ты точно знаешь, что спишь, а проснуться никак не получается. Хотелось отвернуться, поехать домой, где выяснится, что все произошедшее – просто чья-то шутка из разряда особо дурацких. В какой-то момент ей даже начало казаться, что это могила не ее матери, а некой незнакомой женщины, около которой они втроем почему-то остановились.       А потом Рей просто осела на руках у парней...       Бен подхватил девушку на руки, развернулся и пошел в направлении выхода с кладбища, но сделав пару шагов, обернулся и бросил последний взгляд на табличку, воткнутую в изголовье свежей могилы, где позже установят надгробный камень.

Кира Томпсон

44 года

Любимая жена и мать Покойся с миром

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты