Мое сердце в твоих руках

      Он сообщил родителям и друзьям, что они расстались и попросил не затрагивать эту тему.              Хакс еще пытался какое-то время его образумить, но бесполезно. Бен лишь отвечал, что он попросил ее дать ему время, но она отказалась.              Парень закрылся ото всех. Бросил гандбол. Отдалился от приятелей, кроме Траджа. Ушел с головой в учебу — во-первых, нужно было нагонять то, что он пропустил; во-вторых, это был способ ни о чем не думать. Выписанное врачом снотворное помогало если не высыпаться, то спать без сновидений.              Ему ничего не хотелось, ничего не радовало. Все шло к тому, что он может стать одним из самых успешных выпускников за всю историю университета, но ему было все равно.              Походы к психоаналитику, которого нашли родители, помогали мало. Он перестал видеть краски жизни, все вокруг было унылого серого цвета.              В попытках отвлечься, он пробовал трахаться с разными девчонками, но секс не приносил ни удовольствия, ни удовлетворения.       

***

      Все рождественские каникулы Бен слонялся, как неприкаянный. Армитаж старался всеми силами поддержать друга, отвлечь его, на сколько было возможным.       Иногда он пытался рассказывать о Рей, которой регулярно звонил, но Бен в ответ лишь болезненно морщился и молчал. Правда, надо отдать должное, ни разу не попытался прервать друга.       Прошло всего около двух месяцев — очень мало, чтобы хоть немного унять душевную боль, и одновременно очень много для того, кто сильно любит и скучает.       Бен хотел ее увидеть. Хотел обнять, прижать ее крепко-крепко и никогда больше не отпускать. Он постоянно думал о Рей, думал, на сколько она была одинока, чтобы искать такого утешения. Имел ли он право осуждать и обвинять ее. Она ведь тоже жертва этой ситуации. Ее плач в их последнюю встречу до сих пор стоял в ушах, а перед внутренним взором — ее глаза полные любви и преданности.       Он никому не говорил. Но каждый день проводил пару часов у ее дома. Окна гостиной и комнаты Рей как раз выходили на улицу. Обычно утром или днем он прятался в тени за поворотом, откуда было прекрасно видно искомые окна. По вечерам осмеливался подойти поближе.       Он видел ее практически каждый раз. Она все праздники сидела дома и часто подходила к окнам, чтобы выглянуть на улицу. Словно ждала, ждала и надеялась, несмотря ни на что.       Однажды она даже выскочила на улицу, похоже заметив его. Но Бен испугался. Он еще не был готов простить и пробовать начинать снова доверять. Он спрятался за одним из соседних домов, наблюдая, как раздетая девушка стоит посреди улицы зимой, оглядываясь по сторонам, как поникли ее плечи, когда она никого не увидела, как ее всю затрясло и вряд ли только от холода.       Потом, вспоминая этот момент, Бен будет думать, что это был шанс. Шанс попробовать начать сначала. Шанс снова быть вместе. Шанс, который он малодушно упустил.       

***

             Стажировку на лето в компании «Первый Орден» Бен нашел себе сам. Мистер Кеноби надеялся, что парень вернется в Резистанс Инк., но тот предпочел столицу Объединенной Федерации — Корусант и одну из крупнейших корпораций в мире.              На выходные он иногда ездил домой. Не то чтобы ему хотелось туда возвращаться — слишком много воспоминаний, но это была возможность повидаться с Хаксом, который после получения диплома устроился работать в компанию «Новая Республика» Лтд., и должен был приступать с начала августа.              Бен как раз собирался ехать к Армитажу, когда к нему через дорогу кинулась молодая женщина:              — Вы Бен Соло?              — Кто вы? Что вы хотели?              — Поговорить. Это же ваша девушка лежала у нас почти год назад, Рей Томпсон?              — Я вас слушаю.              — Не здесь! Прошу вас! Никто не должен узнать! Пожалуйста!              — Я еду к другу. Он в курсе ситуации. Можем поговорить у него. Там нам не помешают.       

***

             Женщина представилась медсестрой, до недавнего времени работавшей в частной клинике, где лежала Рей.              Она сразу предупредила, что хочет денег за информацию, которой располагает. Ее матери требуется дорогостоящая операция, денег на которую у семьи нет, потому что ее недавно уволили.              Такой суммы на данный момент у Соло не было. Он собирался позвонить родителям, но девушка была категорически против. На помощь пришел Хакс старший, который без лишних вопросов выписал чек.              Только тогда девушка начала свой рассказ:              «Я до недавнего времени работала медсестрой в этом центре. Когда ваша девушка поступила, ей назначили курс витаминов. Это стандартная практика для беременных. Обычно все препараты готовит старшая медсестра, а мы потом только вводим. Поэтому мы вообще зачастую не знаем, какие именно лекарства даем. Просто берем готовые флаконы или шприцы из лотка с именем пациента.              Вашей девушке назначили анализ на наркотики, который оказался положительным. После этого к назначенным ранее уколам добавился еще один.       Я вспомнила об этом уже потом, когда прочла карту.              Уже после того, как она потеряла ребенка и ее выписали, я случайно наткнулась на вашу мать и доктора Джонса. Они говорили в тупике около подсобки. Я как раз возвращалась в раздевалку — забыла телефон, когда услышала тихие голоса. Место для разговора было странное, мне стало любопытно.       Было удивительно видеть миссис Соло, когда все уже закончилось, а счета клиники были оплачены.              В общем миссис Соло благодарила доктора Джонса и говорила, что все вышло просто отлично. А потом она протянула ему конверт и сказала, мол все, как договаривались.              Доктор Джонс ответил, что на днях поменяет записи в карте мисс Томпсон, которая ушла в архив, а оригинал уничтожит.              Это было очень подозрительно, поэтому, когда на следующий день появилась возможность, я прошла в архив и сделала копию карты.              Уже дома, изучив ее, я поняла в чем дело. В карте мисс Томпсон было указано, что ей назначен Т.….н*, этот препарат часто используют в лечении наркозависимых, чтобы снизить ломку. Но его категорически нельзя назначать беременным, потому что он провоцирует прекращение сердечной деятельности у плода и выкидыш.              Недели через две-три я снова проверила карту в архиве. Этого препарата в перечне назначений больше не было. Я сняла копию на всякий случай.»              — На самом деле я не собиралась использовать эти документы. Сделанного не воротишь. И ребенка вам никто не вернет. Я понимаю, что настоящих доказательств участия вашей матери во всем этом у меня нет, кроме собственно моих слов. — с этими словами она протянула Бену папку. — Вот копии карт. Простите меня. Мне, правда, очень-очень нужны эти деньги.        _________________________ * препарат и его воздействие на организм выдуманы мной, все совпадения с реальными лекарствами абсолютно случайны       

***

             Бен сидел, не в силах вымолвить ни слова. Второй раз меньше чем за год его мир рушился на глазах.              Сначала предательство Рей, теперь матери…              Две самые важные и любимые женщины в его жизни, обе не посчитались с его мнением и чувствами. И если одна по-глупости, то другая вполне осознанно.              За прошедшее время он так до конца и не смог простить Рей, хотя честно старался. Но теперь выясняется, что ее вина не так велика, как он думал. Она же не делала ничего специально, чтобы прервать беременность.              Но вот его мать! … Получается она сознательно попросила доктора убить их ребенка!              «Господи! За что? Что я такого в жизни сделал, чтобы так меня наказывать?!»              Бен встал, пошатываясь, и начал собирать бумаги.              — Ты куда? — Хакс не собирался оставлять друга одного. Только не сейчас! Главное, чтобы Соло не натворил глупостей.              — К Рей. Она должна знать правду, что не она виновата в смерти ребенка.              — Я отвезу. Даже не спорь! — добавил Армитаж, видя, что Бен собирается возразить.              — Хорошо. Мистер Хакс, спасибо за деньги. Я как только получу наследство деда, сразу все отдам.              — Не беспокойся об этом, Бен. — ответил тот, похлопав парня по плечу. — Я понимаю, что это тебя не утешит, но мне действительно очень жаль.              — Спасибо.              

***

             Через двадцать минут друзья затормозили у дома Рей. Первое, что бросилось в глаза — запущенный газон. Обычно, несмотря на занятость, мистер Томпсон регулярно подстригал его.              И только выйдя из машины, Бен наконец-то увидел табличку: «Продается». Он застыл на минуту, а потом бросился к двери. Но сколько бы он ни стучал, никто так и не открыл.              На шум вышла соседка:       — Здравствуйте, мальчики. Что-то давно вас не было видно.              — Здравствуйте. — Армитаж тоже вылез из машины и шел по направлению к женщине. — А давно Томпсоны уехали?              — Так уж с месяца полтора. Адам говорил, что вроде хорошую работу ему предложили. Вот они и решили переехать.              — А куда?              — Не знаю, я не спрашивала, а они не говорили. Но думаю, далеко. Мебель всю оставили. Значит не выгодно перевозить.              — Спасибо. — Хакс повернулся к Бену, который кому-то звонил.              — Ей звонишь?              Соло кивнул.              — И?              — Говорит, этот номер не обслуживается. Попробуй ты. — а сам тем временем начал набирать мистеру Томпсону.              — Не обслуживается.              — У Адама тоже. Когда ты говорил с Рей в последний раз?              — Недели три назад. — Хакс в задумчивости почесал щеку. — Когда вы расстались, Рей почему-то решила, что я обязательно буду выбирать из вас двоих, с кем мне дружить. И выберу тебя. Я так и не смог ее переубедить. Поэтому она мне с тех пор очень мало рассказывала. Для меня это такая же неожиданность.              Парни помолчали.              — Что планируешь делать?              — Для начала поговорю с матерью. А там посмотрим. Отвезешь меня?              — Конечно. Ждать надо?              — Нет. Такси вызову, если что.              — Хорошо.              

***

             Мать и отец, к счастью, были дома, что давало возможность выяснить все здесь и сейчас.              — Мама, отец… — Бен замялся, не зная, с чего начать.              — Что ты хотел, Бен? — решил подбодрить сына Хан, видя его колебания.              — Я хочу знать, мама, это правда, что ты договорилась с доктором из клиники, где лежала Рей, что он поможет ей потерять ребенка. — парень произнес это и застыл, настолько дико это все звучало. И это при том, что у него в руках были бумаги, доказывающие этот факт.              — С чего ты это взял? — Лея даже не вздрогнула от вопроса сына, что-что, а сохранять поразительное самообладание в различных ситуациях эта женщина умела мастерски.              — Мне в руки попали любопытные копии карт Рей. В одной ей прописали Т……н, который ни в коем случае нельзя беременным, а в другой — этот препарат таинственным образом исчезает.              — Ну и при чем здесь я?              — Наверное, при том, что вряд ли доктор по своей инициативе назначил ей лекарство, запрещенное для беременных.              — Может быть, доктор ошибся.              — Возможно. — Бен не понимал, как ему удается сохранять поразительное спокойствие. Но складывалось ощущение, что во время этого разговора что-то умирало внутри него. Наверное, любовь к матери. — Но как ты объяснишь тот факт, что вас видели, когда ты передавала ему конверт с деньгами.              — И кто же нас видел? — Лея усмехнулась. Прямых доказательств ее участия в этом не было. Были только слова, скорее всего рядового сотрудника клиники против ее слов. Доктор Джонс там уже не работал, она знала, что он переехал в другую страну, поэтому совершенно не волновалась. А копии карты вину непосредственно женщины не доказывали.              — Неважно. Просто, блять, скажи мне правду. — Бен вдруг почувствовал неимоверную усталость — даже если мать сейчас начнет отпираться, он знал, что она замешана. Медсестре незачем было лгать. Доктор не мог настолько ошибиться, не мог не знать, что назначает и кому. А подобное решение вопроса, если его вообще можно было так назвать, вполне соответствовало, как ни прискорбно, характеру его матери.              Лея поднялась и жестко посмотрела на сына.              — Правду? Ты хочешь услышать правду? Хорошо! — она подошла ближе. — Правда в том, что мой сын не просто занимался сексом с безродной наркоманкой, но и умудрился сделать ей ребенка! Я говорила с ее врачом, то, что она употребляла алкоголь и наркотики могло привести не только к физическим, но и к психическим заболеваниям. Если первые еще хоть как-то можно диагностировать на этапе беременности, то вторые нет. Поэтому, да, я была рада, когда ребенка не стало! — признаваться в своем непосредственном участии Лея не собиралась. — Ты можешь мне не верить, но я переживаю о тебе, о твоем будущем! Зачем тебе потенциально больной ребенок от девки, которой ничего кроме денег не было нужно?              — Не смей говорить так о Рей! Ты ее совсем не знаешь! Ты убила нашего ребенка и продолжаешь очернять ее в моих глазах?!              — Опять-двадцать пять… Это ты ее совсем не знаешь! — с этими словами она направилась в свой кабинет.              Бен ждал. Он не знал, какие доказательства меркантильности Рей есть у его матери, но заранее не верил ей.              Лея вышла с какой-то бумагой, судя по всему, написанной от руки.              — Читай! Надеюсь, ее почерк ты узнаешь.              Бен взял листок у матери и прочел:       

Расписка

             Я, Рейна Элла Томпсон (Бен усмехнулся про себя, ведь он даже не знал ее полного имени — никогда не интересовался), подтверждаю, что получила от Леи Органа-Соло сто тысяч кредитов чеком на предъявителя и обязуюсь никогда не приближаться, не звонить и не пытаться каким-либо другим образом связаться с ее сыном, Бенджамином Скайуокером-Органа-Соло.              

Число

      

Подпись

             — Конечно, я прекрасно понимаю, что взятые ею обязательства не имеют юридических последствий. Да это и не важно. Важно другое — она попросила крупную сумму, чтобы оставить в покое нашу семью. Попросила сама. Пришла и заявила, что если я не хочу еще одного внука от нее, то дам ей эти деньги. Я согласилась с условием, что она напишет расписку.              — Это правда, Бен. Я присутствовал при разговоре. — Хан неодобрительно покачал головой.              — Почему не сказали сразу? — в его душе начал подниматься гнев — все опять решили за него!              — Хотели тебя поберечь, Бенджамин. Тебе и так непросто, а тут это. — Лея положила руку на плечо сына, но тот отшатнулся от ее прикосновения. — Я решила оставить данную новость на крайний случай. И мне кажется, сегодня именно такой.              — И тем не менее, я любил ее, а ты убила нашего ребенка!              — Нет! — Лея совершенно неожиданно для себя сорвалась. — Я просто сказала доктору, что выкидыш или аборт были бы лучшим выходом из создавшегося положения! А остальное — его инициатива. Нравится это тебе или нет, но я не жалею, что тебя избавили от ненужного ярма! — глаза женщины пылали гневом. Она, как всегда, была безоговорочно уверена в своей правоте. У Леи с самого детства существовало только два мнения — ее и неправильное, поэтому угрызений совести она не испытывала.              Бен стоял, сжимая в бессильной ярости кулаки. Наверное, если бы он мог расплакаться, ему стало бы легче, но слез не было. Было лишь желание что-то сломать, разбить, уничтожить. Он смотрел на женщину, которая только что окончательно разрушила его жизнь и не мог поверить, что когда-то любил ее. Теперь же на месте этих чувств была выжженная пустыня.       

***

             Бен развернулся и пошел в свою комнату. Заперев дверь и сев на кровать, он огляделся по сторонам. Все в этом доме было ему чужим. Он всегда был здесь чужим. Его и раньше тут ничего не держало, а сейчас особенно.        Если Рей просто сделала ошибку, пусть катастрофическую, но ошибку, то его мать действовала сознательно, лишь у нее появился повод. Просила ли она доктора напрямую или лишь намекнула, было уже не важно. Результатом была смерть! Смерть его ребенка!       Он не понимал, зачем Рей попросила деньги, уж слишком незначительной на самом-то деле была сумма. Такая меркантильная особа, какой рисовала девушку мать, могла бы спокойно потребовать миллион, а не жалкие сто тысяч. Даже, выставленный на продажу, дом Томпсонов стоил дороже. То ли дело было в обиде на него, что не смог сразу простить, что не смог поддержать, когда ей это было так нужно, то ли потому что были нужны деньги на переезд, но Бен собирался сделать все, чтобы все же узнать ответ непосредственно от нее, глядя в глаза.       Брать ничего из вещей он не собирался. Лишь пару старых фотографий. Открыв ящик стола, он вынул альбом. Нашел несколько снимков, на которых были он, Хакс и Рей, счастливые, смеющиеся, положил их в карман. Остальное ему было не нужно — это больше не было его.              Он не хотел привлекать внимания к своему отъезду. Поэтому когда приехало такси было уже темно.       Он вышел ни с кем не прощаясь и не оглядываясь. После того, что сделала его мать это было глупо и бессмысленно.              Он больше не собирался сюда возвращаться — ни к этим людям, ни в этот дом, ни в Альдераан в принципе.       Для него эта часть жизни была закончена.              Бен намеревался оставить прошлое в прошлом.