Колдовство

"Что вы с ней друг другу наговорили?". Этот вопрос Жене задавали много раз. Самые разные люди, от мамы и бабушки - открытым текстом, до журналистов - в другой формулировке, но с такой же сутью. Начало марта. Уже была драма Пхенчхана. Женин мир уже разбился на осколки, уже сказаны горькие и обидные слова после выхода с олимпийского льда. Однако расставание Медведевой и Тутберидзе все равно кажется чем-то невероятным. ИСУ повысит возраст выхода во взрослые до пятидесяти лет, Брайан Бойтано решит тряхнуть стариной и заявится в будущем сезоне на этапы Гран-При, Медведева покинет Хрустальный. Явления одного порядка. Категорическое "Оставьте меня и моего тренера в покое!" в ответ на слухи об ее уходе. Слова Жени для сюжета Первого канала к восьмому марта, посвященного Этери. - Одиннадцать лет вместе, и дальше вместе? - Да. - Без всяких сомнений? - Без. "Я не хочу об этом говорить" и "Я сама разберусь" в ответ многочисленным советчикам и доброжелателям, подсказывающим, что с Тутберидзе ей больше ничего не светит. А потом, спустя какие-нибудь полтора месяца - общение с Орсером во время азиатских шоу о переходе к нему, молчание в ответ на сообщения Этери, новая порция слухов, которые теперь окажутся правдой. Всем хотелось знать, что произошло за эти полтора месяца. Но даже самые близкие не услышали от Жени ничего, кроме абстрактного "Мы с Этери Георгиевной перестали понимать друг друга". Потому что пересказывать их разговор, после которого все полетело под откос, означало рассказать о вещах, которые не предназначались ни для кого, кроме самих Жени и Этери. *** Позже Медведева говорила, что решение об уходе она принимала сама, и что это решение пришло к ней в ночь после произвольной программы на Олимпиаде. Первое было правдой - учитывая фантастическую Женину упертость, убедить ее в необходимости сменить наставника было бы не под силу никому, если бы она не убедила в этом себя сама. Второе было полуправдой - мысль "Вот уйду к другому тренеру, стану у него олимпийской чемпионкой, и пускай Этери со своими "равными шансами" и "обеими золотыми" локти кусает!" действительно посетила ее в ту ночь. Но тогда Женя эту мысль отбросила: "Совсем, что ли, крыша поехала с горя, Медведева? К какому другому тренеру ты уйдешь? Что за ерунда?". Время сразу после Пхенчхана было странным временем для них двоих. Обе понимали, что что-то треснуло, сломалось там, на олимпийском льду, когда золото досталось Алине, а не Жене. Обе понимали, что им надо поговорить об этом. Честно высказать друг другу все, что накопилось за этот ужасный сезон, и идти дальше ("вместе без всяких сомнений"). И у обеих не было для этого разговора ни сил, ни времени: от них постоянно что-то хотели, их постоянно куда-то звали - получать награды, участвовать в митинге, участвовать в шоу, давать интервью - и отказаться было никак нельзя, потому что статус главных героинь прошедшей Олимпиады обязывал, а Этери еще надо было готовить подрастающее поколение к юниорскому чемпионату мира и Алину - к взрослому, а Жене надо было лечить больную ногу, и ужасный сезон все никак не мог закончиться... Стоит ли удивляться, что к тому моменту, когда Тутберидзе вернулась из Милана и впереди наконец-то не было никаких соревнований, и все постолимпийские мероприятия наконец-то закончились, обе были еще более измученными и издерганными, чем сразу после Кореи? Стоит ли удивляться, что разговор, который был так нужен обеим, сразу пошел не туда? Даже если бы Медведева все же решилась выложить кому-нибудь то, что они наговорили друг другу в тот мартовский день, ставший для них роковым, она не смогла бы пересказать все реплики. Потому что запомнила их очень отрывочно - настолько переполняли ее в тот момент эмоции. Вот сами эмоции она запомнила. Разочарование, раздражение, злость. По нарастающей. - Ну уже все произошло, Жень. Это не конец жизни. Более того, это даже не конец спортивной жизни. Будет еще много соревнований, и Олимпиада еще будет. Разочарование. Для нее это не конец жизни. Ну да, ее-то точно молодые и перспективные девочки не сдвинут с тренерского Олимпа. - Конечно, будет. Вот только буду ли я на этой Олимпиаде? - Все в твоих руках. Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы ты была в Пекине. Раздражение. Она еще четыре года будет убиваться на тренировках и стартах, а в Пекине ее обойдет... Саша? Аня? Новая девочка, которая сейчас еще в новисах и никому не известна, но к будущей Олимпиаде ей как раз стукнет пятнадцать? - Не сомневаюсь. Ты и в этот раз сделала все, что от тебя зависело. Это же я, лентяйка и неумеха, не смогла вчерашнюю юниорку победить. Глаза Этери нехорошо засверкали, тон ее перестал быть примирительным. - Не передергивай. Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю и для тебя в лепешку расшибусь. А упрекать меня в том, что я тебе золотую медаль на шею не повесила, глупо. Злость. - Интересно-то как получается, - на лице у Жени появилась злая усмешка. - Работа важнее любви? - Я тебе сказала, не передергивай! - женщина тоже начала заводиться. - Мы с тобой не просто Этери и Женя. Мы тренер Тутберидзе и спортсменка Медведева, которые на Олимпиаду поехали не за самих себя бороться, а за страну. Предположим, я беру и рискую ради тебя, драгоценной. Убираю у Алины один прыжок. Ты стараешься, а травма все равно оказывается сильнее, и вы обе пролетаете мимо золота. Кейт Осмонд победительница. Занавес. Так было бы лучше, скажи мне? - Браво, - Женя демонстративно похлопала в ладоши. - А так - никакого риска. У нас в любом случае золото и серебро, ты в любом случае тренер олимпийской чемпионки, а как эту чемпионку зовут - уже не важно. - Важно! - казалось, что еще вот-вот - и Этери сорвется на крик. - Я хотела, чтобы победила ты. Это, по-моему, всем известно, а тебе - прежде всего. - Да не могла я победить! - Медведева сорвалась первой. - Что мне от твоих хотелок, если чистая Алина обходила чистую меня? Это тоже всем известно, а тебе - прежде всего. Ты же эти программы ставила. Из дальнейшего Женя запомнила, что Этери крикнула: "Так может мне прощения у тебя попросить? Может, на колени встать перед тобой, бедной и несчастной?", она крикнула в ответ: "Нет, это мне, наверное, перед тобой на колени встать и прощения попросить надо за то, что посмела тебе какие-то претензии предъявлять", потом они обе вскочили, сверля друг друга ненавидящими взглядами, и кричали друг на друга не переставая, стараясь задеть побольнее, и вытаскивали из памяти давно покрывшиеся пылью обиды и ссоры, и Женя вспоминала все случаи, когда тренер ее недолюбила или была с ней слишком резкой, а Этери - все случаи, когда Женя лодырничала или отвечала ей грубо, и кровь стучала у девушки в висках, а лицо женщины было красным от гнева. Из далекого прошлого они стремительно вернулись в современность, бросали друг другу обвинения уже за нынешний сезон, распаляясь все сильнее, и Женя опомнилась, только выпалив последнюю фразу: - Может, теперь с Алиночкой будешь спать? Тебе же только победительницы нужны. Взгляд у Этери при этих словах стал совершенно безумным. Казалось, еще секунда - и она отвесит Жене оплеуху. Медведева даже инстинктивно отступила на шаг, но женщина сдержалась. Лишь пронзила ее этим безумным взглядом, и указала на дверь. - Пошла вон! - произнесла она сквозь зубы. - Мозги на место встанут - тогда приходи. Наверное, когда за уходящей Женей с грохотом захлопнулась дверь, а Тутберидзе выдохнула и уняла свою ярость, она думала, что через пару дней девушку отпустит и она придет мириться. Наверное, Этери даже готова была признать, что в запале наговорила лишнего. Они обе наговорили лишнего. Но Женя не пришла ни через пару дней, ни через неделю. Сообщения, отправленные ей, остались без ответа. Потому что Женя решила уйти.